Полтора месяца пролетели незаметно. Мой салон умирал на глазах.
Лена появилась в дверях с каменным лицом.
— Ася, Ирина сваливает.
— Какая Ирина?
— Парикмахер наша. Евгения Ивановна накинула ей пять тысяч сверху. Согласилась.
Я вжалась в кресло. Ирина три года у меня пахала. Мастер классный, клиенты за ней очередью стояли.
— Когда уходит?
— Неделя у неё ещё.
— Ясно.
Лена топталась на месте.
— Ась, мне тоже позвонили.
Живот свело.
— От матери Артёма?
— Ага. Семь тысяч накинула. График удобный обещала. Ещё бонусы за клиентов.
— Ты что надумала?
Лена глянула мне прямо в глаза.
— Остаюсь. Ты нормальный человек. А Евгения Ивановна стерва редкостная.
Обняла я подругу крепко.
— Выручаешь.
Вечером Оксана позвонила. Тоже сматывалась к матери мужа. Шесть мастеров было, четверо осталось.
Артём дома ждал с борщом.
— Как там? — спросил аккуратно.
— Две девочки сбежали к твоей матери, — бросила я сумку на диван. — Зарплатой выманивает.
Муж побелел весь.
— Она перегибает палку.
— Перегибает или нет, а факт остаётся. Выручка на сорок процентов просела. Ещё месяц протяну максимум, потом закрываться придётся.
— Чёрт, — Артём сел тяжело. — Что будем делать?
— Понятия не имею, — призналась честно. — С демпингом воевать сложно. Она себе в убыток работает, лишь бы меня добить.
— Может, съездить к ней?
Я мотнула головой.
— Смысла ноль. Ей победа нужна. Чтоб я на коленях приползла.
Артём молчал долго.
— Придумаю что-нибудь, Ась. Точно.
Утром Марина заглянула. Клиентка старая, верная. Из тех, кто не побежал за скидками.
— Ася, поболтаем? — спросила она.
— Давай.
Марина оглянулась быстро.
— Я к той, напротив, сходила. Проверить хотела.
— Ну и?
— Цены копеечные, это да. Только работают там спустя рукава. Мне девчонка чуть пальцы не искромсала. Плюс грязь жуткая.
Я выпрямилась.
— То есть как грязь?
— Инструменты не обрабатывают нормально. Видела своими глазами, как мастер ножницы тряпкой вытерла. Никакой дезинфекции.
Сердце застучало громче.
— Марина, точно видела?
— Стопроцентно. Я медсестрой работаю, такое сразу бросается в глаза.
После ухода Марины я позвонила подруге Кате. Она работала в санэпидемстанции.
— Катюха, срочно нужна консультация.
— Слушаю, — отозвалась она.
— Салон красоты. Инструменты не дезинфицируют. Просто тряпкой протирают. Что грозит?
Катя присвистнула.
— Серьёзно нарушение. Штраф минимум пятьдесят тысяч. Могут закрыть на месяц, если проверка подтвердит.
— А как проверку организовать?
— Жалобу пиши. Анонимно можно. Мы обязаны проверить каждый сигнал.
— Спасибо огромное.
Вечером я села писать заявление. Описала всё подробно: адрес салона, нарушения санитарных норм, отсутствие дезинфекции инструментов. Отправила через электронную приёмную.
Артём смотрел на меня с кухни.
— Что делаешь?
— Защищаю своё, — ответила коротко.
Он не стал расспрашивать дальше.
Через три дня Лена прибежала взволнованная.
— Ася, ты в курсе? Напротив проверка идёт!
— Какая проверка?
— Санитарная. Люди в белых халатах пришли. Евгения Ивановна бегает как ошпаренная, мастеров гоняет.
Я сделала равнодушное лицо.
— Наверное, плановая.
Лена прищурилась.
— Плановые в начале года проходят. Сейчас ноябрь.
— Значит, внеплановая.
