Звонок раздался поздно вечером, когда я уже собиралась лечь спать. Незнакомый номер. Обычно я не беру трубку в такое время, но рука потянулась сама.
— Алло?
— Здравствуйте, это Марина Петровна? — женский голос звучал натянуто, будто говорившая с трудом подбирала слова.
— Да, слушаю вас.
— Меня зовут Ольга. Я... мне очень неловко, но вы должны знать. Ваш муж... Виктор...
Дальше она говорила ещё что-то, но я слышала уже через вату. Слова падали тяжёлыми камнями: встречи, полгода, она не знала, что он женат, случайно увидела нашу совместную фотографию в его телефоне. Извинялась. Плакала. Говорила, что сама не понимает, как так вышло.
Я положила трубку, не попрощавшись. Села на край кровати и уставилась в стену. В комнате было тихо. Слышалось только, как тикают часы на кухне. Те самые часы, которые мы выбирали вместе на блошином рынке лет десять назад. Виктор тогда торговался с продавцом, а я стояла рядом и смеялась, потому что он был таким забавным, когда пытался показаться строгим.
Дверь хлопнула — это он вернулся. Задержался на работе, как обычно в последнее время. Я слышала, как он разувается в прихожей, вешает куртку, идёт на кухню. Звук льющейся воды. Потом шаги в спальню.
— Маринка, ты ещё не спишь? — голос усталый, обыденный.
Я молчала. Смотрела на него и не узнавала. Передо мной стоял мужчина, с которым я прожила тридцать два года. Родила от него двоих детей. Пережила смерть его матери, мою операцию, переезд в другой город и обратно. Мы были одним целым. Я так думала.
— Что случилось? — он присел рядом, коснулся моего плеча.
— Мне звонила Ольга.
Его рука замерла. Лицо стало белым, как мел. Губы приоткрылись, но он не произнёс ни слова. И в этой тишине я поняла — это правда. Всё правда.
— Витя, скажи хоть что-нибудь.
Он отвёл взгляд. Встал. Прошёлся по комнате. Потом остановился у окна, спиной ко мне.
— Прости. Я не хотел, чтобы ты узнала. Это было... глупо. Я всё закончил уже две недели назад. Она не должна была тебе звонить.
— Две недели назад? Значит, полгода ты врал мне в глаза?
— Маринка, это не то, о чём ты думаешь...
— А о чём же? — я встала, подошла к нему. — Расскажи мне, о чём я должна думать, когда мой муж полгода встречается с другой женщиной? Что мне, радоваться, что ты такой молодец, сам всё прекратил?
Он обернулся. В его глазах я увидела не раскаяние, а какую-то растерянность. Как будто он сам не понимал, что происходит.
— Я устал, — тихо сказал он. — Просто очень устал. От работы, от жизни. Она была... другой. С ней было легко. Но я люблю тебя, Марина. Всегда любил.
— Не надо, — я отступила. — Не говори мне сейчас о любви.
Мы стояли друг напротив друга в нашей спальне, где на стенах висели фотографии наших детей, внуков. Где на полке лежали старые открытки, которые он дарил мне на каждую годовщину. Где всё дышало нашей общей жизнью. И эта жизнь вдруг показалась мне чужой.
Он ушёл на диван в гостиную. Я легла, но не спала до утра. Просто лежала и смотрела в потолок. Думала о том, что всё это время, пока я готовила ужины, стирала его рубашки, переживала, когда он задерживался, он жил в двух мирах. В одном была я — жена, мать его детей, привычная. В другом — она, та самая лёгкость, от которой он устал.
Утром мы встретились на кухне. Он сидел за столом с кружкой остывшего кофе.
— Что теперь? — спросил он.
— Не знаю.
— Марина, я хочу всё исправить. Дай мне шанс.
Я налила себе чай. Села напротив. Посмотрела на его руки — те самые руки, которые держали меня, когда я рожала, которые гладили по голове, когда мне было плохо.
— Шанс? — переспросила я. — А у меня был шанс знать правду? Или хотя бы почувствовать, что что-то не так?
