Паша открыл глаза. Первое время он никак не мог вспомнить, где находится: просторное помещение с высоким потолком и большими окнами. Он лежит под белым одеялом. Подняв голову, он видит спинку железной кровати и ряд таких же кроватей вдоль окна. Паша поворачивает голову влево — рядом стоит такая же кровать, справа — то же самое. “Где я?”, — возник вопрос в голове. Паша хочет скинуть одеяло с себя, но не может поднять руки — они не слушаются его. Сердце начинает лихорадочно биться. “Нет, — кричит он про себя, — что происходит?”
Он хочет подняться, но не может — тело приковано к кровати. Зажмуривает глаза. Это все сон, надо проснуться.
— Нет! — кричит он и открывает глаза.
Картинка изменилась. Белый потолок, справа окно, сквозь широкую занавеску в комнату проникает тусклый свет. Он лежит на широкой кровати под белым одеялом, напротив — стена, оклеенная светлыми обоями, на стене картина — замок на горе, у подножья замка город. Паша пробует пошевелиться и поднять руки — у него получается.
Он поворачивает голову влево. Рядом кто-то спит. И вот этот кто-то разворачивается и поднимает голову — красивая девушка смотрит на него.
— Ты кричал? — спрашивает она сонным голосом, не открывая глаз.
И тут Паша вспоминает барную стойку, девушку с каре, её взгляд, как они входят в квартиру, потом занимаются любовью.
— София, — произносит он вслух, вспомнив её имя.
— Да? — спрашивает она, слегка приоткрыв глаза. Затем кладет голову ему на грудь: — Тебе приснился кошмар? Ты кричал во сне.
— Пить охота, — произносит Паша. В горле пересохло — он вчера порядочно выпил.
— Сейчас встаю, — промычала София, — ты завтракать будешь?
— Не откажусь, — отвечает Паша, окончательно придя в себя. Он кладёт свою руку на спину Софии, и рука начинает сползать вниз.
— А что у нас на завтрак? — спрашивает он, улыбаясь и кладя вторую руку рядом.
— Могу предложить тосты с омлетом или овсяную кашу, — отвечает София.
— И это всё? — спрашивает он наигранно, продолжая гладить её по спине, — можно мне спецменю, пожалуйста?
— Спецменю нужно еще заслужить, — отвечает София, начиная глубоко дышать.
Паша резко разворачивается вместе с ней и оказывается сверху: лицо Софии напротив его лица. Она открывает глаза и улыбается. Паша наклоняется к ней и целует в губы.
Через тридцать минут, приняв душ, он выходит на кухню, где София уже приготовила завтрак и поставила на стол.
— Как в лучших домах Лондона и Парижа, — пошутил Паша, садясь за стол и, глядя на часы на стене, продолжил: — Мне нужно бежать.
— Хорошо, — отвечает София. Она стоит возле плиты, держит в руках кружку с чаем и смотрит на Пашу. На ней короткий домашний шелковый халат. Паша любуется её стройными ножками.
— Мне тоже нужно собираться на учебу, — продолжает она, — а вечером съемки.
Паша кое-что вспомнил.
— Все хотел спросить тебя — что это был за человек, с которым ты разговаривала в ментовке?
— Не понимаю, о ком ты говоришь? — спросила в ответ София.
— На первом этаже, возле регистратуры, ты разговаривала с парнем — такой с серьезным лицом, похож на опера.
— Не знаю, я не помню, — ответила София, немного подумав.
После завтрака и чашки кофе уже в прихожей, когда он поднимал куртку, брошенную вчера на пол, неожиданно из кармана выпал пистолет и глухо ударился о пол. София серьезно на него посмотрела:
— Ты всё-таки бандит, — произнесла она без укора, как бы констатируя факт.
Паша положил пистолет обратно в карман, надел куртку и подошел к ней.
— Это тебя никак не коснется, обещаю, — произнес он, положив ладони на её щеки и глядя прямо в глаза, — если, конечно, ты захочешь еще встретиться?
— Запиши мой домашний номер, — ответила София через несколько секунд раздумья, — я бывает поздно возвращаюсь домой со съемок.
Через тридцать минут Паша подъезжал к своему дому. Возле подъезда у него возникло смутное чувство, что за ним наблюдают. Он оглянулся по сторонам, но не заметил ничего подозрительного.
Через час, выйдя из подъезда и подходя к машине, он вновь испытал то же самое чувство, что кто-то на него пристально смотрит. Одновременно с этим возникло то самое ощущение, которое было во сне и в его видениях наяву. Открывая дверь автомобиля, ему показалось, что сейчас у него начнется новый приступ, но неожиданно он услышал мужской голос:
— Павел?
Паша повернул голову и увидел в нескольких метрах от себя того мужчину, которого видел возле барной стойки, в ментовке и во время приступа в зеркале. Он окинул его с головы до ног и отметил его спортивное телосложение: черные брюки, черная кожаная куртка, светлая рубашка, короткие темные волосы и суровое, недоброжелательное лицо. На вид ему было около тридцати лет. Он был одет как опер, его лицо и даже его голос выдавали в нём опера.
Паша положил руку в карман, где лежал пистолет, и оглянулся по сторонам.
