— Я записалась к гинекологу! — объявила Майя за ужином.
Максим пропадал в офисе весь день и вернулся лишь под вечер, уставший и голодный. Новость супруги вызвала на его лице хоть и бледную, но все же радостную улыбку.
— Вот и славно! Когда?
— С трудом впихнули меня через неделю… Кстати! Соня просила тебе напомнить о выставке. Мы ведь пойдем?
Предыдущая глава 👇
Не очень-то подходящее время было для походов по галереям, но Майю уж очень задело отношение Лисовского, и она подумала, что было бы неплохо Максиму вывести ее в свет, официально представив общим знакомым, если таковые встретятся.
— Честно говоря… — начал Максим, поморщившись, но взглянув в полные надежды глаза жены, махнул рукой. — Если тебе это нужно, то, разумеется, пойдем.
— Очень нужно, иначе что я за художник? Спасибо, любимый! — Майя вложила в эти слова всю нежность, на какую была способна, постаравшись, чтобы ее голос звучал мягко и в то же время сексуально.
Ей пришло в голову, что стоило бы поучиться у Сони ее кошачьим повадкам и кое-каким приемам. Уж если они действуют на неукротимого Лисовского, то Максим совершенно точно будет покорен. На Соню-то он глядит так, что Майе хочется ему врезать да побольнее…
Дорн усмехнулся.
— Как мало иногда женщине нужно для признания в любви!
Майя покосилась на него из-под опущенных ресниц. Ошибаешься! Ой, как много нужно… И мы это будем вырывать зубами, если понадобится.
— Я с удивлением узнала, что у Сони еще и сын есть, кроме дочери… Это дети Лисовского? — как бы невзначай спросила Майя.
Максим поперхнулся чаем.
— Лихо ты темы меняешь!
— Наставник хороший, — в тон ему отозвалась девушка. — Ты не ответишь?
— Да, — Максим пожал плечами, давая понять, что ничего особенного в этом нет, — это дети Лисовского.
— А с женой у него…
— А с женой детей нет.
— Ты говорил, что они вместе из-за денег, это брак по расчету.
— Все правильно.
— У Натальи тоже есть доля в компании?
— Нет. Расчет там был иного плана. Ее отец обладал большими полномочиями в сфере надзора и помогал с разрешениями. Я о нем мало знаю: он был уже на пенсии, когда я начал вести дела с Лисовскими, и почти сразу умер.
— А почему тогда Федор остается с Натальей, если не любит ее, а детей ему рожает другая?
— Майя, это мы обсуждать не будем, — строго сказал Максим. — Личная жизнь Федора и Софьи — их дело. Спроси ее, если хочешь.
Она повела плечиком и томно вздохнула.
— Ну что такое? — недоуменно спросил Максим. — Что с тобой сегодня? Нахваталась у Соньки и решила театр устроить? Знатно тебя вчера приложило, как я погляжу.
— Да, дорогой, о театре… — вспомнила вдруг Майя. — Что это вы вчера за шоу устроили из моего рассказа о детдомовском детстве? Неужели хотели растрогать Федора? Он не показался мне человеком жалостливым, но смягчился. Почему? Вспомнил о собственной утрате? Я же правильно понимаю, что он рано потерял мать?
— Мы все в той или иной степени сироты. И Федор с Юлей, и я, который рос в интернате при живых родителях, и ты… Довольно интересно, что судьба свела нас всех вместе.
— А Соня?
Максим помолчал, сосредоточенно разглядывая чаинки на дне чашки.
— А Соня… Однажды машина, в которой родители везли ее куда-то за город, перевернулась и загорелась. Пока отец и мать горели заживо, она на заднем сидении билась в закрытое окно. Вытащили, спасли, как ты понимаешь. Но ей было восемь, и она все это помнит.
Майе показалось, что она не чувствует ни рук, ни ног, и все тело будто онемело. Облик улыбчивой и ласковой Сони никак не вязался у нее с ужасной картиной, описанной мужем. Маленькая девочка в охваченной пламенем машине, а в полуметре истошно кричат пожираемые огнем люди… Как она живет с этим?
— И Федор вчера об этом же подумал, когда увидел ее слезы? Так она не играла?
— Играла или нет… — Максим резко отставил чашку и встал из-за стола. — Просто будь благодарна. Соня все силы кладет на то, чтобы мы с Федором не передрались. А теперь взялась защищать тебя.