Подруга посмотрела на меня внимательно, но промолчала.
Вечером раздался звонок. Евгения Ивановна. Я сбросила. Через минуту снова. Сбросила опять. Третий звонок приняла.
— Алло.
— Ты! — заорала мать мужа в трубку. — Это твоих рук дело!
— О чём вы?
— Не прикидывайся! Проверка санитарная! Кто-то настучал! Это ты сделала!
— Евгения Ивановна, я не понимаю, о чём речь, — сказала спокойно. — Может, кто-то из клиентов пожаловался?
— Клиенты?! — она захлёбывалась от злости. — Ты меня подставила! Штраф выписали! Пятьдесят тысяч! И салон закрыли на месяц!
— Жаль, — ответила ровным голосом. — Видимо, нарушения серьёзные нашли.
— Я тебе это не прощу! — прошипела она. — Слышишь? Не прощу!
Связь оборвалась.
Артём вышел из комнаты.
— Мама звонила?
— Угу.
— Что случилось?
— Её салон закрыли на месяц. Нашли нарушения санитарных норм.
Муж замер.
— Ась, это ты?
Я посмотрела ему в глаза.
— Я просто сообщила в нужные органы о возможных нарушениях. Остальное сделали специалисты.
Артём молчал минуту, переваривая информацию.
— Она взбесится окончательно.
— Уже взбесилась, — ответила я. — Звонила, орала, угрожала.
— И что дальше?
— Дальше ничего. Месяц её салон простоит закрытым. За это время мои клиенты вернутся. Кто-то уже возвращается.
Муж сел напротив.
— Ась, ты понимаешь, что это война теперь?
— Артём, война началась, когда твоя мать открыла салон назло мне. Я просто научилась защищаться.
Он кивнул медленно.
— Справедливо. Только мама точно не успокоится.
— Знаю.
Утром в салон зашла Вика, клиентка, ушедшая месяц назад.
— Ася, можно записаться? — спросила робко.
— Конечно. Когда удобно?
— Завтра? К Лене на маникюр.
— Договорились.
Вика помялась.
— Извини, что ушла тогда. Цены там ниже были, вот и соблазнилась.
— Всё нормально, — улыбнулась я.
— Только там жуть полная, — продолжила она. — Мастер неопытная попалась, руки дрожат. Лак криво нанесла. Плюс инструменты какие-то мутные. Боялась подцепить заразу.
— Теперь знаешь, куда ходить, — сказала мягко.
За Викой потянулись другие. Две клиентки за день, три на следующий. Выручка начала расти.
Лена сияла.
— Ася, народ возвращается! Сегодня четыре записи на завтра, пять на послезавтра!
— Отлично.
— Ты молодец, что не сдалась.
Вечером позвонил Артём.
— Ась, мать хочет со мной встретиться. Говорит, срочно.
— Встречайся.
— Боюсь, будет скандал.
— Артём, ты взрослый мужик. Справишься.
Он приехал к матери через час. Вернулся затемно, усталый.
— Орала полтора часа, — рухнул на диван. — Обвиняла тебя во всех смертных грехах. Говорила, что ты испортила мне жизнь. Что настроила против родной матери.
— А ты что?
— Сказал правду. Что она первая начала. Открыла салон специально, чтоб тебя добить. Переманивала мастеров. Демпинговала. А ты просто защитилась.
— Как отреагировала?
— Назвала меня предателем. Сказала, что я выбрал чужую женщину вместо родной крови. Что пожалею об этом.
Я обняла мужа.
— Тяжело тебе.
— Очень, — признался он. — Но правильно. Впервые за годы почувствовал, что поступаю честно.
— Она успокоится?
Артём покачал головой.
— Вряд ли. Мама такая. Либо победа, либо месть.
Прошла неделя. Салон матери мужа стоял закрытым, на дверях висело предписание санитарной службы. Мои дела медленно шли в гору.
