Казнь через сожжение применялась на Руси и в России с XV века до первой половины XVIII столетия прежде всего по делам о ереси, богохульстве, «чародействе», а также за умышленные поджоги. Источники права, судебные акты и летописи позволяют проследить, как эта форма наказания появлялась, закреплялась в нормах и постепенно сходила на нет.
Правовые основания
На русской почве хорошо знали византийские церковно-правовые сборники. В «Номоканоне» патриарха Фотия (IX век) за чародейство предусматривалось сожжение (титул IX, гл. 25). Насколько византийские нормы прямо действовали в русской практике — вопрос дискуссионный, хотя «Кормчие книги» и переводы Номоканонов широко ходили в рукописной традиции.
Конкретные формулы наказания закрепили уже русские кодексы раннего Нового времени:
- Соборное уложение 1649 года: сожжение за хулу на Бога, Богородицу, святых и Крест (гл. I, ст. 1); за умышленный поджог города и дворов (гл. II, ст. 4; гл. X, ст. 228); для «совратителей к своей бусурманской вере» (гл. XXII, ст. 24).
- Указ Алексея Михайловича 1653 года — о наказании колдунов.
- Воинский артикул Петра I (1716): сожжение для «чернокнижников», если «вред кому учинил или с диаволом обязательство имеет» (арт. 1); за умышленные поджоги военными (арт. 178); по «великости нарушения» — для фальшивомонетчиков (арт. 199).
- Позднее — именной указ Анны Иоанновны от 25 мая 1731 года «О наказании за призывание волшебников и о казни таковых обманщиков».
Ранние свидетельства и доузаконительная практика
Хотя в древнейших судных списках вид казни обычно не прописывался, летописи фиксируют случаи сожжения. В 1227 году в Новгороде сожгли четырёх волхвов. Псковские хроники упоминают сожжения «ведьм» (1411) и поджигателей; Псковская судная грамота (1467) вид казни не детализует, но практика была известна.
Кормчая книга 1284 года, опираясь на византийские прецеденты, предписывала сжигать еретические книги «на темени их», что отражает жёсткое отношение к ереси и волхвованию.
Расширение применения в XVI–XVII веках
Судебники 1497 и 1550 годов расширили сам объём смертных казней (формула «казнити смертною казнию»), а конкретные формы, включая сожжение, диктовались разбирательством. В конце XV века борьба с «ересью жидовствующих» привела к публичным наказаниям: на соборе 1490 года еретиков отлучили, а в 1504-м — казнили, в том числе сожжением (точные числа спорны, но хроники называют имена и добавляют «и иных многих»).
В XVI веке сожжение применяли и за нарушения церковных запретов и «чародейство». При патриархе Иове (конец XVI — начало XVII вв.) наказание за богохульство сожжением «в срубе» стало обычной мерой; сам Иов оправдывал жёсткость в сочинениях. Английский посланник Джайлс Флетчер отмечал редкость «дел веры», но приводил пример длительного заключения с последующим сожжением супружеской пары в Москве.
В 1590–1591 годах по царскому приказу в Астрахани сожгли «колдунов». На рубеже веков известны казни за отступление от христианства (пример «Смирного», 1605), где приговор сочетал пытки и финальное сожжение.
Закон и церковная власть после 1649 года
С принятием Соборного уложения 1649 года сожжение получило чёткую законодательную опору, а церковная реформа патриарха Никона и собор 1666–1667 годов, предавший старообрядцев анафеме, сделали возможными массовые репрессии. Формально казнь исполняли светские власти, но по прошениям и решениям духовенства: духовный суд «посылал» обвиняемого «к градскому» для пыток и исполнения.
Во второй половине XVII века источники фиксируют целую серию казней: сожжения старообрядческих проповедников (Вавила, 1666; Филипп, 1676; поп в Черкасске, 1677 и др.), мирян и монахов, а также показательные расправы «в срубах». Указы 1682–1684 годов при царевне Софье прямо предписывали после троекратного «вопросу» непокорных «зжечь». Иностранцы сообщали о многочисленных сожжениях раскольников на Пасху 1685 года по инициативе патриарха Иоакима. Русские историки XVIII века (В. Н. Татищев) оценивали масштаб преследований резко критически.
После смерти Иоакима (1690) волна именно сожжений заметно спадает, хотя отдельные приговоры встречаются и в эпоху Петра I.
XVIII век: редкие, но резонансные казни и уход практики
Формальная норма из Уложения 1649 года сохранялась, и в первые десятилетия XVIII века сожжение ещё применяли в исключительных случаях:
- 1714 — в Москве на Красной площади сожжён Фёдор Иванов за святотатство (иконоборство); приговор оформляли совместно духовная и светская власти.
- 1716–1721 — дела о «чернокнижии» и поддельных «чудесах»; по указу 1721 года сожжён диакон Василий Ефимов.
- 1730-е — ряд приговоров к сожжению за богохульство, отступление от православия, «волшебство»: Филипп Сизимин, Иван Столяр (1730), Яков Яров в Симбирске (1736), Александр Возницын и его «совратитель» еврея Борух Лейбов (Санкт-Петербург, 1738), Тойгильда Жуляков (Екатеринбург, 1738) и Кисябика (Катерина) Байрясова (1739) — оба за возвращение в ислам после крещения.
Последний известный приговор к сожжению вынесли в декабре 1762 года Андрею Козицыну в Яренске по делу о «колдовстве». Но он уже не был утверждён: в 1754 и 1760 годах Сенат фактически ввёл мораторий на смертные казни, и приговор заменили каторгой. Это знаменует фактический отход от сожжения как вида наказания в Российской империи. Для сравнения: в Европе живого человека по приговору суда в последний раз сожгли (предварительно удушив) в 1804 году; ещё в 1835-м встречались не вступившие в силу приговоры.
Итоги
Сожжение в русской и российской правовой традиции прошло путь от эпизодической меры, отражённой в летописях и византийских правовых авторитетах, к норме писаного права XVII века и практической репрессивной политике в эпоху церковных расколов — и далее к быстрому завершению в XVIII столетии под влиянием общеевропейских представлений о наказании, петровской секуляризации и сенатских ограничений смертной казни. Источники показывают, что чаще всего этот вид казни применяли по мотивам религиозной юрисдикции — за ересь, богохульство и «чародейство» — а также за тяжкие поджоги. К середине XVIII века сожжение окончательно исчезает из практики, оставаясь памятником жёсткой правовой культуры раннего Нового времени.