Вечером в доме Гавриловых стояла гробовая тишина, натянутая, как струна. Ужин никто и не думал готовить, хотя давно пора. Вера Петровна, добившаяся своего, сидела в своей комнате и с ужасом думала: «Ну вот, доказала. А что дальше?» Чувство торжества сменилось тягостным предчувствием беды.
Из комнаты молодых доносились приглушённые, но яростные голоса.
— Я же говорила, что это всё не просто так! — кричала Оля. — Ты всё время на неё смотришь! Тебе скучно со мной? Ты меня не любишь! Зачем же тогда клялся в любви, если через неделю после свадьбы с моей подругой кокетничаешь, — Оленька тихо завыла, и у матери, которая сидела в соседней комнате, сжалось сердце.
— Да я ничего такого! — отбивался Борис. — Это она ко мне пристаёт! Прилипла как банный лист.
— Ага, конечно! А ты, бедный, невинная овечка, ничего сделать не мог! Убирайся из моей спальни! Иди в беседку ночуй! Комары хоть заедят того, кто смотрит на чужих женщин!
Дверь распахнулась, и на пороге появился Борис с подушкой и одеялом в руках. Лицо его было мрачным.
— Спокойной ночи, — бросил парень в пространство и направился в сад.
Ночь, надо сказать, была восхитительной. Луна, огромная и круглая, как голова сыра, висела в бархатном небе, усыпанном звёздами. Но Борису было не до романтики. Беседка, милая и уютная днём, ночью превратилась в филиал ада. Комары, эти крылатые вампиры, с радостным писком атаковали его со всех сторон.
— Да чтоб вас! — бормотал Борис, отбиваясь полотенцем. — Ну, теща, погоди! Ответишь за мои страдания! Оля, дура, поверила…Даже выслушать меня не захотела… Алиса… эх!
Борис не сомкнул глаз до утра, обдумывая план контрудара.
А на следующее утро, когда зять Веры Петровны, помятый и искусанный, отправился на речку с удочками, чтобы хоть как-то прийти в себя, а Алиса уехала на рынок за свежими фруктами, Ольга совершила роковой шаг. С тёмными кругами под глазами от бессонной ночи, она направилась к соседу.
Андрей Семенович как раз колол дрова. Увидев Олю, он отложил топор.
— Оленька? Что случилось? Лицо-то у тебя… будто тебя катком утюжили. Ну-ка, иди сюда, детка, рассказывай что случилось!
— Дядя Андрей, — голос Оли дрогнул, и слёзы, скопившиеся за всю ночь, хлынули ручьём. — Я не знаю, что мне делать… Борис… он… он флиртует с Алисой! Я сама видела!
Лицо Андрея Семеновича, обычно доброе и спокойное, стало тёмным, как грозовая туча. Алиса была его светом в окошке, смыслом жизни после смерти жены. И мысль о том, что какой-то молокосос, зять его лучшей подруги, смеет заглядываться на его дочь, привела его в ярость.
— Что-о? — проревел он так, что с ближайшей яблони посыпались недозрелые яблоки. — Он посмел? Флирттовать с моей дочкой? Да я ему…
— Он, наверное, сейчас на рыбалке, у старого дуба, — всхлипывая, сообщила Оля.
Андрей Семенович ничего не ответил. Он развернулся и тяжёлой походкой пошёл в сторону рощи. В руках он по-прежнему сжимал топор. К счастью, Андрей Семенович был человеком трезво мыслящим и просто швырнул топор у калитки. Но кулаки его были сжаты.
Борис, надо отдать ему должное, был начеку. Сидя с удочкой на берегу, он всё проанализировал и понял, что Оля могла пойти жаловаться. Поэтому, когда из рощи на него, как медведь, вышел Андрей Семенович, Борис был не столько напуган, сколько готов к диалогу.
— Ты, гад ползучий! — зарычал Андрей Семенович, подходя вплотную. — Ты свою жену вздумал обманывать? На мою дочь заглядываешься? Да я тебя, молокососа…
— Андрей Семенович, подождите! — попытался вставить слово Борис, отступая к воде.