Ирина позвонила неожиданно.
— Ася, привет. Можно поговорить?
— Слушаю.
— Я хотела извиниться. За то, что ушла тогда. Деньги замутили голову.
— Всё понятно, Ирина. Что случилось?
— Евгения Ивановна задолжала зарплату за три недели. Говорит, что салон закрыли, денег нет. Обещает выплатить после открытия.
— И ты веришь?
— Уже нет, — вздохнула она. — Могу вернуться к тебе?
Я подумала секунду.
— Возвращайся. Зарплата будет прежней, без повышения. Согласна?
— Согласна! Спасибо огромное!
За Ириной вернулась Оксана. Тоже с хвостом. Тоже без денег осталась.
Лена хмыкнула.
— Вот так всегда. Побежали за длинным рублём, попались.
— Главное, что вернулись, — ответила я. — Коллектив восстановился.
Клиенты прибывали ежедневно. Кто-то возвращался после неудачного опыта у конкурентов, кто-то приходил по рекомендации. Выручка выросла на двадцать процентов за две недели.
Артём радовался искренне.
— Ась, ты молодец! Вытянула ситуацию!
— Рано радоваться, — сказала осторожно. — Мать твоя через две недели откроется. Снова начнёт войну.
— Может, угомонится? — предположил он без особой уверенности.
— Сомневаюсь.
И я оказалась права. Через десять дней Евгения Ивановна позвонила мне сама.
— Асенька, давай встретимся. Поговорим по-человечески.
— О чём говорить?
— О мире. Устала я воевать. Давай договоримся как взрослые люди.
Я насторожилась.
— Где встречаемся?
— Приезжай ко мне. Чай попьём, обсудим всё спокойно.
— Хорошо. Завтра в шесть вечера подойдёт?
— Отлично.
Артём нахмурился, услышав разговор.
— Ась, не верь ей. Мать что-то задумала.
— Понимаю. Но встретиться надо. Хотя бы выслушаю.
Вечером следующего дня я приехала к матери мужа. Она встретила приветливо, накрыла стол.
— Садись, дорогая. Пирог пекла специально.
Я села настороженно.
— Евгения Ивановна, о чём хотели поговорить?
Она налила чай, улыбнулась широко.
— Признаю поражение. Ты оказалась умнее. Пожалуй, достойная жена моему сыну.
— Спасибо за признание.
— Предлагаю закончить войну. Я закрываю салон напротив. Переношу его в другой район. Ты работаешь спокойно. Мы больше не пересекаемся по бизнесу.
Звучало заманчиво. Слишком заманчиво.
— А взамен?
Евгения Ивановна поставила чашку.
— Десять процентов Артёму? Просто так?
— Не просто так, — поправила Евгения Ивановна. — В обмен на мир. Я убираюсь с твоей территории, ты делаешь сыну приятное.
— А если я откажусь?
Лицо матери мужа стало жёстким.
— Тогда война продолжится. Салон я открою снова. Напротив. Буду работать в минус, лишь бы тебя добить. Денег у меня хватит надолго.
— Шантаж?
— Здравый смысл, — она прихлебнула чай. — Асенька, ну зачем тебе эта головная боль? Отдай сыну крохи, живи спокойно. Все в плюсе.
Я встала.
— Евгения Ивановна, ответ — нет. Салон останется полностью моим. Если хотите открыться снова — открывайтесь. Только помните: я теперь знаю ваши слабые места.
Мать мужа побагровела.
— Ты пожалеешь! Очень пожалеешь!
— Может быть. Увидим.
Я вышла, хлопнув дверью.
Дома Артём ждал с тревожным лицом.
— Ну как?
— Предлагала мир в обмен на десять процентов салона тебе. Отказалась.
Муж вздохнул с облегчением.
— Правильно сделала. Это ловушка была.
— Понимаю. Твоя мать не умеет проигрывать.
— Что теперь будет?
