Наташа стояла на кухне и разбирала мамины вещи. Прошло уже две недели после похорон, но руки всё никак не доходили. Коробки стояли у стены, внутри одежда, книги, документы. Всё надо было разобрать, что-то оставить, что-то выбросить.
Мама ушла внезапно. Инсульт, врачи говорили, что не успели ничего сделать. Наташе было сорок три, но она чувствовала себя маленькой девочкой, которая осталась совсем одна. Отца она не помнила. Мама всегда говорила, что он умер, когда Наташе было всего два года. Автокатастрофа. Больше никаких подробностей.
Наташа открыла первую коробку. Там лежали старые платья, мамины любимые платки. Запах её духов ещё держался на ткани. Наташа прижала платок к лицу, вдохнула. Слёзы подступили к горлу, но она сдержалась. Надо разбирать, не время сейчас плакать.
Вторая коробка оказалась с документами. Старые квитанции, справки, какие-то письма. Наташа перебирала бумаги машинально, откладывая ненужное в мусор. Потом наткнулась на конверт. Жёлтый от времени, с надписью: Наташе, прочитать после моей смерти.
Рука дрогнула. Наташа села на стул, держа конверт. Почерк мамин, знакомый. Зачем она написала это? О чём там?
Наташа вскрыла конверт медленно. Внутри лежало письмо, исписанное с двух сторон. Почерк местами дрожал, будто мама писала в волнении.
Доченька моя, если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Прости, что не сказала тебе правды раньше. Боялась, что не поймёшь, что обидишься. А теперь уже всё равно, и ты должна знать.
Твой отец жив. Мы расстались, когда тебе было два года, и я сказала ему, чтобы больше не появлялся. Он был хорошим человеком, правда. Но мы не подходили друг другу. Я любила его, а он любил свободу. Не мог усидеть на месте, всё время ездил куда-то, работал вахтами на севере. А мне нужна была стабильность, особенно с маленьким ребёнком.
Когда мы расстались, я попросила его не искать нас. Сказала, что так будет лучше для всех. Он согласился, хотя было видно, что ему тяжело. Уехал и больше не появлялся. А тебе я сказала, что он .... Простая ложь, которая казалась мне правильной тогда.
Прости меня, Наташа. Я не хотела причинить тебе боль. Просто думала, что так лучше. Что незачем тебе знать отца, который всё равно не будет рядом. Но теперь понимаю, что была неправа. У тебя было право знать правду.
Его зовут Виктор Семёнович Громов. Последний раз я слышала о нём лет десять назад. Он живёт в Мурманске, работает на рыболовецком судне. Больше ничего не знаю. Если захочешь найти его, попробуй через интернет или через знакомых. Может, он будет рад.
Люблю тебя. Прости. Мама.
Наташа сидела неподвижно. Письмо дрожало в руках. Отец жив. Все эти годы он был где-то, жил своей жизнью. А она думала, что он умер. Что его нет.
Она перечитала письмо ещё раз. Потом ещё. Слова не укладывались в голове. Злость, обида, недоумение смешались в одно.
— Мама, как ты могла? — прошептала Наташа в пустую кухню.
Она встала, прошлась по комнате. Подошла к окну, посмотрела на двор. Дети играли внизу, кричали, смеялись. Обычный день, обычная жизнь. А у неё всё перевернулось.
Наташа вернулась к столу, взяла телефон. Позвонила сестре. Не родной, двоюродной, Светке. Та всегда была рядом, помогала.
— Алло, Светка? Ты дома?
— Дома, а что?
— Можно я приеду? Срочно надо поговорить.
— Конечно, приезжай. Что-то случилось?
— Потом расскажу. Выезжаю сейчас.
Наташа схватила письмо, сумку, выбежала из квартиры. Ехала на автобусе и всё перечитывала мамины строки. Виктор Семёнович Громов. Мурманск. Рыболовецкое судно. Так мало информации, но это хоть что-то.
Светка открыла дверь сразу. Одна дома, муж на работе, дети в школе.
— Заходи, что стряслось-то?
Наташа прошла в комнату, села на диван. Протянула письмо.
— Читай.
Светка взяла письмо, пробежала глазами. Лицо её вытянулось.
— Ничего себе. Твой отец жив?
— Оказывается, да. Мама скрывала всю жизнь.
— Господи. А ты что теперь будешь делать?
— Не знаю. Вот поэтому и приехала. Думала, посоветуешь.
Светка села рядом, обняла Наташу за плечи.
— Слушай, а ты хочешь его найти?
— Не знаю, честно. С одной стороны, хочется узнать правду. Посмотреть на него, поговорить. С другой стороны, страшно. Вдруг он не захочет меня видеть? Вдруг у него своя семья, свои дети?
— А вдруг обрадуется?
Наташа пожала плечами. Она и сама не знала, чего хочет. Все эти годы отец был для неё просто словом. Умерший человек, о котором не принято говорить. А теперь оказалось, что он живой, где-то там, на севере.
— Давай попробуем найти его через интернет, — предложила Светка. — Хуже не будет.