Но Андрей Семенович был вне себя. Он кинулся на Бориса, схватил его за грудки, и оба, потеряв равновесие, с грохотом повалились в неглубокую, но холодную воду реки.
Картина была достойна кисти великого мастера: два взрослых мужика, сидя по пояс в воде, отчаянно молотили друг друга по плечам и спине, больше похожие на дерущихся медведей, чем на смертельных врагов.
— Да выслушайте же меня! Я все объясню! — выкрикнул Борис, выплеснув в Андрея пригоршню воды. — Это всё ваша, то есть, наша Вера Петровна придумала! Она Алису подговорила меня соблазнять, чтобы проверить!
Кулак Андрея Семеновича, занесённый для очередного удара, замер в воздухе.
— Чего?! — ошалело спросил он. — Вера? Не может быть… Она не могла такое допустить… придумать… Зачем ей? — округлил глаза сосед.
— Могла, как оказалось! Моя теща еще и не такое может! Сам не ожидал! — отфыркиваясь, сказал Борис, выбираясь на берег. Он был мокрый, в тине, с подбитым глазом, но полный праведного гнева. — Спросите у своей дочери! Она мне сама всё рассказала! Ваша лучшая подруга, Вера Петровна, можно сказать, мой личный враг номер один!
Андрей Семенович медленно поднялся из воды. Он был мокрый, злой и… страшно разочарованный. Он смотрел на Бориса, и гнев потихоньку уступал место горькому пониманию.
«Вера… Интриганка? Нет, не может быть…»
Но в глубине души он уже понимал, что может и это открытие ранило его больнее, чем кулак Бориса.
Спустя несколько минут, мужчины сидели на скромном, отдающем сыростью берегу, как два провалившихся в воду буйвола – мокрые, помятые и внезапно уставшие от собственной глупости. Вода с них стекала ручьями, образуя на песке лужицы. Борис тщетно пытался отскрести с джинсов прилипший речной ил, а Андрей Семенович смотрел вдаль, на играющую бликами реку, и его лицо выражало такую скорбь, будто он только что потерял что-то очень-очень важное.
— Ну, так что выходит? — хрипло проговорил Борис, осторожно ощупывая свой обещающий превратиться в фингал глаз. — Я, значит, по вашему разумению, Казанова последней руки, да? За всеми дочками в округе ношусь? Я не такой, поверьте, — Борис приложил руку к сердцу и посмотрел печально на Андрея Семеновича. — Я Оленьку люблю и никто мне больше не нужен.
Андрей Семенович тяжело вздохнул. Злость ушла, оставив после себя горький осадок.
— Ладно, парень, прости… Погорячился. Но с чего ты взял, что Вера… что это её рук дело?
— Да Алиса мне сама всё и рассказала! Я же Вам говорю! — воскликнул Борис. — Ваша дочка, между прочим, очень адекватная девушка! Она сразу поняла, что Вера Петровна съехала с катушек, и предупредила меня. Говорит: «Боря, теща твоя послала меня к тебе, чтобы я тебя проверила на вшивость». Я чуть в обморок не грохнулся!
Молодой человек с таким жаром рассказывал, с такой обидой в голосе, что усомниться в его словах было невозможно. Андрей Семенович медленно покачал головой, и в его глазах что-то надломилось.
— Не могу поверить… Вера… Мы с ней с детства дружим. Я-то думал, она умная, добрая женщина. А она оказывается… интриганка. Подстроить такую низость… Своей же дочери и зятю подножку подставить.
Андрей Семенович замолчал, срывая травинку и запуская её в воду. Тишина повисла тягучая, нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков и плеском воды. Казалось, сама природа затаила дыхание, ожидая откровений.
— Понимаешь, Борис… — начал Андрей с неожиданной мягкостью. — Я Вере многое прощал. И её вечное ворчание, и её подозрительность. Потому что… — он замялся, подбирая слова. — Потому что я её, черт побери, давно люблю.
