Министр-председатель в поисках верных войск
25 октября (7 ноября) 1917 года, пока в Зимнем дворце министры Временного правительства томились в ожидании своей участи, сам министр-председатель А. Ф. Керенский спешно покидал Петроград. Его отъезд был организован в обстановке некоторой спешки: ему удалось раздобыть автомобиль, по некоторым свидетельствам, принадлежавший американскому посольству, и под его же флагом выскользнуть из города, уже контролируемого патрулями Военно-революционного комитета. Керенский направился во Псков, в штаб Северного фронта, с твердым намерением найти верные правительству войска и триумфально вернуться в столицу, чтобы «навести порядок». Он все еще считал себя верховным главнокомандующим и полагал, что армия по первому его слову двинется спасать законную власть. Реальность оказалась несколько иной. Прибыв во Псков, Керенский не обнаружил никаких эшелонов, готовых к походу. Командующий Северным фронтом, генерал В. А. Черемисов, встретил своего начальника подчеркнуто холодно. Черемисов, занявший этот пост совсем недавно, не желал «вмешиваться в петроградскую передрягу» и занимал позицию, которую позже назовут «нейтральной». Он вежливо, но твердо отказался снимать с фронта части для подавления восстания в столице и, более того, заявил, что не может гарантировать личную безопасность самого Керенского. Все попытки министра-председателя отдавать приказы встречали вежливое сопротивление. Черемисов то соглашался грузить войска, то отменял приказ. В этой ситуации особенно ярко проявились последствия недавнего прошлого. Как отметил историк Г. З. Иоффе, «с разгромом корниловщины Керенский потерял те силы, которые могли бы противостоять левым радикалам». В августе 1917-го, опасаясь предполагаемого военного переворота генерала Корнилова, Керенский сам же и разрушил тот правый фланг, ту военную силу, которая единственная могла бы стать ему опорой в октябре. Теперь он пожинал плоды: военные его презирали, а левые, которых он вооружил для борьбы с Корниловым, теперь свергали его самого.
В отчаянии Керенский и комиссар Северного фронта В. С. Войтинский бросились искать хоть кого-то, кто еще был готов воевать за Временное правительство. И такой человек нашелся. Это был командир 3-го конного корпуса, генерал П. Н. Краснов. Ирония судьбы заключалась в том, что Краснов сам был участником того самого «мятежного» похода Корнилова на Петроград в августе, после которого его корпус, как неблагонадежный, был рассредоточен Керенским по разным гарнизонам. Теперь Керенский просил этого «мятежника» спасти его от большевиков. Краснов, несмотря на свои монархические взгляды и полное отсутствие симпатий к Керенскому, согласился. Но собрать ему удалось крайне мало. Из всего корпуса, разбросанного по прифронтовой полосе, Краснов смог найти лишь около десяти сотен казаков 1-й Донской и Уссурийской дивизий, несколько артиллерийских батарей и бронепоезд. Позже к ним присоединилось около 900 юнкеров. Это и была вся армия, брошенная на отвоевание многомиллионной столицы. Отношение этих казаков к Керенскому прекрасно иллюстрирует сцена, описанная Н. Н. Сухановым: «Произошла характерная сцена. Керенский протягивает руку офицеру-рассказчику, который вытянулся перед ним. Офицер продолжает стоять вытянувшись, с рукой под козырек. Керенский ставит на вид: „Поручик, я подаю вам руку“. Поручик рапортует: „Г. Верховный главнокомандующий, я не могу подать вам руки, я — корниловец“». Ситуация была парадоксальной: Керенский шел на Петроград во главе войск, которые он сам два месяца назад объявил мятежными и которые его откровенно презирали.
Продвижение на Гатчину и Царское Село: роковая пауза
Утром 26 октября (8 ноября) Керенский отдал приказ о наступлении. Вечером того же дня первые эшелоны с казаками Краснова проследовали через Псков. 27 октября (9 ноября) этот небольшой отряд без единого выстрела занял Гатчину, которую охраняла всего лишь рота Измайловского полка и небольшой отряд матросов, тут же отступивших. Воодушевленный Керенский немедленно объявил Краснова командующим войсками Петроградского военного округа, как будто этот округ ему еще подчинялся. 28 октября (10 ноября) казаки подошли к Царскому Селу. Здесь уже были части местного гарнизона, однако после недолгой перестрелки и длительных переговоров солдаты стрелковых полков, не проявлявшие желания вступать в бой, решили уступить. Отряд Краснова занял Царское Село, выйдя на самые ближние подступы к столице. В Петрограде возникли тревожные настроения. Слухи о приближении «бесчисленных полчищ казаков» раздувались многократно. В эсеровской газете «Дело народа» был напечатан приказ Краснова, призывавший столичный гарнизон к повиновению. Казалось, еще один рывок — и все будет кончено.
