Марина появилась у нас в отделе как-то незаметно, в середине весны. Помню, был обычный вторник, я разбирала какие-то накопившиеся бумаги, и вдруг Виктор Петрович привёл её. Женщина лет сорока пяти, может чуть старше, со светлыми волосами и приятным лицом. Улыбалась так открыто, что я сразу подумала: ну вот, наконец-то нормальный человек к нам пришёл, а то уже устала одна всё тянуть.
Первым делом она подсела ко мне с чашкой. Я ещё удивилась, откуда у неё кружка взялась, своих же вещей нет ещё. Оказалось, в буфете взяла одноразовый стаканчик.
— Людмила Ивановна, да? Мне про вас уже рассказали, говорят, вы тут главный специалист, — сказала она и так на меня посмотрела, будто я и правда какая-то звезда.
Ну что я, польщена, конечно. Кому не приятно, когда хвалят. Мы тогда весь обед проболтали. Она рассказывала про дочку свою, которая в институте учится, про мужа, который на Севере работает вахтовым методом. Жаловалась, что трудно одной с ребёнком, да ещё и работу найти нормальную сложно было. Я её понимала, сама через это прошла когда-то.
Недели три, наверное, всё было хорошо. Марина каждое утро здоровалась, спрашивала, как дела, иногда печеньки приносила к чаю. Я ей помогала разбираться с документами, показывала, где что лежит, объясняла нашу систему отчётности. А она такая благодарная была, прямо глаза светились.
— Людмила Ивановна, я так рада, что попала именно в ваш отдел, — говорила она. — Вы такая терпеливая, всё объясняете. А то я боялась, вдруг попаду к какой-нибудь злой начальнице.
Я смеялась тогда. Думала, повезло нам с человеком. А оно вон как обернулось потом.
Первый раз что-то странное почувствовала, когда меня Виктор Петрович к себе вызвал. Это было где-то через месяц после того, как Марина пришла. Заходит он в кабинет серьёзный такой, и говорит мне дверь закрыть. Я сразу напряглась, думаю, что случилось-то, не наделала ли я где ошибок.
— Людмила Ивановна, скажите честно, — начал он, — у вас какие-то проблемы с Мариной Сергеевной? Конфликты есть?
Я вообще не поняла, о чём речь.
— Да какие конфликты, Виктор Петрович? Мы нормально работаем. А что такое?
Он достал из папки какую-то бумагу и положил передо мной. Служебная записка. От Марины. А там написано, что я к ней придираюсь, что критикую постоянно, что создаю невыносимую атмосферу. Я читала и глазам своим не верила. У меня прямо жар по телу пошёл, руки задрожали.
— Это же неправда! Я наоборот помогаю ей во всём, своё время трачу, объясняю по несколько раз...
— Я понимаю, — кивнул Виктор Петрович. — Людмила Ивановна, я вас давно знаю, вы у нас человек надёжный. Просто хотел с вами поговорить, выяснить, в чём дело. Вы работайте спокойно, только будьте осторожнее.
Я вышла от него вся трясущаяся. Села за стол, а Марина напротив сидит, что-то на компьютере печатает. Увидела меня, подняла голову и улыбнулась так мило.
— Людмила Ивановна, подскажите, пожалуйста, а где у нас прошлогодние отчёты хранятся? Никак не найду.
Я показала ей автоматически, а сама думаю: как же так? Как можно на человека жалобу написать, а потом в глаза смотреть и улыбаться? У меня такого в голове не укладывалось. Всю жизнь считала, что если с человеком не ладишь, так и скажи в лицо, а не за спиной копайся.
Дальше я старалась с ней помягче быть, поделикатнее. Вдруг правда что-то не так сказала, обидела нечаянно. Но внутри осадок остался противный. И каждый раз, когда она ко мне обращалась, я напрягалась. Вдруг опять повод для жалобы найдёт.
Через неделю примерно Наташка из соседнего отдела зашла ко мне. Мы с ней ещё со старых времён дружим, можно сказать, вместе в этой конторе выросли.
— Слушай, — говорит, — что у вас там с новенькой творится? Слухи какие-то ходят.
Я ей всё рассказала. Наташка слушала, качала головой и цокала языком.
— Знаешь, у нас в прошлом году такая же история была. Пришла к нам тётка, вся из себя милая, обходительная. А потом давай на всех строчить жалобы. Думала, что если других подставит, сама наверх пойдёт быстрее. В итоге её выперли, но нервов всем попортила знатно.
— Думаешь, и эта такая же?
— А я не знаю. Но будь начеку. Мало ли что.
Я после этого разговора совсем заволновалась. Стала за Мариной присматриваться. И правда заметила, что она какая-то не такая. То есть со мной мило общается, а как только начальник в кабинет заходит, она сразу оживает, спину выпрямляет, улыбается так широко. И всегда найдёт повод подойти к Виктору Петровичу, спросить что-нибудь, показать себя.
А потом Ольга Михайловна меня в коридоре остановила. Это у нас секретарь директора, женщина опытная, в организации лет двадцать работает, всё знает, всех видела.
— Людочка, погоди минутку, — говорит она тихо. — Тебе надо кое-что знать.
Мы отошли в сторону, она оглянулась, чтобы никто не слышал.
— Слушай, ты в курсе, что Виктор Петрович на повышение уходит? Значит, место начальника отдела освобождается. Так вот, изначально тебя рассматривали. У тебя и опыт, и результаты хорошие. Но твоя новая коллега уже несколько раз к директору заходила. Говорит, что хочет карьеру делать, развиваться. И между делом как бы невзначай роняет, что в отделе у вас не всё гладко, что некоторые сотрудники устали уже, выгорели.