— Но почему? Что ей за дело? — удивилась Майя.
— Она видит в тебе еще одну дочь. И хочет, чтобы мы жили в мире. Я не все знаю, понимаешь? Что-то случилось с ней, что-то пострашнее того, о чем я рассказал… Для нее нет ничего дороже покоя.
***
После ужина Максим отправился в кабинет, сказав, что должен изучить проектную документацию.
— Разве у вас в компании нет для этого специальных людей? — спросила Майя, вспомнив, что Дорн даже благотворительные чеки не всегда лично подписывал, а тут целый проект надо читать!
— Это пока проект в проекте, — пояснил он. — Мы еще в процессе покупки участка, и я хочу напоследок все перепроверить. Стройка предстоит очень большая. Огромные вложения, серьезные риски…
— А где?
— Недалеко.
Майя встрепенулась.
— Постой, вы собираетесь строить что-то здесь? В городке?
— В частном секторе планируется гостиничный комплекс.
Максим отвечал неохотно, а Майю разбирало любопытство.
— Так мы поэтому вернулись? Тебе нужно быть поближе, чтобы координировать работы?
— Именно так, — сказал Дорн и удивился, увидев, как засияло сразу лицо жены.
— Чему ты обрадовалась?
А Майя и впрямь возликовала, но признаться в этом не решилась. Восторг ее объяснялся очень просто. Она думала, что Максим рвался назад в дом из-за тоски по умершей жене, но теперь оказалось, что его вынудили вернуться сюда дела. Значит, не нужно опасаться теней прошлого и чьих-то там призраков — муж любит ее и вовсе не жалеет об их браке, как бы ни бесновались Варвара с Лисовским.
Так ничего и не ответив, Майя обняла Максима, и он нежно прижал ее к себе, поцеловав в макушку. Ее душа пела. Этот мимолетный обмен нежностями был для Майи ценнее самых страстных любовных объятий, впрочем… Она встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:
— Мы не были вместе уже две ночи. Тебе не стыдно так поступать с молодой женой?
Максим усмехнулся.
— Молодая жена совсем не щадит старого мужа…
— Да перестань!
От его рук шел жар, и Майя поняла, что если сейчас они не отлипнут друг от друга, она набросится на мужа, как оголодавшая кошка.
— Ты совсем не умеешь контролировать себя, — проговорил он тем временем, не отпуская ее, но в то же время удерживая от еще более крепких объятий. — А владеть собой — полезное искусство…
Их губы замерли в миллиметре друг от друга, и она чувствовала его дыхание, но Максим не позволял Майе себя поцеловать. Чувствуя растущее возбуждение, девушка взмолилась:
— Либо отпусти, либо к черту твои проекты! Я не железная!
Он тихо рассмеялся, продолжая свою адскую игру.
— Тебе не нравится? А слышала историю о супругах, которые хотели сохранить свою любовь как можно дольше и не прикасались друг к другу?
— Сумасшедшие…
— Отнюдь. Взаимное желание было таким сильным, что их глаза горели настоящей страстью. Им все завидовали.
— Ты хочешь с нами подобное провернуть? Я не согласна… Максим, ну прошу тебя, отпусти, не мучай!
Извернувшись, Майя таки выскользнула из его рук и отскочила подальше, переводя дух.
— Ты засранец! — гневно выкрикнула она.
— Фу, госпожа Дорн, где вас учили манерам?
Лицо у него было таким довольным, будто они на самом деле занимались сейчас любовью, а не вели разговоры о безумных играх вымышленных персонажей. Или не вымышленных? Майя уже не знала, что и думать о странностях, которые то и дело проскальзывали в словах и интимных привычках Максима. Она пригладила волосы, одернула подол и выжидательно посмотрела на мужа. Он послал ей воздушный поцелуй и скрылся в кабинете.
Майя сердито топнула ногой. Поиграть ему захотелось! А ведь и правда, он великолепно контролирует себя… Ей до него далеко — тает от малейшего прикосновения, и в этом ее слабость.
