Предыдущая часть:
Вопреки опасениям, Димочка, первенец Светланы и Сергея, родился в срок. Здоровым, крепким и красивым мальчиком. Вся семья не могла на него наглядеться: смугленький, кареглазый, в меру капризный. Молодой отец был в восторге от сына. С первых дней взялся воспитывать его правильно, по книгам лучших педиатров и педагогов. Честно говоря, он утомил и Марию Петровну, и Светлану своими указаниями. Как и когда кормить, купать, пеленать ребенка.
Все должно было идти строго по расписанию. Если ему возражали или пытались сделать по-своему, он злился.
— Ну вот, посмотрите, это что, по-вашему, глупые люди написали? — спрашивал он. — Вы, Мария Петровна, возможно, во всем правы были. Но ваши понятия устарели. Да, вы прекрасную дочь воспитали, но всего одну. А эти люди наблюдали тысячи младенцев. И вообще не понимаю, почему нужно всегда спорить. По-моему, отец мальчика — я.
Легче было подчиниться требованиям Сергея, чем отстаивать свое мнение. Разве что, отправив молодого отца гулять с сыном и оставшись наедине. Бабушка и молодая мать могли поговорить спокойно.
— Я просто не знаю, зачем он так трясется над Димочкой, — жаловалась Светлана. — Все по часам, по минутам, по книжкам. Захотел ребенок на десять минут раньше есть — почему не покормить? Почему я должна сидеть и слушать, как он плачет? А Сережа твердит: нет, надо терпеть. Это и для пищеварения полезно, и дисциплину вырабатывает. Попробуй ему слово сказать — сразу ругается.
— Что поделать, дочка? — отвечала Мария Петровна. — Недаром говорят: первый ребенок — первые ссоры. Ничего, думаю, он скоро успокоится. Поймет, что не стоит так слепо следовать книжкам. Может, в конце концов, на работу устроится. Сам отвлечется и тебя в покое оставит.
— Да, устроится он скоро, — кивала Светлана. — Кстати, мама, чтобы он устроился, его ведь прописать надо. Он мой официальный муж, отец ребенка. Здесь живет. Сама понимаешь, как человеку без прописки.
— Я, в общем, не против, — ответила Мария Петровна. — Действительно, наверное, надо.
Мария Петровна была совсем не в восторге от этой необходимости. Но решила не спорить с дочерью. Пусть пропишется, не жалко. На самом деле ей было жалко: Сергей оставался для нее чужим. Не чувствовала она его своим ни сыном, ни зятем. Тем более после того, как впервые вмешалась в их ссору. Мария Петровна не вмешивалась раньше из страха разозлить зятя. И потерять связь с дочерью, которая всегда защищала мужа.
Как-то Сергей, доказывая что-то Свете, слишком бурно раскричался. Она не выдержала, постучала в дверь. Вошла и сказала:
— Сережа, ты бы потише кричал. Все-таки ребенок в комнате. И Свете совершенно ни к чему слушать такие вопли. Она все-таки кормящая.
Зять повернул к ней покрасневшее, перекошенное злобой лицо. Грубo выкрикнул:
— Ребенок еще ничего не понимает. И с ее грудью ничего не случится. А вам, Мария Петровна, лучше не лезть не в свои дела. Вы, как взрослая женщина, должны знать, что в ссору мужа с женой вмешиваться не стоит никому. У нас, в конце концов, своя семья. Мы имеем право решать свои вопросы без посторонней помощи.
И это пока он еще не прописан. А уже такие разговоры, думала Мария Петровна. Что же будет потом? Конечно, хозяйкой квартиры останется она. Но он станет полноправным жильцом. А она не молодеет. Многие говорят, жить даже с родной дочерью при таком зяте — не лучший вариант. Однако надо так надо. Не отказывать же ему, а главное — дочери.
Прописку оформили. Мария Петровна сочла нужным сказать:
— Ну вот, Сергей, теперь ты полноправный житель нашего города. С постоянной пропиской, женатый, семейный человек. Можешь спокойно претендовать на любую работу.
Сергей вздохнул, закатил глаза. Видимо, начинать ссору с тещей не хотел. Ответил:
— Только вас, как я погляжу, моя безработица очень волнует. Как будто других проблем в нашей семье нет.
— Проблемы есть, а вот денег маловато, — вздохнула Мария Петровна. Понимая, что аргументов у нее все меньше. — На пенсию и детское пособие, конечно, можно и дальше жить.
А Сергей становится все наглее с каждым днем, подумала она. Эх, поспешила я с этой пропиской. Ну а что сделано, то сделано. Теперь деваться некуда. Несмотря на то что отношения молодых становились все напряженнее. Не успел Диме исполниться год, как дочь сообщила о новой беременности. Это известие шокировало Марию Петровну.
— Как так? Первый еще совсем маленький, — чуть не плача, сказала она зятю. — Сергей, ты же столько книжек прочитал. Неужели там ничего не написано про предохранение? Про то, что нужно беречь женщину?
