В числе причин, объясняющих, почему большевики выиграли Гражданскую войну, а их противники – проиграли, традиционно указывается, что «красные» представляли собой единый географический и политический центр, тогда как «белые» мало того, что были разделены географически, так ещё и были вынуждены согласовывать интересы множества партий, национальных движений и региональных военных диктаторов.
Тем не менее это в целом верное утверждение, помноженное на советские канонические описания Гражданской войны, создаёт неверное представление о партии большевиков как о единственных «красных». Между тем «красный» лагерь был не менее разнообразен, чем «белый», и успех большевиков состоял не в том, что они являлись единственной политической силой, сражавшейся за Советскую власть, а в их умении выстраивать хотя бы временные коалиции с представителями других политических сил при сохранении собственного лидерства.
По ходу революции и Гражданской войны большевики расходились с представителями других социалистических партий – меньшевиками, правыми и левыми эсерами, анархистами. Часть из них присоединились к антибольшевистскому сопротивлению в союзе с несоциалистическими силами, однако всегда хватало и тех, кто между «красными» и «белыми» выбирал первых.
ЦК меньшевиков официально придерживался курса на недопустимость сопротивления Советской власти. Из левых эсеров после июльского восстания 1918 г. выделились лояльные большевикам партия народников-коммунистов, партия революционного коммунизма и украинские борьбисты . Анархист Махно сражался в союзе с большевиками на Южном фронте, а анархисты Каландаришвили и Строд – на Восточном.
Эсеры летом 1918 г. возглавили антибольшевистское сопротивление на Востоке (Комуч). После «белого» ноябрьского переворота в Омске большинство из них выступили против Колчака при сохранении неприятия к Ленину, но Уфимская делегация пошла дальше и вступила в открытый союз с большевиками. В конце концов, режим адмирала развалился зимой 1919/20 гг. не только под ударами РККА, но и благодаря тыловому восстанию эсеро-меньшевистского Политцентра, который безуспешно рассчитывал создать многопартийное буферное государство в Сибири. Впрочем, через несколько месяцев такой режим действительно возник на Дальнем Востоке, где многопартийная ДВР до ноября 1922 г. добивала остатки «белых» армий.
Основы советской национальной политики также были сформированы в годы революции и Гражданской войны: воюя против «белых» с их «единой и неделимой Россией» и против «буржуазных» сепаратистов, большевики предложили нерусским народам оптимальное сочетание национального и социального в виде национально-территориальных автономий в составе РСФСР и далее СССР.
В связи с этим интересно поразмышлять над тем, что две Союзные республики, которые обычно считаются наиболее привилегированными, хотя бы даже в номенклатурном отношении – Украина и Грузия, были созданы там, где большевикам пришлось столкнуться с альтернативными проектами, которые и без них совмещали национальное и социальное – социалистической УНР и меньшевистской ГДР. «Особое» положение советских Украины и Грузии можно попробовать объяснить и таким образом, что большевикам требовалось предложить местным элитам что-то сверх обычного в сравнении с другими регионами.
В конце концов, окончательный разгром альтернативных социалистических сил произошёл в Советской России лишь в конце Гражданской войны одновременно с введением НЭПа: большевики «раскрутили» экономические гайки, но «закрутили» политические. В 1921 г. были подавлены Кронштадтское восстание и махновщина, а в течение первой половины 1920-х гг. окончательно запрещена легальная деятельность оставшихся меньшевиков и эсеров. Над последними в 1922 г. даже организовали показательный процесс . Впоследствии бывшие члены альтернативных социалистических сил стали одной из целей государственного террора уже в 1930-х гг.