Вот тут у меня всё и сошлось. Марина метила на место начальника. И чтобы получить эту должность, ей надо было меня убрать. Потому что я главный конкурент. Вот откуда эти жалобы, вот откуда двуличие.
— Спасибо, Оль, что предупредила.
— Да ты береги себя просто. Я всякого повидала за свою жизнь, но такие, как твоя Марина, самые страшные. Они тебе в глаза улыбаются, а ножик за спиной держат наготове.
Выходные я вся извелась. Думала, что делать. Можно, конечно, пойти к директору, всё рассказать. Но что я скажу? У меня же доказательств нет, одни слова. А Марина умеет производить впечатление, это я уже поняла. Нет, так не выйдет. Решила просто работать как работала, делать всё качественно, не давать повода для придирок.
В понедельник пришла, настроилась. Марина, как всегда, поздоровалась приветливо.
— Доброе утро, Людмила Ивановна! Как отдохнули? На дачу ездили?
Я ответила коротко, вежливо, но без лишних разговоров. Села за компьютер, погрузилась в работу. После обеда пришло письмо от Виктора Петровича. Просит срочно подготовить отчёт по проекту для директора. Надо собрать данные за три месяца, всё проанализировать, выводы сделать.
Я поняла, что это займёт часа четыре минимум. Открыла все файлы, начала таблицы сводить. Марина тем временем по телефону разговаривала долго, потом куда-то ушла. Вернулась только часа через полтора. Я на неё внимания не обращала, работала.
К семи вечера закончила. Отправила черновик начальнику, начала собираться. И тут Марина подходит.
— Людмила Ивановна, а вы случайно не знаете, про какой отчёт Виктор Петрович просил? Мне тоже письмо пришло.
Я удивилась. Виктор Петрович обычно одно задание двум людям не даёт, это бессмысленно.
— Я уже всё сделала и отправила. Наверное, вам просто для информации пришло.
У Марины лицо на секунду изменилось. Улыбка куда-то делась, глаза стали холодные. Но она быстро взяла себя в руки.
— А, ну да, конечно. Спасибо.
Утром следующего дня меня опять вызвал Виктор Петрович. Только увидела его лицо, сразу поняла, что опять что-то случилось.
— Людмила Ивановна, вы вчера отправили мне отчёт?
— Да. А что-то не так? Ошибки есть?
— Нет, отчёт отличный. Но вот Марина Сергеевна утром ко мне пришла. Говорит, что отчёт делала она, а вы присвоили её работу.
Я просто онемела. Это уже было слишком. Такое наглое вранье.
— Виктор Петрович, я могу показать все файлы. У меня всё сохранено, с датами, со временем. Я вчера с трёх часов до семи над этим работала. Марины даже на месте не было половину дня.
— Я так и думал. Понимаете, ситуация неприятная получается. Мне надо в этом разобраться окончательно. Давайте я все файлы подниму, проверю.
Он действительно устроил настоящую проверку. Поднял логи с сервера, посмотрел время создания документов, даже нашего системного администратора Васю попросил восстановить всю историю. И, конечно, всё подтвердилось. Отчёт делала я, а Марина в это время вообще непонятно чем занималась.
Когда нас обеих вызвали на разговор, Марина пыталась выкручиваться. Говорила, что недоразумение, что хотела помочь, что-то ещё мямлила. Но факты против неё были.
— Марина Сергеевна, — сказал Виктор Петрович, и по голосу было слышно, что он сердится, — это уже третий случай. Сначала жалоба на Людмилу Ивановну, потом разговоры с директором, теперь попытка чужую работу себе приписать. Так дальше продолжаться не может.
Марина молчала, смотрела в пол. Улыбки той наглой на лице уже не было.
— Напишете объяснительную. И займитесь, пожалуйста, своей работой, а не чужими должностями.
После этого мы с Мариной вообще перестали общаться. Она больше не улыбалась, не здоровалась первая, на вопросы отвечала односложно. Я тоже не искала контакта. Работали в одном кабинете, но как будто в разных мирах.
Через месяц объявили о повышении. Новым начальником отдела назначили меня. Директор поздравил лично, сказал, что долго думали, но выбрали самого надёжного человека.
Марина после этого проработала ещё месяцев шесть, а потом сама ушла. В последний день подошла ко мне.
— Знаете, я правда хотела эту должность. Думала, если вас подставлю, то мне дорогу расчистит. Простите.
Я посмотрела на неё. Злиться уже не было сил, только усталость какая-то.
— Знаете, Марина Сергеевна, я бы вас всему научила, чему сама умею. Но карьеру нельзя на чужих костях строить. Правда всё равно вылезет рано или поздно.
Она ничего не ответила, развернулась и ушла. А я осталась со своей работой, с командой. И с пониманием, что честность и профессионализм всегда дороже, чем красивая улыбка и закулисные игры.
Подпишитесь чтобы не пропустить новые рассказы!
Комментарий и лайк приветствуется. Вам не трудно, а мне приятно...
Рекомендую к прочтению:
1. Соседский ребёнок разбил мою машину. Родители смеялись — пока не приехал их страховщик
2. Я пригласил маму пожить у нас на месяц. Она разрушила мой брак за две недели
3. Коллега улыбалась мне, а за спиной писала жалобы
Подпишитесь чтобы не пропустить новые рассказы!
Комментарий и лайк приветствуется. Вам не трудно, а мне приятно...