Что-то нужно было сделать, чтобы унять пылавший внутри огонь: ледяной душ, пробежка? Рисование! Майя чуть не хлопнула себя по лбу. Растяпа, у нее же краски и холст! Она знала за собой это странное свойство: стоило постоять у мольберта час-другой, по-настоящему вложив душу в работу, как все ее чувства притуплялись, и она становилась вялой и слабой, будто и впрямь отдала картине частичку себя. Злобно хихикая и потирая руки, Майя направилась к лестнице. Сейчас, мой дорогой, я тебе устрою. Получишь ночью бревно вместо страстной любовницы!
Она буквально ощутила на себе чей-то прожигающий взгляд и резко подняла голову. Наверху, у самого начала лестницы, стояла Варвара. Как давно она там? Видела ли их с Максимом? Слышала ли то, что они шептали друг другу? Задохнувшись от возмущения, Майя открыла было рот, но старуха повернулась и стремительно скрылась в коридоре.
Поднявшись на второй этаж, девушка огляделась. Как всегда, ни одна лампа не горела, и в темноте ничего не было видно. Можно было включить свет, но Майю охватил вдруг иррациональный страх, что, сделав это, она увидит в конце длинного прохода нечто ужасное.
Ни звука. Куда делась проклятая ведьма? Притаилась там, в темном тупике? Глубоко вздохнув несколько раз, Майя все-таки нашла в себе силы и нажала на выключатель. Под потолком вспыхнули яркие лампы, осветившие пустой коридор…
Что за чертовщина?! Она медленно прошла до конца, по пути осторожно нажимая на каждую дверную ручку, но все комнаты были заперты. Зазнобило. По ногам пробежал сквозняк — невесть откуда тянуло холодом. Подавив крик, Майя ринулась к себе в спальню. Сердце колотилось где-то в районе ключиц, каждый вздох стоил неимоверных усилий. К глазам подступили слезы. Неотрывно глядя на дверь, она попятилась к кровати, забралась на нее с ногами и сжалась в комок…
***
Кошмары у Софьи участились. Лидия угадывала их точно, потому что, пробудившись среди ночи от страшного сна, ее подопечная всегда вскакивала и неслась в кухню за молоком. Грела его в микроволновке и пила прямо так, с пенкой. Лидия ненавидела и пенку, и сам запах теплого коровьего молока, а вот Соню эта пакость успокаивала. Раньше такое случалось нечасто, от силы пару раз в месяц, но в последний год мелодичный звон микроволновки раздавался почти каждую ночь.
Вот и сегодня, борясь с бессонницей, Лидия услышала, как мимо ее комнаты прошлепали босые ноги, щелкнул выключатель в кухне, мягко хлопнула дверца холодильника… Встать и успокоить ее или не стоит? Обычно Софья ни слова не говорит — только судорожно глотает молоко, закрыв глаза и мелко дрожа всем телом.
Лишь однажды Лида не выдержала и пристала к ней:
— Что пугает-то тебя так?!
А та ответила:
— Я не помню. Во сне знаю, что страшно, а наяву уже все в тумане. Звуки только…
— Какие звуки?
— Треск и удары, будто молотком по металлу.
Вот и все. Треск и удары. И поди пойми, почему Соня от них так нервничает!
Покряхтев, Лидия все-таки поднялась, накинула халат и вышла из спальни. В кухне горел свет. Соня, забравшись с ногами на стул, держала чашку, обхватив ее обеими руками. Она глянула на Лидию глазами затравленного зверька, и той самой стало не по себе.
— Милая моя, опять?
— Разбудила я тебя, Лидушка? Прости.
Как всегда… В каком бы волнении ни находилась, а ласковая, ни одного бранного слова, причем никаких усилий для этого не требовалось. Соня просто не умела быть злой или раздраженной! Только вот не понять: сама по себе она такая незлобивая или это из нее вытравили?
— Посижу с тобой, — сказала Лидия. — Бессонница проклятая замучила…
— Я тебя сколько буду уговаривать к специалисту обратиться? — Соня сдвинула брови. — Есть такие сомнологи, подберем тебе хорошего!
— Глупости это все. Просто я старая уже. Доживешь до моих шестидесяти с гаком — узнаешь!
Эх, ляпнула не подумав. Соня сразу погрустнела, принялась опять свой кулон теребить. Да, хитро судьба плетет… Благодетель у Софьи дай боже — и власть, и деньги у него, а все без толку. Только чудо поможет ей…
***
Майя проснулась от ласк и поцелуев Максима.