И тут же пожалела: с таким яростным лицом, чуть ли не белыми глазами он накинулся на нее.
— Что вы еще и в эти дела лезть собрались? — кричал он. — Не много ли на себя берете, дорогая мама? Не слишком ли это указывать мне, как жить с моей женой?
— Твоя жена — это моя дочь, — тихо напомнила Мария Петровна.
— С момента свадьбы она в первую очередь моя жена. Ясно вам это? И в нашу жизнь можете больше не соваться. У вас есть своя комната. Там и сидите, а к нам не лезьте.
— Вся эта квартира моя, — в голосе Марии Петровны не было уверенности. Она словно робко напоминала зятю, боясь его.
— И это тоже в прошлом, — металлическим тоном отрезал зять. — Мы, наша семья — это те, кто в этой квартире останется. Вы свою жизнь уже прожили. Дайте теперь пожить и нам.
Он захлопнул дверь перед носом тещи. Мария Петровна ушла в свою комнату. Закрылась, уткнулась в подушку и горько расплакалась. Вот, значит, как: она еще пенсионного возраста не достигла. А оказывается, жизнь отжила. Должна уступить место молодым. Быть благодарной, что позволяют доживать в их квартире. Вторую беременность Светлана переносила куда сложнее. Несколько раз лежала на сохранении. Скоро стало ясно почему — двойня.
Даже врачи советовали прервать беременность. Слишком большая нагрузка на организм молодой женщины с инвалидностью.
— С ней разговаривать бесполезно, — говорили они Марии Петровне. — Дело, думаю, в ее муже. Он ничего слышать не желает. Может, вы, как мать, попробуете повлиять на дочь? Пока сроки позволяют?
— Я попытаюсь, — вздохнула Мария Петровна. Хотя не верила в успех.
Так и вышло: едва она заговорила о необходимости беречь себя, как Света зажала уши.
— Ты что говоришь, мама? Ты думаешь, я действительно на прерывание соглашусь? — возмущенно спросила она.
— Светочка, я сейчас думаю о тебе, о твоем здоровье. Возможно, и жизни, — безнадежно увещевала мать.
— Так вот, послушай, мамочка, большим инвалидом, чем я уже есть, стать невозможно, — ответила Светлана. — Если мне доведется умереть во время беременности или родов, то так тому и быть. Если тебе это не аргумент, то прости, больше говорить не о чем.
Светлана рассказала Сергею о разговоре с врачом и матерью. Зять устроил скандал и в больнице, и дома.
— Не смейте больше лезть к моей жене со своими дикими идеями! — орал он. — Это не только ее дети, но и мои. Я никому не позволю от них избавляться.
Пугая Димочку, он бушевал. Мария Петровна шагнула к внуку, чтобы успокоить. Едва не получила по лбу захлопнувшейся дверью.
Она бормотала про себя: — Конечно, куда тебе без такого счастья — еще двоих детей? Пособие вдвое вырастет. Попробуй кто слово сказать: ты же за тремя детьми и женой-инвалидом ухаживаешь. Ох, Светочка, доченька моя, что же ты наделала?
Двойняшки, Катя и Алексей, родились раньше срока. Слабенькими. Молодая мать тоже была в плохом состоянии. Забрать всех троих домой Мария Петровна и Сергей смогли только через несколько месяцев. Все это время Сергей принимал подарки от людей. Восхищавшихся его самоотверженностью и любовью. Как же — женился на женщине с инвалидностью и несет свой крест. Сергей умел обращаться с компьютером. Постарался рассказать о себе чуть ли не всему свету через социальные сети и форумы. Где описывал свою историю, чтобы привлечь внимание и помощь.
Он умел обращаться с компьютером. Постарался рассказать о себе чуть ли не всему свету. Правда, общаться с людьми не умел. Скоро со многими поссорился: не все восхищались его подвигом. Некоторые удивлялись безрассудству и подвергались ругани. Да и лень ему было общаться. Вскоре Сергей разочаровался в посылках.
— Но где это видано? — ворчал он. — Нашлют сосок, ползунков, игрушек мягких — уже гора. Не соображают, что ли, что родители сами знают, что детям надо? Вот и слали бы деньги. И вообще поменьше бы лезли в нашу жизнь.
На такие отношения была способна разве что Мария Петровна: давать деньги и не лезть. Она еще работала. Со страхом думала, что будет, когда выйдет на пенсию. Тогда не сможет откупаться от зятя. Светлана вернулась домой бледная, худая, измученная. Сергей аккуратно внес ее на руках. Положил на кровать, буркнул:
— Отдыхай пока, усталая.
Детей в двухэтажной коляске втащил кто-то, кого Марии Петровне не представили. Впрочем, ее к дочке не позвали. Детей не показали. Она стала для семьи чужой, как соседи в коммуналке. Когда посторонний ушел, она вышла.
— Я хочу с дочерью поздороваться, — сказала она.
— Успеете еще, устала она, не видите? — отрезал Сергей. — И на детей нечего микробами дышать, мало ли что.