— Либо она смирится, либо продолжит воевать. Посмотрим.
Прошёл месяц. Евгения Ивановна салон не открывала. Молчала. Артёму не звонила.
Лена удивлялась.
— Неужели сдалась?
— Не знаю, — призналась я. — Тишина какая-то подозрительная.
И снова я оказалась права. Однажды утром, придя в салон, я обнаружила на двери объявление. Крупными буквами: «Салон закрыт. Владелица обманывает клиентов. Использует просроченную косметику».
Лена прибежала запыхавшаяся.
— Ася, ты видела?!
— Вижу.
— Это она! Точно она!
Я сорвала листок, скомкала.
— Конечно, она. Кто ещё.
— Что делать?
— Работать дальше. Клиенты нам верят. Знают, что это ложь.
Но объявления появлялись снова. На подъездах рядом, на столбах, в соцсетях. Кто-то создал фейковую страницу моего салона, писал гадости в комментариях.
Артём разозлился по-настоящему.
— Всё, хватит. Еду к матери. Сейчас же.
— Артём, осторожнее.
— Нет, Ась. Она перешла все границы.
Он уехал вечером. Вернулся через два часа, мрачный.
— Отрицает всё. Говорит, это не она. Кто-то другой пакостит.
— Ты поверил?
— Нет. Но доказать не могу.
— Значит, продолжим жить дальше.
Артём сел рядом, взял за руку.
— Ась, давай напишем заявление в полицию. За клевету.
— Бесполезно. Доказать авторство сложно.
— Тогда что?
Я задумалась.
— Поговорю с юристом. Узнаю варианты.
Юрист Олег выслушал меня внимательно.
— Клевета в интернете доказывается тяжело. Нужны IP-адреса, свидетели, переписки. Долго и дорого.
— Альтернативы есть?
— Можно через суд потребовать удаления ложной информации. Плюс компенсацию морального вреда. Но опять же, доказать авторство проблематично.
— То есть руки связаны?
Олег пожал плечами.
— Практически. Если только сама не проколется. Напишет что-то компрометирующее, оставит след.
Я вернулась домой расстроенная. Артём встретил с ужином.
— Что юрист сказал?
— Доказать сложно. Ждать, пока сама ошибётся.
Муж нахмурился.
— Значит, терпеть?
— Пока да.
Но терпеть пришлось недолго. Через неделю Лена прибежала с горящими глазами.
— Ася! Смотри!
Она ткнула телефоном в экран. Группа местных жителей в соцсети. Пост от имени Евгении Ивановны: «Салон „Красота" использует поддельную косметику. Владелица Ася обманывает клиентов. Приходите к нам, в „Шарм", работаем честно».
Я перечитала дважды.
— Она написала от своего имени?
— Да! Со своей страницы! Вот дура!
Сердце заколотилось радостно.
— Лена, скриншот сделай. Несколько штук. На всякий случай.
— Уже сделала!
Я позвонила Олегу.
— Есть доказательства. Пост от её имени с клеветой.
— Отлично! Присылайте скриншоты. Составлю исковое заявление. Это уже реальное дело.
Вечером Евгения Ивановна спохватилась, удалила пост. Но было поздно. Скриншоты сохранились у десятка человек.
Артём прочитал и побледнел.
— Она совсем разума лишилась.
— Твоя мать считает себя неуязвимой, — ответила я. — Думала, что запугает меня окончательно.
— Что теперь?
— Подаю в суд. За клевету и деловую репутацию. Олег говорит, дело выигрышное.
Муж кивнул медленно.
— Поддерживаю. Хватит ей безнаказанности.
Через три дня я подала иск. Евгения Ивановна получила повестку и взорвалась. Звонила Артёму каждый час, рыдала, обвиняла меня в жестокости.
— Я мать! Родная мать! А ты меня в суд тащишь!