Борис, который как раз пытался вытряхнуть из кед песок, замер с открытым ртом.
— В смысле?! — выдавил он. — Вы…мою тёщу Веру Петровну? Да вы что, дядя Андрей? Серьёзно?
— А что тут смешного? — с лёгкой обидой в голосе сказал Андрей. — Она же женщина хоть куда! И в сорок пять лет – огонь! Я всё ждал, когда она одумается после своих неудачных браков. Ждал, когда она поймёт, что рядом с ней есть человек, который её по-настоящему ценит. Боялся сделать первый шаг… Как дурак! Чтобы не потерять её дружбу. А она, выходит, всё это время в своих подозрениях копошилась.
Он говорил тихо, но с такой болью и такой надеждой, что Борису стало даже неловко. Парень посмотрел на этого крепкого, седеющего мужчину, сидящего по пояс в мокрой одежде, и увидел в его глазах такую тоску, что сердце сжалось.
— Ну, дядя Андрей… — смущённо пробормотал Борис. — Это ж… Это ж надо так! А мы тут с вами дерёмся, как пауки в банке.
— Вот именно, — горько улыбнулся Андрей Семенович. — А могли бы уже давно союзниками быть. Я думаю… — он посмотрел на Бориса прямым, открытым взглядом. — Я думаю, что мы с Верой Петровной могли бы быть вместе. И жить счастливо и спокойно. Без этих дурацких проверок и интриг. Это же… любовь, понимаешь?
Слово «любовь», прозвучавшее на фоне кваканья лягушек, повисло в воздухе, такое простое и такое сложное одновременно. Борис, на мгновение растерялся. И Андрей Семенович, и Вера Петровна казались ему такими взрослыми, пережившими многое и уже не оставившими попытки наладить свою личную жизнь. Боря думал, что вот родятся у них с Олей дети и теща будет нянчить внуков, будет выращивать на даче клубнику для малышей, потом на пенсию выйдет.
Сейчас Борису даже стыдно стало! Он понял вдруг, что Вера Петровна совершенно одинокая женщина, которая могла бы влюбиться, выйти замуж, а не только за внуками присматривать.
— Ну, если это любовь, — с некоторым сомнением произнес он, — то тогда у Вы, Андрей Семенович, не должны сидеть, сложа руки! Нужно действовать, а не топором махать.
— Не напоминай, — отмахнулся Андрей. — С дуру бывает. Но теперь-то я всё понял. Понял, почему Вера такая. Она просто несчастна. И боится нового удара. Вот и строит из себя сторожа у семейного очага.
Он поднялся, отряхиваясь. Мокрые штаны отяжелели и неловко болтались.
— Так что же нам теперь делать? — спросил Борис, тоже вставая. Он чувствовал себя соучастником чего-то важного, почти заговорщиком.
Андрей Семенович положил ему руку на плечо.
— Борис, ты парень, как я погляжу, не промах. И с чувством юмора у тебя всё в порядке. Может, подумаешь, что с этой ситуацией можно сделать? А? Чтобы и овцы были целы, и волки сыты? А вернее, чтобы Вера моя наконец-то перестала строить из себя железную, непробиваемую женщину и позволила мне поухаживать за собой.
В глазах Бориса зажглась искорка азарта. Месть тёще была хороша, но помочь тёще стать счастливой – это был уже уровень мастера!
— Андрей Семенович, — с важным видом заявил парень. — Я подумаю! Подумаю и такой план разработаю, что все ахнут! И тёща моя будет у Ваших ног!
— Только без крайностей! — строго сказал Андрей. — Без подвохов и этих ваших молодёжных фокусов. Всё должно быть честно и по-взрослому.
— Будет все честно! — заверил его Борис, в голове у которого уже начали роиться самые фантастические и бредовые идеи. Боря уже размечтался как его теща и Андрей Семенович будут счастливы, поженятся. Да и от них с Олей теща отстанет — это тоже хорошо! Будет заниматься своей личной жизнью, а не личной жизнью дочери и зятя.
Мужчины побрели обратно к дачам – мокрые, грязные, но неожиданно проникшиеся друг к другу симпатией. Два заговорщика, объединённые одной целью – устроить личную жизнь вечно всем недовольной Веры Петровны.
А над рекой сгущались вечерние сумерки, и где-то вдали запела соловьиная трель. Казалось, сама природа одобряла их неожиданный союз. Впереди была битва за любовь, и оба они – и молодой зять, и зрелый вдовец – были полны решимости в этой битве победить.
****
На следующее утро Борис отправился в город, где уже второй день Ольга сдавала экзамены.Город встретил Бориса удушающей жарой и запахом раскаленного асфальта. После дачной свободы квартира показалась тесной клеткой. Воздух стоял тяжелый, неподвижный. Даже мухи на подоконнике лениво дремали, не в силах летать.
Борис переступил порог с чувством выполненного долга. Он провел блестящую разведку, заключил неожиданный союз и привез с собой тайну, которая могла перевернуть всё. Но всё его воодушевление разбилось о ледяной взгляд жены.
Оля стояла посреди зала, скрестив руки на груди. Лицо её было бледным и решительным. Рядом на стуле лежала какая-то папка.
— Привет, — сказал Борис, стараясь звучать как ни в чём не бывало.
— Здравствуй, — ответила Оля, и её голос звенел, как тонкое стекло. — Я тут кое-что обдумала, пока тебя не было.
Борис почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
— Оль, давай не будем…
— Будем, — перебила она. — Я не намерена молча наблюдать, как мой муж и моя подруга строят у меня на глазах любовные отношения. Я подаю на развод.
Борис внимательно посмотрел на жену и понял, что Оля не шутит. В её глазах была настоящая, выстраданная боль.
— Оленька, — сказал он тихо, отбросив все шутки. — Ты должна выслушать меня. Я расскажу тебе всю правду. Ты сейчас услышишь такое, что у тебя волосы дыбом встанут.
— Оправдываться собрался? — язвительно бросила она.
— Нет. Говорить правду. Садись. Выслушай меня, а потом решай как поступить!
Оля нехотя опустилась на диван. Борис сел напротив, взял её холодные руки в свои.
— Начну с главного, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я никогда не изменял тебе и не собирался. С Алисой у нас ничего не было и быть не могло. Всё, что ты видела – это спектакль.
— Очень убедительно, — фыркнула Оля, пытаясь отнять руки.
— Подожди. Спектакль, режиссёром которого была твоя мама.
Оля замерла, уставившись на мужа с немым вопросом.
— Что?.. Что ты несешь?
— Твоя мама, Вера Петровна, — терпеливо продолжал Борис, — задумала проверить меня на верность. Она боялась, что я такой же гуляка, как её бывшие мужья. Поэтому она сама подговорила Алису… флиртовать со мной. Чтобы посмотреть, поддамся ли я на искушение.
Лицо Оли выражало полное непонимание, словно он говорил на древнекитайском.
— Мама? Причём тут мама? Ты что, валишь всё на неё?
— Спроси у Алисы! — горячо воскликнул Борис. — Она сама ко мне подошла и всё рассказала! Сказала: «Боря, твоя тёща наняла меня, чтобы я тебя соблазнила». Я чуть с катушек не съехал! А потом решил тёщу позлить, стал подыгрывать. А ты… ты увидела и всё неправильно поняла!
Оля молчала, переваривая информацию. Щёки её мгновенно покраснели от нахлынувших чувств – сначала неверия, потом стыда, потом гнева.
— Мама… Это… Это уже ни в какие ворота не лезет! Как она могла?! Это же настоящее предательство!
— Она хотела как лучше, — вздохнул Борис. — Очень уж у неё жизнь была тяжелая. Два брака рухнуло. Шутка ли? Но это ещё не всё.
— Что может быть ещё хуже? — почти простонала Оля.
— А вот что, — Борис наклонился к ней ближе и понизил голос, как бывало, когда в детстве делился самой важной тайной….
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.