— Не беспокойся, я тут один, — сказал, улыбаясь, парень, подходя ближе.
— Кто ты такой? — спросил Паша, повернувшись так, чтобы можно было быстро и незаметно достать пистолет из кармана.
— Меня зовут Глеб, я представляю органы власти, защищающие интересы граждан нашей страны, — всё так же продолжая улыбаться, ответил он.
— Как я понимаю, каких-то отдельных граждан? — спросил, в свою очередь, с усмешкой Паша. По событиям последних дней он начинал разбираться во всей этой большой игре.
— Паша, поверь мне — ты и так много знаешь, — снова с издевательской улыбкой сказал Глеб, — а в наше время “много знаешь” — это не то, что “плохо спишь”, вообще можно попрощаться с жизнью.
— И что тебе нужно? — Паша вдруг на секунду представил Софию и вдруг понял, как это мгновение счастья навсегда ускользает от него.
— Как ни странно — я хочу тебе помочь, — теперь его лицо приняло серьезное выражение, — ты попал в самую середину очень серьезных схем, и выбраться тебе из всего этого будет непросто.
— Ты не ответил на вопрос.
— А ты ещё умнее, чем кажешься на самом деле, — Глеб улыбнулся и, кивнув подбородком в сторону автомобиля, добавил: — Давай отъедем и спокойно поговорим.
Паша молча сел в машину, Глеб сел на пассажирское сиденье. Паша выехал со двора и поехал в сторону центра.
— Как ты сам уже мог догадаться, ситуация сложная. С одной стороны есть кавказцы, которые хотят поучаствовать в дележке завода, с другой стороны — представители Центрального региона страны, которые не привыкли вообще ни с кем делиться, а хотят забрать весь пирог себе. — Глеб говорил уверенно и спокойно. Только сейчас Паша заметил, что у него было характерное поведение человека, воевавшего в горячих точках.
— И есть еще некая сила, — продолжал он, — представители которой хотят через третьих лиц взять управление заводом под себя с одной лишь целью — развалить его. Именно личности этих людей нам необходимо выяснить.
— А при чем тут я? — спросил Паша. — Я про все это узнал только вчера.
— Скажу тебе прямо, Павел, и, может быть, это прозвучит грубо, но ты пешка в этой игре, и чаще всего ради выгодной комбинации пешкой просто жертвуют.
— И тогда что ты мне можешь предложить, раз по твоему раскладу моя партия сыграна? — спокойно и с некоторым смирением спросил Паша.
— Я хочу, чтобы ты, Павел, еще подольше побегал и покоптил небо, — резко ответил Глеб.
Некоторое время они ехали молча.
— Припаркуйся здесь — я выйду, — произнес Глеб, и Паша остановился возле тротуара оживленной улицы в центре города.
— Все, что тебе сейчас нужно, это найти кейс, — продолжил Глеб инструктировать Пашу, — и наблюдать. Рано или поздно люди проявят себя, и тогда мы уже сможем взяться за дело. Но пока про наш с тобой разговор никто не должен знать. Как только станут явны другие участники этой игры, от тебя мы отстанем, и тогда ты можешь уехать подальше, например, с Софией, так кажется зовут эту брюнетку?
Паша резко повернул голову и посмотрел на Глеба.
— Не удивляйся, ты для нас как на ладони, — улыбнулся Глеб и продолжил: — Но продолжай вести себя естественно. Какие у тебя отношения с капитаном Пташкиным?
— Особо никаких, — осторожно ответил Паша.
— Как я понимаю, он обещал тебе какие-то бумаги? — Глеб казалось, знает все, отчего Паше стало особенно неуютно. — Ни в коем случае не показывай эти бумаги Мураду. Он парень горячий — может начать палить налево и направо и распугает большую рыбу.
— А что мне с ними делать? — спросил Паша.
— Уничтожь, или лучше передай мне, — Глеб взялся за ручку двери, — и вот еще… Присмотрись к своему другу Артёму — он, кажется, не только на Степаныча работает.
Паша удивленно посмотрел на Глеба. Тот, отвечая на его взгляд, произнес:
— Сейчас, в твоем положении, никому нельзя доверять.
— Кроме тебя, да? — усмехнувшись, спросил Паша.
— Получишь бумаги — держи при себе, а лучше сразу звони мне в любое время дня и ночи, — не отвечая на его вопрос, произнес Глеб, протягивая ему визитную карточку, на которой был только номер телефона, — и береги себя.
Он вышел из машины и скрылся в толпе. Паша сунул визитку в карман куртки и прижался лбом к рулю и подумал о том, что будет дальше. Он вновь вспомнил Софию. Ему хотелось взять её и уехать с ней куда-нибудь далеко отсюда. Он вдруг понял, что впервые за последнее время у него появилась надежда. Он действительно видел в ней способ завязать с этой жизнью раз и навсегда. Нужно только найти деньги и исчезнуть. Он вспомнил про Артёма и про документы, которые он предлагал сделать. Но тут же вспомнил и про то, что сказал Глеб про Артёма. Но Глебу тоже верить нельзя — как только он станет не нужен, его уберут или упекут так, что он никогда оттуда не вернётся. Но он прав в одном — при Артёме лучше не трепаться.