— Ты же всё равно чувствовала.
Эта фраза ударила больнее всего. Потому что он был прав. Я чувствовала. Последние месяцы он был каким-то отстранённым. Меньше разговаривал, реже смотрел в глаза. Я списывала на усталость, на возраст, на рутину. Мне было удобно не замечать. А теперь он обвинял меня в том, что я не захотела увидеть очевидное.
— Уходи, — сказала я.
— Марина...
— Уходи, Витя. Мне нужно время.
Он собрал вещи в сумку и ушёл. Я слышала, как хлопнула входная дверь, потом завёлся мотор его машины. Села у окна и смотрела, как он уезжает. Странно, но слёз не было. Было пусто.
Дети узнали через несколько дней. Сын Денис примчался сразу. Сидел на кухне, хмурился, сжимал кулаки.
— Мам, ты серьёзно? Он тебе изменил, а ты его просто отпустила? Надо было устроить скандал! Надо было...
— Что надо было? — устало спросила я. — Кричать? Бить посуду? И что, он бы вернулся? Остался из чувства вины?
— Но так же нельзя!
— Денис, я не для того прожила тридцать два года с этим человеком, чтобы в финале превращаться в базарную бабу. Он сделал выбор. Я сделала свой.
Дочь Катя позвонила вечером. Говорила тихо, осторожно.
— Мама, ты как?
— Живу.
— Папа звонил. Он хочет вернуться. Говорит, что ты не берёшь трубку.
— Не беру, — подтвердила я. — Потому что нам не о чём говорить.
— Но вы же столько лет вместе...
— Именно поэтому, Катюша. Столько лет я была уверена, что знаю этого человека. А оказалось, не знала. И мне нужно время понять, хочу ли я продолжать жить с тем, кого не знаю.
Катя замолчала. Потом осторожно спросила:
— А ты его простила?
Я задумалась. Странный вопрос. Простила ли я?
— Не знаю, — честно ответила я. — Пока не знаю.
Но через неделю я поняла. Сидела на балконе с книгой. Читала плохо, мысли путались. И вдруг осознала: злость ушла. Обиды не было. Было какое-то спокойствие. Понимание. Он поступил так, как смог. Не из желания причинить мне боль, а из собственной слабости, растерянности, страха старости. Он искал подтверждения, что ещё жив, ещё интересен, ещё способен на чувства. Нашёл в другой женщине то, что перестал видеть во мне. Или я перестала ему показывать. Не знаю. И это уже не важно.
Я взяла телефон и набрала его номер. Он ответил на первом гудке.
— Марина?
— Приезжай. Нам надо поговорить.
Он приехал через полчаса. Вид был помятый, небритый, потерянный. Сел на край дивана, как гость.
— Я тебя прощаю, Витя, — сказала я сразу, без предисловий.
Он вскинул голову. В глазах мелькнула надежда.
— То есть...
— Прощаю. Честно, без камня за пазухой. Ты поступил подло, это так. Но ты человек, а людям свойственно ошибаться. Ты испугался возраста, рутины, серости. Захотел яркости. Я понимаю.
— Тогда мы можем...
— Нет, — перебила я. — Нет, Витя. Я прощаю тебя, но не для того, чтобы мы вернулись к тому, что было. А для себя. Чтобы жить дальше без этого груза, без постоянного прокручивания в голове, что же было не так. Я отпускаю тебя. По-настоящему.
Он молчал. Потом тихо спросил:
— Ты разводиться хочешь?
— Да.
— Но почему? Я же всё понял, я вернулся, я хочу исправить...
— Витя, ты не понял главного. Ты вернулся не потому, что осознал ошибку. А потому, что там, с ней, тебе тоже стало неуютно. Я не хочу быть запасным аэродромом.
— Это не так!
— Тогда скажи мне честно: когда ты был с ней, ты думал обо мне? Ты хоть раз подумал, как мне будет больно, если я узнаю?
Он молчал. И этого молчания было достаточно.