Но в воскресенье, 29 октября (11 ноября), не произошло ничего. Краснов, вместо того чтобы на плечах отступающих и в волне общей паники ворваться в город, остановился в Царском Селе. Он дал своим казакам отдых и, что более важно, начал настойчиво слать телеграммы в Ставку генералу Духонину и в штабы фронтов, требуя подкреплений. Он прекрасно понимал, что силами тысячи казаков, даже примкнувших к ним юнкеров, преодолеть многокилометровую оборонительную линию, которую уже начал выстраивать Петроград, невозможно. Он ждал те самые верные полки, которые Керенский обещал ему поднять. Ставка и командование фронтов действительно пытались отправить на помощь эшелоны, но армия уже не подчинялась. 13-й и 15-й Донские казачьи полки, стоявшие в Ревеле, были надежно заблокированы местным ВРК. Вызванные части либо объявляли нейтралитет, либо и вовсе переходили на сторону Советов. Подкреплений не было. Эта 24-часовая пауза оказалась для Керенского и Краснова роковой. Она дала большевикам самое ценное, что у них было, — время. Время, чтобы паника в Смольном сменилась лихорадочной деятельностью, а разрозненные отряды Красной Гвардии превратились в настоящую армию.
Мобилизация в столице и выступление юнкеров
Пока Краснов отдыхал в Царском Селе, в Смольном проходила полная мобилизация. Оборону столицы возглавил Петроградский ВРК. Уже 26 октября он приказал железнодорожникам блокировать любое продвижение эшелонов Краснова, что и было сделано. 27 октября гарнизон был приведен в боевую готовность. К Красному Селу и Пулкову начали выдвигаться первые отряды. В ночь на 28 октября ЦК РСДРП(б) и Совнарком создали специальную комиссию во главе с Лениным. Ленин лично прибыл в штаб Петроградского военного округа и фактически взял руководство обороной на себя. Он назначил главнокомандующим войсками округа председателя ВРК Н. И. Подвойского. Был разработан детальный план. Петроград объявлялся на осадном положении. Все силы Балтийского флота в Кронштадте, Гельсингфорсе и Ревеле были приведены в боевую готовность. По личному указанию Ленина, Центробалт направил в Неву боевые корабли, чтобы прикрыть город огнем корабельной артиллерии. Ленин и Троцкий лично посещали заводы. В ночь на 29 октября они были на Путиловском заводе, проверяя готовность артиллерийских орудий и импровизированного бронепоезда. 29 октября, в тот самый день, когда Краснов стоял, ВРК привлек около 20 тысяч человек на рытье окопов, установку проволочных заграждений и строительство баррикад на южных подступах к городу. На призыв Смольного откликнулись тысячи: 2 тысячи красногвардейцев с Путиловского завода, 3 тысячи с Трубочного, отряды со всех районов, тысячи матросов из Кронштадта, солдаты гарнизона. Против тысячи казаков Краснова ВРК сумел выставить на передовые позиции от 10 до 12 тысяч бойцов.
Именно в этот день, 29 октября, в самом Петрограде началось выступление. Меньшевистско-правоэсеровский «Комитет спасения Родины и революции» поднял восстание, рассчитывая нанести удар в тыл в тот момент, когда войска Керенского ударят с фронта. Центром выступления стал Инженерный замок, а главной силой — юнкера Николаевского инженерного училища, к которым примкнули юнкера других школ, в частности, Павловского и Владимирского. Бывший командующий округом полковник Г. П. Полковников, ранее смещенный самим Керенским, объявил себя «командующим войсками спасения» и приказал гарнизону не подчиняться ВРК. На короткое время юнкерам сопутствовал успех: они захватили телефонную станцию, отключив Смольный, и начали разоружать красногвардейцев на улицах. Но выступление было плохо скоординировано с Красновым и, что еще хуже, не имело поддержки в самом гарнизоне. Краснов очень надеялся на 1-й и 4-й казачьи полки, стоявшие в Петрограде, но те, после долгих митингов и колебаний, поддались агитации большевиков и объявили о своем нейтралитете, а затем и вовсе перешли на сторону Советов. Эта новость оказала сильное деморализующее влияние на казаков Краснова. А юнкера остались одни. Уже к 11 утра 29 октября силы ВРК отбили телефонную станцию. Инженерный замок и казармы училищ были окружены превосходящими силами. К утру 30 октября выступление было подавлено.