— Не шевелись, — тихо сказал он, расстегивая на ней блузку.
Майя послушно замерла, позволив мужу раздеть ее, и сладко застонала, ощутив, как Максим заполняет ее. Она быстро подстроилась под него, и вскоре они двигались уже в едином ритме. Темп нарастал. Майя закрыла глаза и отдалась горячей волне, уносившей ее далеко-далеко в вихре экстаза. Ее захлестнуло, накрыло и повлекло в бездну… Она очнулась, лежа на спине. Рядом лежал Максим. Оба голые и потные, они переводили дух, словно выброшенные на берег потерпевшие кораблекрушение.
— Мне ни с кем не было так хорошо, — произнес он, и ей почудилось удивление в его голосе.
— Я рада этому.
— Но иногда делается страшно.
— Почему? — Теперь удивилась уже Майя.
— Я боюсь, что нас по-настоящему связывает только физическая близость. И если однажды я не смогу тебя удовлетворить…
— Ничего подобного. Секс здесь ни при чем — мы любим друг друга!
— Мы любим друг друга, — эхом откликнулся Максим, но прозвучало это так, будто он, скорее, убеждает себя, нежели констатирует факт.
— Я тоже никогда прежде не испытывала такого, — призналась Майя. — Может, это судьба? Может, мы идеально подходим друг другу и должны были встретиться?
Она повернула к нему голову и увидела, что Максим тоже смотрит на нее.
— Зачем, например? — спросил он.
— Чтобы любить. Тебе эта причина кажется недостаточной?
— Что-то долго мы шли к судьбоносной встрече. Не самыми легкими и приятными путями.
— У всего есть свой смысл, — изрекла Майя одну из излюбленных сентенций Вики.
Она перекатилась на живот, прижалась к мужу и принялась выписывать пальчиком загадочные вензеля на его груди.
— Без горя не почувствовать настоящей радости, а смерть придает вкус жизни… Мне довелось побывать в ужасных отношениях, зато теперь я счастлива с любимым человеком. Уверена, если ты подумаешь, то тоже найдешь скрытый смысл в том, что пережил.
Какое-то время Дорн молчал, а потом сел и отвернулся от Майи.
— Нет. В страдании нет никакого смысла. В смерти нет смысла. Она бессмысленна и отвратительна. А еще отвратительнее человеческий эгоизм и гордыня.
Опять он о чем-то своем, мучающем его... Она коснулась рукой его обнаженной спины.
— Останься со мной до утра, Максим… Мне не хватает тебя. Твоего тепла. Пожалуйста…
Ей показалось, что он колеблется и вот-вот встанет и уйдет. Одно ужасное бесконечное мгновение, один пропущенный сердцем удар…
— Пожалуй, я так и сделаю, — сказал он, поворачиваясь и вновь ложась рядом с Майей и привлекая ее к себе.
А потом добавил уже шепотом, обращаясь куда-то к сгустившимся в углах теням:
— Надо же наконец учиться ходить самостоятельно.
***
Когда утром Майя открыла глаза, Максима рядом с ней не было, но постель там, где он лежал, еще хранила его тепло и запах. Значит, он провел здесь всю ночь, изменил собственным правилам ради нее. Он ее любит, любит, любит! Майя снова ликовала, нежась на шелковых простынях. Немного усилий, и она полностью его изменит, перетянет на свою сторону, а потом… Потом примется за все остальное — за этот дом и людей вокруг. Когда-нибудь ей больше не придется краснеть, рассказывая о своем несчастном детстве, и чувствовать себя человеком второго сорта перед такими, как Лисовский. Теперь она тоже Дорн, и возьмет свое по праву.
Первым делом, которое Майя наметила на сегодняшний день, было пройти по дому, изучив каждую комнатушку и каждый закуток. Но сначала завтрак и узнать, где муж.
Муж, как доложила ей скучным голосом Варвара, опять уехал. Вот же неугомонный. А ведь рассказывал, что рад был перебраться на побережье именно потому, что это избавило его от частых поездок в офис! Ничего, исправим и это. А сегодня позавтракаем в одиночестве.
— Капучино? — осведомилась Варвара, принимая у Майи пожелания к утреннему меню, но та покачала головой.
— Давайте-ка сегодня черный кофе. Попробую, за что его так любят.
