Предыдущая часть:
Мальчик так испугался, что и заплакать не мог.
— Никто, — только и пробормотал он. — Другие папы ходят, а ты нет.
— А ты найди себе другого папу, — отрезал отец. — Попробуй найди дурака, который с калекой безногой жить согласится. Все на себе тащить. У других пап жены нормальные, с ногами и руками. По магазинам сами все таскают. И мамаш своих маразматичек в доме не держат. Не позволяют мужей есть поедом.
Сергей бросился выяснять, кто настроил сына против родного отца. Довел до слез Светлану. Пристал к Марии Петровне.
— Добрались до мальчишки две змеи? — орал он. — Ты, старая дура, я тебе говорил, чтобы к моей семье не шагу. А ты все за свое. Жену накручивала, теперь за детей взялась.
— Да я и не вижу их, ты что? — уверяла теща, пытаясь закрыть дверь в комнату.
— А тебе и не надо их видеть, а им твое кваканье слышать, — бушевал он. — Я тебя там запру. Дверь досками забью, чтобы вообще вылезти не смогла. Сдохла там поскорее.
Потом, успокаиваясь, говорил Диме:
— Вот видишь, что эти бабы делают? Взяли и поссорили нас. Я ведь понимаю, это все бабкины уроки: мужик, мол, должен работать. А я и работаю, если ты не заметил. Все по дому делаю.
Дима кивал, не желая злить отца. Понял, насколько это опасно. А что в головенке у мальчика, неизвестно. Взгляды, которые он порой бросал на отца. Говорили отнюдь не об уважении и восхищении его мужественностью. Сергей отвез жену в комнату. Велел не выходить:
— Раз не понимаешь человеческих слов. Пока меня нет дома, чтобы из этой комнаты ни на шаг.
Желая обеспечить выполнение наказа, он снял колеса с Светиного кресла. Мария Петровна видела спасение из домашнего ада только в своей скорой смерти. Потому даже радовалась, чувствуя перебои в сердце. Она понимала, что оставит дочь и внуков без поддержки. Но утешала себя: Светлане она и без того не нужна. О чем дочь не раз говорила.
Внуков к ней не допускают. Так зачем жить? Пусть уж сами как-нибудь. Но сердце, хоть с перебоями, продолжало биться. Первым не выдержало молодое, но давно подорванное жизнью сердечко Светы. Однажды она просто не проснулась. Сердечная недостаточность развивалась давно из-за стресса и отсутствия лечения. Которое Света игнорировала, чтобы не злить мужа и не отвлекаться от семьи.
— Сердечная недостаточность, — мрачно сказал врач, приехавший засвидетельствовать смерть. — Уже давняя. Что же она не лечилась?
Мария Петровна была убита смертью единственной дочери. Никак не ожидала, ведь Свете и тридцати пяти не было. Когда первая волна горя отхлынула, подумала: теперь-то от Сергея избавлюсь. Лишь бы детей оставил — зачем ему?
— Оставит, конечно, будем вместе жить, — размышляла она. — Дима уже в школу пошел. Малыши в садик, хорошо нам будет. Глядишь, лет пятнадцать в покое протяну. А там они уже большими станут.
Мария Петровна, по привычке сидя в комнате безвылазно. Лила слезы и мечтала, как хорошо ей будет с внучатами. В один день вышла на кухню, где Сергей готовил еду.
— Сережа, ты выезжать-то собираешься? — спросила она, как о само собой разумеющемся.
— Куда это? — не понял зять, теперь уже бывший.
— Не знаю, но раз Светы больше нет. То и твое пребывание в моем доме...
— Сейчас разбежался, — отшвырнул ложку Сергей. — С какой стати я должен уезжать, если здесь прописан? Если здесь трое моих детей живут. У которых я единственный опекун? Не тебе же, кляче старой, их отдадут. До совершеннолетия я с ними буду. Но ты этого, надеюсь, не увидишь — раньше окочуришься. А не успеешь самостоятельно — в дом престарелых поедешь. Я еще женюсь, может быть. Тогда твое пребывание здесь будет ни к чему. И брось эти фантазии.
— Но послушай, — растерянно пробормотала Мария Петровна. — Может, тебе так даже легче, спокойнее. Тем более если женишься.
— О моем покое не беспокойся, — отрезал он. — Порядок совместного существования прежний: сидишь в своей комнате. Носа не высовываешь, к детям не подходишь. Ясно?
Мария Петровна только убито кивнула, ушла в комнату. Все оказалось только хуже: Сергей остается. Представить будущую жизнь было страшно. Она надеялась хотя бы позаботиться о внуках. Но он этого не позволяет. Да они и сами сторонятся бабушки. Верные отцовским урокам.
Никакого освобождения не будет. Внукам она ничем не поможет. Потянулись тяжелые, полные горечи и обид дни. Мария Петровна с недоумением думала: как же так получилось? Почему финал ее жизни так тяжек и беспросветен? И вся жизнь не изобиловала светлыми моментами: гибель мужа. Трагедия, сделавшая дочь инвалидом, ее смерть. Сергей — главная беда сегодняшней жизни.
Откуда он взялся? За что послан в ее жизнь? И от него не избавишься. Как бы счастлива была Мария Петровна, если бы он ушел. Света бы плакала, но утешилась и была жива. А она бы ухаживала за дочкой, любила внуков. А сейчас даже подойти к ним не имеет права.
Они растут как трава, сами по себе. И ладно — отца это не интересует. Одна надежда, что в школе, в садике их кормят. Присматривают, учат хорошему. А дома что они видят? С каждым днем Сергей все больше распускался.
Видимо, раньше его сдерживало присутствие Светланы. А теперь он выпивал и раньше. Но, по крайней мере, не водил компании. Теперь это стало постоянным: отведя детей в садик, звал дружков. И начиналось — пили, курили, ругались, били посуду, дрались. Возвращался из школы Дима, отец орал:
— Ну что, сколько пятерок? Молодец, Димок. Сходишь за мелкими в садик? Отцу скажи: некогда.
Семилетнего ребенка отправлял за пятилетними. И ведь никакие службы это не интересуют. Жалеют бедного вдовца, который самоотверженно ухаживал за супругой-инвалидом. А теперь один поднимает троих детей. При живой бабушке, которая, живя с ними, никакого участия не принимает.
Так выставляет историю Сергей. Все верят: как не поверить несчастному мужчине? Как не отнестись с пониманием, если он немного выпьет. Чтобы утешить горе. Как-то не выдержав, она подкараулила Диму возле школы. Хотела поговорить по дороге. Но испугалась, как внук шарахнулся.
— Уходи, ведьма! — крикнул он в лицо бабушке. — Это из-за тебя мама умерла. Не лезь к нам!
От всего этого здоровье Марии Петровны все больше приходило в упадок. Отекали ноги, одышка возникала даже в покое. Давление, тахикардия не давали покоя. Вызывали панику. Она, видя плачевное положение внуков, пыталась заботиться о них по мере сил. Прятала в карман осенней курточки деньги. Чтобы мальчик купил что-то вкусное.
Сама покупала лакомства. Складывала в стол на кухне — знала, дети, проголодавшись, найдут и съедят. Не думая, что положила ведьма. Кушать-то хочется. И постоянно думала, как бы им хорошо жилось под ее опекой. Но как этого добиться, если у детей есть отец. Он любит их, заботится — по крайней мере, делает вид.
Вот и сейчас: Димочка прошлепал в ванную босиком по грязному полу. Квартира все больше напоминала бомжатник: на полу не только грязь, но и осколки разбитой посуды. Иногда Мария Петровна видела разбросанные шприцы, иглы. Зять, судя по всему, уже не ограничивался алкоголем. Зависимость от наркотиков началась недавно. После смерти Светланы, когда он стал чаще звать сомнительных друзей. И экспериментировать с веществами.
Дима умоется, почистит зубы — он чистоплотный мальчик. Все делает как надо. Он бы и тапочки надел, да где их взять: старые износились. Новых заботливый отец не думает покупать. Потом мальчик пойдет на кухню завтракать. Поест, что найдет. Заглянет в бабушкин стол — а там ничего. Не смогла она вчера положить.
Ну тогда что осталось от отцовских посиделок: кусок черствого хлеба, огрызок колбасы. Запьет водой из-под крана, пойдет в комнату. Оденется, разбудит отца, чтобы тот собирал младших в садик. А сам уйдет. Его брат и сестра будут собираться также без вкусных завтраков. Добрых напутствий и поцелуев. Под злой мат отца, его оскорбления и обещания спустить шкуры.
Сегодня что-то пошло не по плану: Дима не выходил. Из комнаты слышались только детские голоса. А воплей Сергея не было. Мария Петровна прислушалась: — Папа, ты что, просыпайся, папа! — испуганно кричал Дима.
Жалобно заплакали малыши. Мария Петровна приоткрыла дверь, взглянула: испуганный, уже плачущий Дима выскочил в коридор. Бросился к ней.
— Бабушка, помоги, там что-то с папой!
Мария Петровна вышла, заглянула в большую комнату. Опасаясь, что зять допился до припадка или белой горячки. Посмотрев, поняла — дело серьезное. Судя по реакции Димы, понял и он, бедный малыш. Он уже знал, что такое смерть. Но, видимо, боялся сказать вслух.
— Папа умер, — прошептал он.
Однако неестественная поза, в которой Сергей лежал возле дивана. Не позволяла думать ни о чем другом.
— Как ни страшно осознавать, это лучший исход, — подумала Мария Петровна. Одернув себя при виде испуганно притихших детишек.
— Дима, веди пока малышей в мою комнату. Включи там телевизор, что ли, — сказала она. — Я пока скорую вызову. Не пугайтесь так, думаю, все будет в порядке.
Теперь действительно все самое плохое закончилось. То есть скончалось. Жаль, что не произошло гораздо раньше. Сделав вызов скорой, ушла в комнату. Где испуганные дети сидели рядком на кровати. Большими глазами смотрели на бабушку.
— Успокойтесь, ребята, сейчас приедут врачи. И все будет в порядке, — сказала она.
Марию Петровну саму потряхивало: не получалось поверить, что Сергея больше нет. Все казалось, он сейчас встанет. Заорет за то, что вышла из комнаты. Набросится на детей за то, что зашли к ведьме. Скорая пришла через десять минут. Седой фельдшер засвидетельствовал смерть. Устало сказал:
— Похоже, передозировка. Участкового надо вызвать, потом похоронную контору. Сиделец он, ну, это сразу видно. Такие долго не живут.
Он оставил рекомендации по дальнейшим действиям. Позвонил куда следует, уехал. Вскоре тело Сергея упаковали в черный пакет. Вынесли из квартиры, в которой он намеревался жить долго и счастливо. Поначалу Мария Петровна не собиралась его хоронить. Во-первых, не считала родственником. Во-вторых, не представляла, кто придет на похороны.
Не для его дружков-пьяниц, в которые превратятся поминки. Да и денег не было. Помнила она его слова, как он поступит со старухой. Когда она кони двинет. Потом решила, что так нельзя: у нее нет повода любить Сергея. Но это не значит, что она должна уподобляться ему.
Бабушка не должна лишать детей последнего — веры в любящего отца. А вместо этого оставить память, что его зарыли неизвестно где. Нет, пусть упокоится рядом с их матерью. Да и Светлана, несмотря ни на что, любила своего Сережу.
А она, мать и теща, уж как-нибудь перенесет. Что придется навещать могилу не только любимой дочери. Но и ненавистного зятя. Сергея похоронили в ограде Светиной. А для Марии Петровны началась бесконечная беготня по органам опеки. Оказалось, оформлять опекунство над внуками не так легко.
Ведь одновременно приходилось заботиться о самих детях. Пытаться завоевать их доверие, подорванное словами Сергея. Нет, они понимали, что жизнь изменилась к лучшему. Но поверить, что бабушка добрая и любит их, было трудно. Вот и дичали.
Мария Петровна старалась относиться с пониманием. Не обижаться на запуганных малышей. Не привыкших к нормальному отношению. Ей доставляло удовольствие заботиться о ком-то. Улучшать чью-то жизнь, даже без благодарности. Одно пугало: времени, возможно, осталось мало. Возраст не маленький, а дети еще малыши.
С тех пор, как Мария Петровна взяла на себя все заботы о внуках. Всерьез занялась своим самочувствием. Она ощутила прилив сил. Она точно знала, что дело не в таблетках. "Исчез этот энергетический вампир, и я как будто заново родилась, — размышляла она. — Он же действительно высасывал из меня все соки. Конечно, грех радоваться чьей-то кончине. Но как иначе, если только после его ухода я начала по-настоящему жить?" Впервые за многие годы она стала ходить в храм. Даже сходила на исповедь. Поделилась с батюшкой всем наболевшим: о своей непростой судьбе. О том, что сейчас гнетет душу. "Нужно всех простить: и дочь, и зятя, и себя самого, — посоветовал священник. — Когда по-настоящему простишь и даже полюбишь того, кого столько времени ненавидел. Тогда и твоя жизнь наладится". Эти слова сильно ее озадачили. "Легко сказать, — с грустью думала Мария Петровна. — Я бы рада стереть его из памяти вместе со всеми обидами, которые от него пережила. Но как стереть? Это не случайный толчок в транспорте. Годы он по душе моей топтался". На кладбище к дочке она наведывалась регулярно. Приводила в порядок плиту, чистила памятник, который сама и оплатила. А на простой, уже потускневший крест над местом Сергея старалась даже не глядеть. Ни цветка не принесла, ни свечки не зажигала. Ни мысленно не разговаривала.
Мария Петровна разложила цветы на холмике дочериной могилы. Присела рядом и стала делиться новостями о внуках. Они пока не совсем ко мне привыкли. Но уже ведут себя спокойнее, не шарахаются. В школе и садике их хвалят за поведение. Я тоже стараюсь поощрять. Повода ругать вообще нет. О тебе думаю ежедневно. Может, недолго осталось, и мы встретимся. Но хотелось бы сначала ребят на ноги поставить. У вас с ним такие замечательные детишки вышли. Она провела рукой по земле у изголовья, попрощалась. Направилась домой, ощущая внезапную легкость и умиротворение в душе. Вскоре опекунство было оформлено после нескольких проверок и документов. Подтверждающих, что Мария Петровна способна заботиться о внуках. Дети постепенно оттаяли. Начали доверять бабушке. Жизнь в квартире стала спокойной: регулярные прогулки, уроки, домашние дела. Мария Петровна наняла помощницу по дому. Чтобы справляться с повседневностью. Даже завела традицию семейных вечеров за ужином. Внуки росли здоровыми. А она чувствовала, что наконец нашла мир после всех бед.