Сражение у Пулковских высот и переговоры в Гатчине
30 октября (12 ноября) стало решающим днем. Общее командование революционными войсками принял подполковник М. А. Муравьёв — фигура крайне неоднозначная, бывший царский офицер и левый эсер, офицер, перешедший к большевикам в первые же дни. Его помощником был В. А. Антонов-Овсеенко, а фактическое руководство боем осуществлял начальник штаба — полковник старой армии П. Б. Вальден, выборный командир 2-го гвардейского стрелкового полка. Революционные войска разделили на два отряда: Пулковский во главе с Вальденом (матросами в нем командовал П. Е. Дыбенко) и Красносельский. Утром казаки Краснова, к которым так и не подошли подкрепления, начали наступление на Пулковские высоты. Главный удар пришелся по центру, который держали отряды красногвардейцев. Краснов надеялся, что необученные рабочие дрогнут под натиском профессиональной кавалерии. Но его расчет не оправдался. Атакующих встретил плотный огонь. Революционные войска поддерживала артиллерийская батарея, спешно доставленная Ф. Ф. Раскольниковым с кронштадтского форта, три броневика и блиндированный поезд путиловцев под командой А. Е. Зайцева. Казачья кавалерия, лишенная поддержки пехоты, не могла ничего сделать против окопавшихся, многочисленных и хорошо вооруженных сил противника. После нескольких часов бесплодных атак красногвардейцы и матросы сами перешли в решительную контратаку. Под угрозой полного окружения казаки, бросив артиллерию, начали отступать и оставили Царское Село.
В это же время в Гатчине, где находился штаб Керенского, появился еще один представитель Временного правительства — Борис Савинков. Узнав о наступлении, он пробрался из Петрограда в Царское Село. Он пытался убеждать казаков сражаться до конца, но те его уже не слушали. Председатель казачьего комитета есаул Ажогин прямо заявил ему, что если он приехал спасать Керенского, то его миссия напрасна. Казаки были готовы предложить формирование правительства Г. В. Плеханову, который тогда жил в Царском Селе, но тот после короткого разговора с Савинковым отказался. Потерпев неудачу, Савинков помчался во Псков, в штаб Северного фронта, но там ему прямо намекнули, что генерал Черемисов приказ о поддержке не отдаст, а упорство Савинкова может закончиться арестом. Поход был окончательно проигран. Казаки отступили в Гатчину и отказались воевать. 31 октября в 2 часа ночи Троцкий, лично находившийся в Пулково, отправил в Петроград победную телеграмму: «Попытка Керенского двинуть контрреволюционные войска на столицу революции получила решающий отпор. Керенский отступает, мы наступаем... Революционная Россия и Советская власть вправе гордиться своим Пулковским отрядом, действующим под командой полковника Вальдена».
Бегство Керенского и завершение похода
1 (14) ноября в Гатчину для переговоров с деморализованными казаками прибыли представители большевиков, среди которых был матрос Павел Дыбенко. Начались переговоры, быстро перешедшие к обсуждению условий. Казаки, уставшие и не понимавшие, за что они воюют, хотели одного — вернуться домой, на Дон. Дыбенко и его товарищ Трухин, понимая, что «всем договорённостям... копейка цена», соглашались на всё. Казаки потребовали, чтобы большевики арестовали Керенского, но при этом сформировали новое правительство без Ленина и Троцкого. Представители большевиков соглашались. В какой-то момент Дыбенко в шутку бросил фразу, ставшую знаменитой: предложил «обменять Керенского на Ленина». Пока шли эти переговоры, Керенский понял, что казаки вот-вот выдадут его большевикам. Он спешно переоделся, по одним данным, в матросский бушлат, по другим — в форму сестры милосердия, и на автомобиле бежал из Гатчины, бросив на произвол судьбы своих адъютантов и комиссара Войтинского, которые тут же были арестованы. Генерал Краснов позже утверждал, что сам предложил Керенскому бежать, но факт остается фактом: верховный главнокомандующий бросил свой штаб и свою последнюю «армию».
Гатчина была немедленно занята революционными войсками. Выступление было подавлено. Казаков, как и договаривались, разоружили и отпустили на Дон, где они вскоре составят костяк новой, уже настоящей антибольшевистской армии. Самого генерала Краснова арестовали, но вскоре отпустили под «честное слово офицера, что не будет более бороться против Советской власти». Через несколько месяцев, в марте 1918 года, он окажется на Дону и возглавит одну из самых ожесточенных контрреволюционных армий. Так закончилась эта попытка. Причины ее провала лежали на поверхности: глубокая усталость армии от войны, недоверие и нежелание сражаться за дискредитировавшего себя Керенского, стратегические ошибки, потеря темпа и, главное, полное политическое безразличие масс, которые в тот момент еще не осознали масштабов происходящего. Как писал исследователь М. В. Васильев, революция происходила «на фоне массового психологического оцепенения нации». Керенский же, бежав на Дон, попытался найти поддержку у атамана Каледина, но тот отказался с ним сотрудничать. В январе 1918 года он тайно приедет в Петроград, надеясь выступить на Учредительном собрании, но ЦК его собственной партии эсеров запретит ему это делать. В июне 1918 года он навсегда покинет Россию. А в Петрограде, подавив это выступление, большевики столкнулись с новыми, куда более серьезными угрозами: забастовкой госслужащих, бойкотом профсоюза железнодорожников Викжель, требовавшим «однородного социалистического правительства», и ожесточенными боями в Москве.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера