Стоила она примерно 200 долларов.
В октябре 2025 года героем авторской рубрики обозревателя «СЭ» Юрия Голышака — «Голышак ищет» — стал советский и российский хоккеист, вратарь Алексей Червяков.
Червяков выступал за воскресенский «Химик» (1982–1983, 1988–1993, 2000–2002), ярославское «Торпедо» (1983–1986, 1995–1996), «Спартак» (1986, 1996–1998), СКА МВО (1986–1988), ЦСКА (1988), электростальский «Кристалл» (1998–1999), «Витязь» (1999–2000).
Также он являлся участником чемпионата мира 1995 года в составе сборной России и победителем молодёжного чемпионата мира 1984 года.
В отрывке ниже — рассказ Червякова о командировках и дисквалификации.
Выезды в командировки
— Великий тренер Ерфилов посмеивался — все юношеские сборные, оказавшись за границей, начинали чистить лавки. Выходят хоккеисты из магазина — звякает барьер. Что-то выносят под курткой. Всю команду ставят вдоль стены, выворачивают карманы.
— Было такое. Хотя тема сложная. В Союзе-то ничего не купишь! Только в «Березке» что-то можно отыскать. А за границей раздолье в любом магазине. Приезжаешь туда — крышу сносит!
— Прекрасно понимаю.
— Это потом стало звенеть. Я застал времена, когда выноси что хочешь. Никто не заметит. Что понравилось, надеваешь. Сверху накидываешь свою одежду — и назад. Отличались обычно ребята с периферии. Что попало под руку — то и тянули. Один натаскал к отъезду баул джинсов.
— У вас получалось?
— Помню, захожу в магазин. Прямо передо мной лежит куртка. Такая, знаешь... Как у летчиков. Кожаная, с мехом. Нутром чую — мой размер! Просто оцепенел.
— Такая долларов двести стоила.
— Это было в Швеции. Со мной Колька Борщевский и третий кто-то. С Колей еще один эпизод вышел. Ты напомни, я расскажу. А тогда шепчу: «Коль, отвлеките ее!» А Коля боялся всего. Чтоб что-то стащить — не его история. Но тогда продавщицу заболтали, она куда-то пошла. Я эту куртку в баул — и сбежал. Вот это была вещь.
— В Союзе не продали?
— Не сразу. Хоть просили сколько раз! Потом все-таки уломали. Еще был случай — в олимпийской сборной нам подарили майки «Канада — СССР». Такие красивые, с клюшками. Как-то приезжаю в Горький, на мне эта майка. Подходит гражданин с Кавказа: «Слюшай, друг, продай майку! Любые деньги дам!» Я заинтересовался — что значит «любые»? Тот обрадовался: «100 рублей дам!» Я не отдаю. Он поднимает ставки: «200!» — «Не...» — «300 рублей даю! Ты что?!»
— Ушам не верю.
— Я отказываюсь. Сижу, размышляю — а правильно ли не отдал? Вдруг сбоку сдавленный голос: «500 даю...»
— Министерская зарплата.
— Я так и не продал! Вот что уперся? Не знаю. За пятьсот-то надо было отдавать.
«Магниты» отличились»
— Мне вот сейчас вспомнилась давняя заметка из «Советского спорта». Вас же где-то поймали, дисквалифицировали... Не обманывает память?
— Было. Как раз в тот сезон, когда «Химик» второе место занял. Я поехал с олимпийской сборной. Воровать не собирался, честное слово. Это в юности азарт, а в возрасте дошло: еще попадешься, ну на фиг! За границей я был часто, насмотрелся на роскошь. Не так шокировало.
— Так что стряслось?
— Жил в номере с Игорем Никитиным. Пойдем, думаем, прогуляемся. Заходим в магазин — а оттуда как ошпаренные выскакивают Востриков и Димка Квартальнов. Как потом оказалось, их охрана срисовала — ну и рванули. А мы-то не знали! Ходим и ходим себе по магазину. Набрали на 150 долларов. Кассеты, бижутерия бабская... Кассу еще не прошли — оп!
— Что «оп»?
— Два охранника спереди, два сзади. Взяли в окружение. Но то, что кассу нам пройти не дали, было их ошибкой. Указывают: «А что это у вас?» — «Да мы все оплатим, вот деньги...» В этот момент в магазин заходит Толстиков, начальник делегации. Видит, как нас принимают.
— Это бывший вратарь ЦСКА?
— Совершенно верно. Вся история — минут на 20. Мы выложили 150 долларов — и на волю. Жалко было, конечно, доллары за эту *** отдавать, но куда денешься. Вроде тема исчерпана, да? Но возвращаемся в Москву. Собрание по поездке — Васильев встал, отчитался. А людей в том турне попалось много! Прямо с перебором. Особенно «магниты» отличились.
— Магнитогорские?
— Да. Их потом и званий лишали, и дисквалифицировали. Васильев договорил, садится — и вдруг голос Толстикова: «Владимир Филиппович, у вас же еще был инцидент с Червяковым и Никитиным...» При том что вопрос решился на месте. У некоторых до суда дошло.
— В Москве?!
— Нет, в Канаде. Правда, после этих судов отпускали, но все-таки. У нас-то пустяк! Так что думаете? Лепят дисквалификацию до конца сезона, на 12 матчей. Пришлось брать из Казани вратаря Киряхина, он доигрывал.
— Зачем Толстиков так выступил?
— Сплавить меня.
— Для чего?
— А зачем ему «Химик»? Он-то из ЦСКА!
— Все ясно. Вы просили про Борщевского напомнить.
— А, Коля! Еду за сборную как раз к тренеру Ерфилову. В Рыбинске собрали всю лучшую молодежь, 70 человек. На три состава, друг против друга играли. Коля Борщевский в моей команде. Первый матч — Коля не забил ни одного гола. В раздевалке сидели рядом. Вижу — Борщевский плачет!
— Надо же.
— Говорю: «Ты чего?» -«Не забил...» — «Да брось, Коль. Ерунда какая!» Насилу успокоил. На второй матч выходим — он пять кладет! Очень ярко начинал в минской «Юности». Руки фантастические, быстрый. В раздевалке толкаю его: «Коль, как? Уже не плачешь?» — «Да ладно...» Он и стал звездой потому, что вот так относился к неудачам.