Мария Петровна надеялась, что с появлением сразу двух малышей все наладится. Не будет споров о режиме кормления и точном подсчете времени прогулок. Оказалось, Сергей прекрасно умеет находить поводы. Чтобы портить жизнь окружающим. Скандалы стали возникать чаще. Становились ожесточеннее. Из-за чего они вспыхивали, Мария Петровна не знала. Вмешиваться было запрещено.
Она и старалась не лезть. Боясь, что зять разозлится еще хуже. Это отразится на дочери. Несколько раз пыталась поговорить с Светой наедине. Но девушка упорно заступалась за мужа.
— Что ты выдумываешь, мама? — говорила она. — Мы не ругаемся. Просто у Сережи голос громкий, грубый. А мы просто разговаривали. А ты уже вообразила неизвестно что.
— Ты прости, Светочка, но если мужчина даже самым ласковым голосом говорит что-то вроде "заткнись, гадина безногая". Это уже ненормально, — возражала мать.
— А зачем ты подслушиваешь? — сердилась Светлана. — Мы разговариваем. А ты потом каждое слово разбираешь и толкуешь по-своему. Так нельзя. Прости, конечно, мало ли что человек сгоряча скажет.
Это были еще самые мягкие слова, которые сгоряча орал Сергей. Однако со Светланой говорить было бессмысленно. Марии Петровне приходилось переживать все в одиночку. Пожаловаться некому — стыдно, да и на кого? Любой скажет, что тещи всегда жалуются на зятьев. А раз дочка заступается, значит, ее все устраивает.
А то, что Сергей не работает, — вполне понятно. Какая уж работа при такой семье. Да еще эта теща, судя по всему, не очень помогает. А только жалуется. Мария Петровна действительно не могла полноценно помогать дочери. Разве что, когда Сергея не было. Стирала детское белье, гладила, готовила.
— Насколько бы нам легче было, Светочка, если бы твой Сергей все-таки уходил на работу, — говорила она. — Пускай бы даже денег не приносил. Просто отсутствовал бы дома почаще. А то ведь никогда непонятно, куда он уходит, когда вернется.
— Он подрабатывает и деньги приносит, — отвечала Светлана. — А то, что уходит ненадолго, так это потому, что понимает — нужен дома. Что здесь плохого? Если бы его целыми днями не было, ты бы опять была недовольна. Вечно ты найдешь, к чему придраться.
— Да я с ним давно вообще не разговариваю, — вздыхала мать. — Я его боюсь уже. Он иногда так посмотрит, что того и гляди ударит.
— А это уж вообще слишком, — сердилась дочь. — Сережа пальцем никого никогда не тронул.
Что творилось за закрытыми дверьми, Мария Петровна не знала. Но судя по крикам детей, бешеным воплям их отца, плачу дочери. Догадывалась — может происходить все что угодно. До поры успокаивала себя, что до рукоприкладства не дойдет. И вот однажды утром Светлана выехала на кухню в кресле. Мария Петровна заметила темное пятно на ее скуле.
— Синяк! Что такое, Светочка? Что с лицом? — испуганно воскликнула она.
— Что? Что? Упала, пересаживалась с кровати на кресло, — угрюмо объяснила Светлана. — Ну и в первый раз, что ли?
— Таких синяков вроде еще не было, — продолжала мать. — Скажи мне, это не Сергей? Что-то он вчера слишком разорялся вечером.
— Да что же это такое, мама? — расплакалась дочь. — Что бы ни случилось, у тебя всегда виноват Сергей. Неизвестно, в чем ты его еще обвинишь.
— Не вмешивайся ты, пожалуйста, — добавила она. — Нам это тоже надоедает. Сережа уже говорит, что нам не мешало бы съехать куда-нибудь. Квартиру снять. А это, сама понимаешь, большие деньги. Ты что, этого хочешь — выжить нас из квартиры?
— Я защитить вас хочу, тебя и детей, — ответила Мария Петровна. — Неужели ты не понимаешь, что добром это не кончится? Впрочем, у нас с тобой, кажется, разные понятия о добре и зле.
— Мне все чаще кажется, мамочка, что настоящее зло в нашем доме — это ты. Защищать нас надо от тебя, — раздраженно отрезала дочь и отвернулась.
Все продолжалось по-прежнему: Сергей орал на жену, на детей. Раздражался, уходил из дома. Возвращался иногда с запахом алкоголя. Теперь он стал хозяином положения. Сдвинуть его с этого места едва ли удастся. Однажды, услышав, что ситуация в комнате молодой семьи вышла из-под контроля. Мария Петровна не выдержала, распахнула дверь и вбежала.
Картина была ужасной: разъяренный Сергей занес кулак над головой Светланы. Которая пыталась закрыть собой испуганно плачущих детей.
— Ты что творишь, негодяй? — воскликнула Мария Петровна. — Прекрати немедленно. Я полицию вызову.
— Вон отсюда пошла, ведьма! — обернулся к ней зять. — Я тебе сейчас голову сверну.
Продолжение :