Паша завёз Артёма домой и поехал в сторону заброшенных бараков. На улице постепенно рассвело. Сквозь пепельно-серые облака просачивался тусклый свет. От усталости и бессонной ночи у Паши смыкались глаза. На улицах еще практически не было машин и людей, и город казался копией настоящего города, но в какой-то параллельной реальности.
Вдруг Паше пришло в голову, как он может развязаться со всем этим. Эта мысль показалась ему сейчас наиболее трезвой и рациональной. Он остановил машину возле телефонной будки. Зайдя внутрь будки, он набрал номер Глеба. Через минуту послышался его сонный голос:
— Да?
— Через два часа приезжай за кейсом, — сказал, не поздоровавшись, Паша.
— Какой адрес? — спросил Глеб. Его голос уже не казался сонным.
— В бараках. Где завалили Роберта.
— Хорошо.
Паша повесил трубку, вернулся в машину и поехал на место встречи. По дороге он думал о том, что если Ромка ничего не попутал и точно знает, где кейс с деньгами, то он просто передаст деньги Глебу. Ромку определит в больничку, Светке даст денег и сам свалит. Если София захочет поехать с ним — хорошо, если нет, то ничего не поделаешь.
Паша приехал в район и остановил машину недалеко от того злополучного барака. Ромка назначил на девять — есть еще полтора часа. Он положил голову на руль и закрыл глаза. Только сейчас он почувствовал из-за недосыпания ощущение, как будто через голову пропускали малые разряды тока. Перед взором мелькали образы прошедшего дня и ночи: погоня, выстрелы автоматной очереди, рев мотора и Слава с пулевыми отверстиями в лице, его тело в багажнике, потом в яме, запах сырых листьев и земли, страшное лицо Пташкина с перерезанным горлом. Затем образы начали скакать непроизвольно: вот лицо Софии, лежащей на спине с закрытыми глазами; круглые от ужаса глаза Ромки; мусор на полу барака и мертвые тела; черный кейс, пистолет с глушителем, наручники, игла шприца в вене — поршень медленно опускается, окно с решеткой, металлическая кровать и палата больницы, тусклая лампочка под серым потолком и снова наполненные ужасом глаза Ромки, он слышит его крик: “Паша”.
Он резко открыл глаза и поднял голову. На часах в панели машины было 9:20. “Черт — проспал”, — Паша проверил пистолет в кармане и открыл дверь. Свежий прохладный воздух моментально взбодрил его. Он закрыл машину, протёр лицо и двинулся в сторону барака. Густой туман опустился на улицы. Вокруг было пустынно и стояла тишина. Деревянные двухэтажные бараки с выбитыми окнами и дверьми выглядели особенно мрачно в этом тумане. Переходя улицу, Паша заметил в пятидесяти метрах от себя стаю бродячих собак. Они не обращали на него внимания, только последняя, хромая собака, остановилась, посмотрев в его сторону, а затем побежала за остальными.
Паша подошёл к нужному бараку. Дверной проем и окна были заклеены красно-белыми лентами. Он, осторожно сорвав ленту, вошел внутрь здания. Остановился и прислушался — внутри стояла мертвая тишина. Паша достал пистолет и снял с предохранителя. Осторожно наступая на мусор, усыпанный на полу, прошел по коридору. Деревянная лестница уходила вверх, а влево за поворотом должен быть коридор. Паша заглянул за поворот. Никого. Он прошёл по коридору до той комнаты, где была встреча с Робертом, и заглянул внутрь: горы мусора, раскуроченная плита и позеленевший от старости холодильник. Паша направился дальше по коридору, поочередно заглядывая в каждую комнату. Ромки нигде не было видно.
— Ромка, — крикнул он, стоя посреди коридора. В ответ тишина. Только где-то на крыше заскрипел лист железа, и вдалеке послышался лай собаки. Паша еще раз прошел по коридору, заглядывая в каждую комнату. В одной большой комнате он заметил квадратную дыру в полу от старого погреба. Он осторожно подошел к черному отверстию, и его сердце лихорадочно застучало — там кто-то был. Подходя все ближе, он сначала увидел ноги, развернутые в неестественном виде, затем туловище, раскинутые в стороны руки и, наконец, голову. На несколько секунд Паша остолбенел от увиденного — на дне заваленного мусором погреба лежало тело Ромки. Его лицо было направлено вверх, в широко открытых глазах отражался ужас, и, казалось, эти глаза смотрели на него.
Паша опомнился и, положив пистолет в карман куртки, спрыгнул вниз. Он присел над телом и приложил два пальца к шее в районе артерии — пульса не было. Шею убитого обвивал тонкий трос — его задушили. Трос глубоко врезался в шею — из-под него на коже виднелись красные гематомы. Паша оглянулся по сторонам в поисках кейса, но его нигде не было.
— Его задушили? — неожиданно Паша услышал голос сверху и, быстро отпрянув, достал пистолет из куртки. Наверху, над проемом, стоял Глеб.
— Черт, как ты тихо подошёл? — спросил испуганный Паша, убирая пистолет, и добавил. — Кто-то нас опередил.
— Кейса не видно? — спросил Глеб.
— Нет, — ответил Паша, наклонился над Ромкой и положил руку на грудь, закрыл глаза. “Что я скажу Светке?” — подумал он.
— Тебе нужно уходить, — услышал он голос Глеба. Паша поднялся и попробовал вылезти самостоятельно, но Глеб подал ему руку и буквально вытащил из ямы наверх.
— Я сам вызову оперативную группу, — сухо сказал Глеб, — а ты тем временем попробуй встретиться с Мурадом и Степанычем. Это рискованно для тебя, но попробуй сыграть. Скажи Мураду, что документы у тебя и ты ему их отдашь в обмен на твою жизнь.
Паша внимательно посмотрел на Глеба.
— Да, я в курсе про капитана Пташкина, — произнёс Глеб и продолжил, — и, как я понял, документы пропали?
— Да, — подтвердил Паша.
— Ничего страшного, — продолжил Глеб, — если они не у Мурада, то ты еще можешь поторговаться.
— А что же я ему покажу, если придется менять мою жизнь на эти документы?
— Мы тебе сделаем новые, — спокойно ответил Глеб, — и напишем туда то, что посчитаем нужным.
Паша присел над ямой, прощаясь с Ромкой.
— Сейчас не время сантиментов, — заметил Глеб, отходя к окну и выглядывая на улицу, — попробуй найти кейс. Пройдись по знакомым этого пацана. Как я понимаю, он плотно сидел на игле? У него должен быть обширный круг знакомых.
Паша выпрямился и направился к выходу.
— Будь осторожен, Павел, — тучи сгущаются, — бросил Глеб вдогонку. Он ничего не ответил и вышел на улицу.