Имя изменено. История опубликована с согласия клиентки и её матери.
Анорексия - это не про «хочу похудеть», и не про то, что девочке не нравится ее внешность. Это часто единственный способ, который человек находит, чтобы хоть как-то управлять внутренним хаосом, тревогой и одиночеством, особенно когда других способов просто не дали.
Хочу рассказать одну историю. Очень непростую для всех. История моей клиентки: девушки, которой на момент обращения было 16 лет. Назовем её Алена.
На первую консультацию Алена пришла с мамой. Вернее, было видно, что мама заставила прийти дочку, так как девочка молчала, и не особо вникала в разговор. В процессе она сказала, что она не считает, что с ней что-то не так, она просто следит за питанием и фигурой, не хочет быть "жирной".
Стоит заметить, что рост был 169 см, когда вес уже был 41 кг (ИМТ ≈ 14.4 — это тяжёлая степень дефицита массы тела).
Со слов матери, девочка скинула около 15 кг за последние 1,5 года, менструаций нет, отказ от совместных приёмов пищи, 2 раза звонили из школы, потому что случались обмороки, и конечно, девочка вялая, на вид очень истощенная.
Как я сказал, сначала Алена не хотела говорить, отвечала формально. С каждым разом я всё меньше задавал вопросов и всё больше просто давал пространство быть собой.
Решающим стало вовлечение мамы. Мы провели отдельные сессии, где мама начала понимать, что:
– её забота часто звучит как давление
– фразы из лучших побуждений могут ранить
– контроль ≠ безопасность
Это была тяжёлая точка. Мама не хотела «казаться виноватой», часто говорила:
«Я же хотела как лучше. Она ведь должна понимать, что я за неё боюсь».
Их семья «правильная».Мама заботливая, живет своими детьми, но очень тревожная. Всегда всё под контролем: еда, успеваемость, внешность, поведение.Папа был эмоционально отстранён.
Поэтому Алена с детства училась быть «хорошей», тихой, послушной, не создающей проблем. Никто не ругал её открыто, но на любое проявление чувств (гнев, слёзы, усталость) говорили, что она ведь умная и хорошая, не надо испытывать эти чувства.
Изначально я не говорил о еде напрямую, сначала мы обсуждали стресс, школу, отношения с мамой, тревожность. Разговаривали об ощущениях, мыслях, страхах, не про тело, а про то, что внутри.
Параллельно шли отдельные встречи с мамой. Я объяснял, как работает анорексия, и почему запреты, контроль, «ешь немедленно» только усугубляют ситуацию.
Мама активно участвовала в терапии, хотя сначала тоже была настроена жёстко, с постоянным контролем и требованием к дочери есть и набирать вес.
На сессиях с мамой мы:
Убрали мамину травму, как ее маму однажды избил ее отец. И тогда мама поняла, что маму надо защищать и контролировать ее безопастность. И тогда мама поняла, что контроль - это ее жизнь, а если не контролировать ситуацию, тогда - это смерть.
Также проработали травму, что мамина мама постояно болела и маме в детстве постоянно приходилось отвечать за мамины эмоции. И теперь она делает так, чтобы за ее эмоции отвечала ее дочь.
Мама научилась распознавать эмоциональные потребности Алены, которые прятались за внешним поведением - страх быть отвергнутой, боязнь не оправдать ожиданий, потребность в сочувствии и поддержке.
Разработали стратегию постепенного ослабления контроля, где мама училась доверять дочери и создавать пространство для ее самостоятельности.
Что изменилось в семье:
Сначала мама испытывала страх и беспокойство, но постепенно, шаг за шагом, перестала настаивать на жёстком контроле.
Она перестала проверять, сколько Алена съела, перестала давить и требовать немедленного результата. Вместо этого мама начала:
Больше слушать и меньше требовать.
Поддерживать дочь в её маленьких самостоятельных шагах — например, позволяла самой выбирать, что и когда есть.
Фокусироваться на эмоциональной близости, а не на весе и съеденой еде.
Как это повлияло на Алену:
Алена мало участвовала в терапии напрямую, кроме нескольких сессий, изменение в поведении мамы постепенно создало для неё безопасное пространство. Она стала чувствовать меньше давления, тревоги и сопротивления.
Постепенно Алена:
Стала реже скрывать еду и меньше избегать семьи.
Появилось больше возможностей для самостоятельных решений, пусть маленьких.
Вес начал постепенно увеличиваться
Появилось ощущение, что её ценят не то, сколько она съела и сколько весит, а за то, какая она есть.
Итог:
Через три месяца после начала терапии вес Алены вырос с 41 до примерно 45 кг, благодаря тому, что мама смогла отпустить контроль и перестала быть источником давления. Это была еще не полная победа, но мама уже поняла, что ей надо делать, чтобы дочька хотела жить. И дальше мама уже смогла обходиться без терапии.
В работе с анорексией важно помнить: ключ к выздоровлению не всегда в прямом воздействии на человека с расстройством, а в изменении семейной системы и создании атмосферы безопастности для ребенка со сверхчувствительностью.