— Видишь, — я вздохнула. — Ты думал только о себе. О своих чувствах, желаниях, потребностях. А меня в этом уравнении не было. И если бы та женщина не позвонила, ты бы до сих пор молчал.
— Я боялся тебя ранить.
— Нет. Ты боялся потерять комфорт. Тёплый дом, заботу, стабильность. Ты хотел и то, и другое. Но так не бывает, Виктор.
Он опустил голову. Плечи поникли. И я вдруг увидела перед собой не изменщика, не предателя, а просто уставшего, постаревшего мужчину, который запутался в собственной жизни.
— Я не хочу тебя наказывать, — продолжила я мягче. — И не держу зла. Просто мы прошли свой путь. Вместе было хорошо, правда. Но теперь пора идти каждому своей дорогой.
— Мне страшно, — признался он. — Одному.
— Мне тоже, — кивнула я. — Но это не повод оставаться.
Мы долго сидели молча. Потом он встал.
— Спасибо, Марина. За всё. За эти годы, за детей, за то, что ты... такая.
— И тебе спасибо, Витя. Мне правда не жаль прожитого времени. Мы вырастили прекрасных детей, у нас есть внуки. Мы были счастливы. Когда-то.
Он ушёл. На этот раз я не смотрела в окно. Вместо этого достала старые фотоальбомы. Листала, улыбалась. Вот мы молодые, на свадьбе. Вот Денис делает первые шаги. Вот Катя с косичками. Семейные праздники, поездки на море, обычные будни. Столько всего было. И всё это останется со мной. Просто в прошлом.
Подруги узнали позже. Лида разозлилась:
— Ты что, с ума сошла? Простила его? После такого?
— Простила, — спокойно ответила я.
— Но он же тебе изменял! Полгода врал!
— И что, мне теперь до конца жизни носить в себе эту обиду? Превратиться в озлобленную женщину, которая всем рассказывает, какой у неё подлец муж?
— Ну... не знаю. Но просто так отпустить...
— Лида, я не просто так отпустила. Я громко сказала ему, что прощаю. Позвонила детям, рассказала всё. Подала на развод. Это не слабость, а сила. Я выбрала не тащить за собой мешок с камнями, а идти дальше налегке.
Она задумалась. Потом неуверенно кивнула:
— Может, ты и права. Просто это так необычно. Обычно женщины либо скандалят, либо молча терпят.
— Я не хочу ни того, ни другого. Хочу жить свободной.
Развод оформили быстро. Виктор не сопротивлялся, делил всё честно, даже больше мне предлагал. Я не стала торговаться. Взяла квартиру и малую часть накоплений. Остальное пусть остаётся ему.
В день, когда забирала документы, встретила его у здания суда. Стояли неловко, как незнакомые люди.
— Ну вот и всё, — сказал он.
— Да, всё.
— Маринка, если что... ты звони. Если нужна помощь или...
— Спасибо, Витя. Но я справлюсь.
Мы пожали друг другу руки. Странно. Тридцать два года, а прощаемся рукопожатием, как деловые партнёры.
Дома было тихо. Я села у окна с чаем. Смотрела на улицу, на людей, на деревья. Скоро весна. Всё расцветёт заново. И я тоже. Потому что я сделала главное — простила. Не для него, а для себя. Отпустила прошлое, освободила место для будущего.
Меня предали тихо, в спину, без объяснений и предупреждений. Но я не стала тихо проглатывать обиду и жить с этой болью. Я простила громко, открыто, честно. Сказала об этом всем, кого это касалось. Не из желания выглядеть благородной, а просто потому, что иначе не умею. Если уж заканчивать отношения, то достойно. Если прощать, то по-настоящему, без мести и упрёков.
И знаете, что самое удивительное? После того как я произнесла вслух эти слова прощения, мне стало легко. Как будто скинула с плеч тяжёлый рюкзак. Я больше не обязана ненавидеть, страдать, доказывать кому-то свою правоту. Я свободна. И это дороже любой мести.
Буду очень благодарна за вашу подписку! :)