— Мама, ты сама виновата, — отвечал муж твёрдо. — Написала клевету публично. Ася имеет право защищаться.
— Ты предатель! Иуда!
Артём отключал телефон после таких разговоров.
Судебное заседание назначили через месяц. Евгения Ивановна пришла с адвокатом, уверенная в победе.
Олег предъявил доказательства: скриншоты, свидетельские показания, экспертизу косметики из моего салона. Всё легально, сертифицировано, свежее.
Адвокат матери мужа пытался оправдаться, ссылался на эмоции, семейный конфликт. Судья слушала молча.
Решение вынесли через неделю. Евгения Ивановна обязана публично опровергнуть клевету, выплатить компенсацию сто тысяч рублей, оплатить судебные издержки.
Мать мужа вышла из зала серая.
— Ты этого хотела? — спросила меня ядовито.
— Я хотела справедливости, — ответила спокойно. — Получила.
Прошло три месяца после суда. Евгения Ивановна опубликовала опровержение, выплатила деньги, закрыла салон напротив. Переехала в другой район, открылась там.
Мой салон работал стабильно. Клиентская база восстановилась полностью, появились новые лица. Выручка выросла на тридцать процентов по сравнению с прошлым годом.
Лена сияла счастьем.
— Ася, мы победили!
— Мы выжили, — поправила я. — Это важнее.
Артём общался с матерью редко. Раз в месяц созванивались, встречались на нейтральной территории. Разговоры короткие, сухие.
— Как она? — спрашивала я после очередной встречи.
— Обижается, — муж пожимал плечами. — Говорит, что я выбрал тебя, предал её. Но уже спокойнее. Смирилась вроде.
— Надолго ли?
— Не знаю, Ась. Надеюсь, что да.
Однажды вечером Артём вернулся домой задумчивый. — Ась, я тут подумал. Хочу официально отказаться от любых претензий на салон. Пусть нотариус оформит документ, что я не имею и не буду иметь никаких прав на твоё наследство. — Зачем? — Чтоб мама наконец поняла: салон — только твой. Навсегда. И никакие разговоры больше невозможны.
Мы сидели молча, обнявшись.
— Ась, я горжусь тобой, — сказал Артём тихо. — Ты не сдалась. Защитила дело тёти. Поставила маму на место.
— Было тяжело.
— Знаю. Но ты справилась.
Я улыбнулась.
— Мы справились. Вместе.
В салон зашла новая клиентка. Молодая, симпатичная.
— Здравствуйте. Хочу записаться на маникюр.
— Конечно. Когда удобно?
— Завтра можно?
— К Лене есть окошко в три часа.
— Отлично!
Она огляделась по сторонам.
— Красивый салон. Уютный. Слышала много хорошего о вас.
— Спасибо. Стараемся.
Клиентка ушла, Лена подмигнула мне.
— Видишь? Репутация работает.
— Да. Тётя Вера гордилась бы.
Вечером я стояла у окна салона, смотрела на улицу. Напротив пустовало помещение бывшего салона Евгении Ивановны. Табличка «Сдаётся в аренду» висела криво.
Телефон завибрировал. Сообщение от матери мужа: «Асенька, поздравляю с успехом. Ты оказалась достойным противником. Больше мешать не буду. Живи спокойно».
Я перечитала дважды. Неужели правда отступила?
Показала Артёму.
— Веришь? — спросил он.
— Хочу верить, — ответила честно. — Но буду начеку. На всякий случай.
Муж обнял меня крепко.
— Правильно. А я всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось.
Мы стояли обнявшись, глядя в окно. Салон работал, клиенты приходили, жизнь налаживалась. Дело тёти Веры было спасено. Семья выстояла испытание. Будущее казалось светлым.
Хотя в глубине души я знала: с Евгенией Ивановной расслабляться рано. Такие люди никогда не сдаются окончательно. Но сейчас, в этот момент, я чувствовала себя победительницей.
И этого было достаточно.