Варвара чуть изогнула бровь. Дорн в свое время отказался от американо, видимо, чтобы быть ближе к вкусам этой девицы, а она теперь пытается повторить тот же маневр… Любопытно.
Кофе без молока Майе абсолютно не понравился, но она и виду не подала, чтобы ненароком не порадовать грымзу. Спокойно допила горькую черную жижу, заедая ее божественными булочками, выпеченными Диной специально к завтраку, аккуратно промокнула губы салфеткой и под пристальным взглядом экономки удалилась из столовой, гордо подняв голову.
Осмотр дома решено было начать с первого этажа, но там не оказалось ничего интересного: комнаты Дины и Варвары, бытовые помещения, дверь, ведущая к винному погребу…
В самом дальнем углу Майя обнаружила запертую дверь на улицу. Призванная на помощь Варвара пояснила:
— Там выход прямиком к морю, Майя Аркадьевна. Когда я поступила на работу, его уже закрыли наглухо. Если не ошибаюсь, сделали это очень давно в целях безопасности: в доме жили дети, и существовал риск, что они выбегут к обрыву и свалятся вниз…
Майе очень хотелось увидеть, что же там за опасное место такое, но в ответ на просьбу открыть дверь услышала, что прямо сейчас это невозможно, потому что у Варвары нет при себе ключа, и его нужно искать. Пожав плечами, девушка отправилась наверх.
Она прошла по левому крылу второго этажа и насчитала семь комнат. Две из них — ее и Максима спальни, еще в четырех мебель была затянута белой тканью: в них давно никто не жил. Седьмая комната, расположенная по правой стороне перед дверью Максима, была заперта.
Майя привычно повернулась к болтавшейся неподалеку Варваре и попросила:
— Откройте, пожалуйста.
Однако Варвара, метнув в нее довольно злобный взгляд, сказала:
— Эту комнату не велено отпирать.
— А что там? — Майя скрестила на груди руки и выжидательно уставилась на старуху.
Та, насупившись посмотрела в стену, помолчала, потом все-таки ответила:
— Спальня Юлии Владимировны.
Так-так, понятно… Разумеется, этого следовало ожидать. И почему Майя решила, что спальня хозяйки дома всего одна, и это та комната, которую отвели ей? Она задумчиво попинала дверь ногой.
— И почему туда нельзя?
— Максим Евгеньевич так распорядился, — ответила Варвара с торжеством в глазах.
Итак, Майя стояла у запертой двери в комнату Юлии Дорн, которую Варвара никак не могла показать без разрешения Максима.
Вот только Максим такого разрешения почему-то не дал.
— Комната как комната, — отмахнулся он, приехав домой к обеду. — Оно тебе зачем?
— Ты же советовал мне знакомиться с домом, — убеждала его Майя. — А сам препятствуешь... В конце концов, мне просто интересно посмотреть!
— Не на что там смотреть, — отрезал Дорн.
Майя была расстроена, но не только категоричным отказом Максима выполнить ее просьбу и показать спальню Юлии. Изучив план дома и обойдя его снаружи, насколько это было возможно, она поняла, что окна запертой комнаты должны выходить на бескрайний морской простор. От подобного зрелища у Майи всегда дух захватывало, и она переехала бы хоть в самую маленькую каморку по ту сторону коридора, только бы иметь возможность каждый день любоваться великолепным пейзажем. К несчастью, из окон в других комнатах видны были по большей части скалистые утесы, что лишало смысла перемещение в любую из них.
Поделать ничего было нельзя, и Майя решила терпеливо ждать, пока память об умершей не сотрется из сознания Максима в достаточной степени, чтобы он уступил ее спальню кому-то из живых. Или однажды она сама найдет способ пробраться в это “святилище”.
После обеда Майя намеревалась продолжить обход владений, тем более, что на втором этаже оставалось неизведанным правое крыло, но тут из кабинета высунулся Максим с телефоном в руке.
— Майя! — позвал он.
Она как раз изучала растения в оранжерее, поэтому быстро явилась на зов.
— Да, мой господин?
Она дурашливо изобразила реверанс, но Дорн не поддержал игру. Улыбка сползла с ее лица. Боже, что опять?
— Майя, к нам едет гость, — сказал он.
— Гость? Похуже Лисовского, судя по твоему озадаченному виду?
— Да как сказать! — Максим почесал затылок. — Мой двоюродный брат Олег.
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