Они сели за компьютер. Светка открыла поисковик, набрала имя: Виктор Семёнович Громов, Мурманск. Вышло несколько результатов, но ничего конкретного. Какие-то упоминания в новостях, списки рыбаков, старые статьи.
— Попробуй позвонить в рыболовецкие компании, — посоветовала Светка. — Может, там знают.
Наташа нашла несколько номеров, начала звонить. Первые два не дали результата. В третьей компании женщина на том конце сказала:
— Громов? Такой у нас был, да. Но года три назад уволился. Говорят, на пенсию ушёл.
— А где он сейчас, не знаете?
— Не, не знаю. Попробуйте через его бывших коллег, может, кто скажет.
Наташа записала имена, которые ей дали. Позвонила первому. Трубку взял мужчина, голос хриплый, прокуренный.
— Громова знаю, конечно. Витька. Хороший мужик был. Но мы давно не общаемся. Слышал, что он в деревню какую-то уехал, под Мурманском. Дом там себе купил или что-то такое.
— А название деревни не помните?
— Не, не помню. Спроси у Петровича, он с ним дружил. Номер его дать?
— Давайте, пожалуйста.
Наташа записала номер, позвонила. Петрович оказался разговорчивым.
— Витька? Да, знаю. Живёт в Териберке теперь. Дом купил на берегу, рыбачит для души. Номер его дать?
— Дайте, очень нужно.
Петрович продиктовал номер. Наташа записала дрожащей рукой. Положила трубку, посмотрела на Светку.
— Вот номер. Что теперь?
— Звони.
— Боюсь.
— Наташ, ты проделала такой путь. Звони уже.
Наташа набрала номер. Долгие гудки. Потом мужской голос, низкий:
— Слушаю.
— Здравствуйте. Извините, это Виктор Семёнович Громов?
— Да, я. А вы кто?
Наташа замялась. Как сказать? Просто взять и выпалить: я ваша дочь?
— Меня зовут Наташа. Наташа Громова. Я дочь Людмилы Громовой.
Тишина. Долгая, тяжёлая. Наташа слышала, как он дышит на том конце.
— Наташа? — переспросил он тихо. — Моя Наташа?
— Если вы отец Наташи, которая родилась в тысяча девятьсот восемьдесят втором, то да.
Снова тишина. Потом он выдохнул:
— Господи. Не думал, что когда-нибудь услышу твой голос.
В его словах было столько эмоций, что Наташа почувствовала, как горло сжимается.
— Мама умерла. Недавно. Я нашла письмо, где она написала правду. Про вас.
— Люда умерла? — голос дрогнул. — Прости, я не знал.
— Откуда вам было знать. Вы же не общались.
— Да. Не общались. Она попросила меня исчезнуть, я исчез. Но думал о тебе всегда. Всю жизнь.
Наташа не знала, что ответить. Слёзы текли по щекам, но она молчала.
— Наташа, можно с тобой увидеться? — спросил он осторожно. — Я понимаю, если не хочешь. Но мне очень хотелось бы.
— Я тоже хочу, — выдавила она. — Но не знаю, как это будет. Мы же чужие люди.
— Не чужие. Ты моя дочь. И я хочу познакомиться с тобой.
Они договорились встретиться через неделю. Наташа должна была приехать в Териберку. Виктор сказал, что встретит её на автовокзале.
Следующие дни тянулись бесконечно. Наташа не могла думать ни о чём другом. Рассказала дочке, что едет по делам. Та удивилась, но не стала расспрашивать.
Билет купила заранее. Выехала рано утром, добиралась почти сутки с пересадками. Автобус, потом поезд, потом снова автобус. За окном менялись пейзажи: леса, поля, реки. Потом пошли сопки, голые камни, суровый северный край.
Териберка встретила ветром и запахом моря. Маленький посёлок на берегу Баренцева моря, несколько улиц, деревянные дома. Наташа вышла из автобуса, огляделась. У остановки стоял мужчина. Высокий, в тёплой куртке, седые волосы, лицо обветренное.
Он смотрел на неё, и Наташа сразу поняла: это он. Отец.
Они подошли друг к другу медленно. Остановились в шаге. Виктор смотрел на неё и молчал. Губы дрожали.
— Наташа, — сказал он наконец. — Как ты выросла. Совсем взрослая.
— Мне сорок три, — улыбнулась она сквозь слёзы.
— Знаю. Я всегда помнил твой день рождения. Каждый год.
Он протянул руки, обнял её. Неловко, осторожно. Наташа прижалась к нему и почувствовала, как внутри что-то рвётся. Плакала, не стесняясь, мокрыми слезами на его куртке.
Виктор гладил её по голове и тоже плакал. Они стояли так на остановке, а мимо проходили люди и не обращали внимания.
— Пойдём ко мне, — сказал он, когда оба успокоились. — Дом недалеко.
Они шли по узкой улице. Ветер трепал волосы, в лицо летели капли морской воды. Дом стоял на краю посёлка, деревянный, с большими окнами на море.
Внутри пахло рыбой и деревом. Мебель простая, но уютная. На стенах висели фотографии: море, корабли, рыбаки. Виктор снял куртку, повесил на крючок.
— Садись, чаю налью.
Наташа села за стол. Смотрела на отца и не могла поверить, что это происходит наяву. Он ставил чайник, доставал кружки, сахар. Руки дрожали слегка.
— Расскажи о себе, — попросил он, садясь напротив. — Как живёшь, чем занимаешься.
— Работаю бухгалтером. Есть дочь, ей двадцать лет, учится в институте. Замужем не была, растила одна. Живём в Подмосковье.
— Дочь, — повторил он. — Значит, я дед. Господи, как быстро время летит.
Он налил чай, протянул кружку. Наташа обхватила её руками, грелась.
— А вы? Расскажите о себе.
— Работал всю жизнь в море. Капитаном был на траулере. Пенсию заработал, купил этот дом, перебрался сюда. Женился когда-то, после нашего с Людой разрыва. Но не сложилось. Детей не было. Так и живу один.
— Вы не искали меня? — спросила Наташа тихо.
Виктор опустил глаза:
— Искал. Конечно, искал. Но Люда просила не появляться. Сказала, что так лучше. Я не хотел её расстраивать, не хотел мешать вашей жизни. Думал, может, она права. Может, и правда лучше, если ты растёшь без меня, чем если я буду появляться редко, когда с моря вернусь.
— Мама говорила, что вы умерли. В аварии.
— Знаю. Она так решила, и я не стал против. Хотя было больно.
Они пили чай молча. За окном шумело море, набегали волны на берег.
— Я злилась на маму, когда прочитала письмо, — призналась Наташа. — Думала, как она могла скрывать столько лет. А теперь понимаю. Она хотела защитить меня. Или себя. Не знаю.
— Люда была хорошей женщиной. Просто мы не подходили друг другу. Я слишком много времени проводил в море, ей это надоело. А я не мог по-другому. Это моя жизнь была.
— Понимаю.
Виктор встал, подошёл к шкафу. Достал оттуда коробку, принёс к столу.
— Тут твои фотографии. Ещё маленькой. Люда дала мне перед расставанием. Сказала, чтобы хоть что-то осталось. Я хранил всю жизнь.
Наташа открыла коробку. Там лежали детские фотографии: она в коляске, она делает первые шаги, она с игрушкой. Чёрно-белые, выцветшие. Она смотрела на них и видела себя маленькой, счастливой.
— Спасибо, что сохранили.
— Это всё, что у меня было от тебя.
Они просидели за столом до вечера. Разговаривали обо всём: о жизни, о работе, о мечтах. Виктор рассказывал про море, про корабли, про бури и штили. Наташа слушала и понимала, почему он выбрал эту жизнь. Море было его домом, его судьбой.
Потом он показал ей дом: маленькую спальню, гостиную, кухню. Предложил остаться на ночь, но Наташа отказалась. Забронировала номер в местной гостинице.
— Завтра приду ещё, если можно, — сказала она.
— Конечно. Приходи. Я буду ждать.
Он проводил её до гостиницы. Шли молча, слушали шум прибоя. У входа остановились.
— Спасибо, что приехала, — сказал Виктор. — Это лучший день в моей жизни.
— Мне тоже хорошо. Правда.
Он обнял её на прощание. Крепко, по-отцовски. Наташа закрыла глаза и почувствовала, что нашла то, чего не хватало всю жизнь.
Утром она пришла к нему снова. Они гуляли по берегу, собирали камешки, смотрели на чаек. Виктор рассказывал байки из морской жизни, Наташа смеялась. Было легко, будто они знали друг друга всегда.
Перед отъездом Виктор сказал:
— Приезжай ещё. Когда захочешь. Всегда буду рад.
— Приеду. И дочку привезу. Она должна знать деда.
— Буду ждать.
Наташа уезжала с лёгким сердцем. Всю дорогу обратно смотрела в окно и думала о том, как странно складывается жизнь. Мама скрывала правду, считая это правильным. А вышло, что ошибалась. Но теперь это уже не важно. Важно, что Наташа нашла отца. И это было счастье.
Дома она рассказала дочке всю историю. Та слушала с открытым ртом.
— Мам, значит, у меня есть дед? Настоящий?
— Да. И мы поедем к нему в гости. Скоро.
Они обнялись, и Наташа поняла: всё правильно. Всё так, как должно быть.
Подпишитесь чтобы не пропустить новые рассказы!
Комментарий и лайк приветствуется. Вам не трудно, а мне приятно...
Рекомендую к прочтению:
1. Соседский ребёнок разбил мою машину. Родители смеялись — пока не приехал их страховщик
2. Я пригласил маму пожить у нас на месяц. Она разрушила мой брак за две недели
3. Коллега улыбалась мне, а за спиной писала жалобы
Подпишитесь чтобы не пропустить новые рассказы!
Комментарий и лайк приветствуется. Вам не трудно, а мне приятно...