Мы пустили сестру мужа на месяц пожить — только на месяц, так говорили все. На месяц — пока она решит свои дела, пока договорится с работой, пока найдёт другое жильё. Но месяц, теперь-то я точно знаю, легко вмещает в себя и пятьдесят, и семьдесят дней.
Квартира, в которой поселилась моя золовка, досталась мне от бабушки. Она завещала её мне задолго до моей свадьбы. А после того как я вышла замуж чаще приговорила: «Держи своё, внучка, крепко!». И я держала.
— Ты же обещала, что она всего на месяц, — я в очередной раз попыталась поговорить с Женей, когда он пришел с работы.
— Она моя сестра, ты предлагаешь ее на улицу выселить? У нее сложности...
— Никогда не поверю, что за три месяца, она не могла решить свои проблемы! Что Лидка думает, что я ее пожизненно приютила?
— Не думает она так! И переживает очень, что так складываются обстоятельства. Потерпи еще немного!
Так заканчивался почти каждый разговор - Потерпи еще немного! А как терпеть, если у меня самой родители жили за счет денег с эьлй квартиры. Я ее сдавала и им переводила.
— Две недели. Ни дня больше! На этот раз точно! Я уже объявлениео сдаче дала, так что, как хочешь, но чтобы через две недели Лидка съехала!
Прошло две недели. Я поехала к себе, как и следовало ожидать, она даже не начала складывать вещи. Лидка сидела на моём диване, закинув ноги на мой журнальный столик, и смотрела мой телевизор.
На журнальном столике стояла чашка с недопитым чаем, а рядом — тарелка с недоеденным бутербродом. По комнате были разбросаны её вещи: кофты, футболки, косметика. На стене висел её календарь с котиками. В моей квартире. На моей стене.
— Привет, — сказала она беззаботно, не отрывая взгляда от экрана. — Ты каким ветром?
Я молча оглядела комнату. В раковине громоздилась гора немытой посуды. На столе стояла пустая бутылка вина. И еще какие-то незнакомые мужские кроссовки в прихожей.
— Что это? — Я указала на обувь.
— А, это Димкины. Он иногда у меня ночует, вещи перевез. — Она пожала плечами.
— Ты водишь мужиков в мою квартиру?
— Ой, да ладно тебе, — Лидка наконец соизволила посмотреть на меня. —Димка — мой старый близкий друг.
Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Неужели она не понимает? Или делает вид?
— Лида, — сказала я максимально спокойным тоном. — Месяц давно прошел, даже две последние недели прошли. Мы договаривались, что ты съедешь.
Она посмотрела на меня удивленно:
— Но я же еще не нашла подходящую квартиру.
— А ты искала?
— Конечно! — она выглядела оскорбленной. — Я каждый день смотрю объявления.
— И?
— И ничего подходящего нет. Либо слишком дорого, либо слишком далеко от работы.
Я прикрыла глаза. Вот так всегда. Либо дорого, либо далеко, либо соседи шумные, либо потолки низкие. За три месяца она не нашла ни одного «подходящего» варианта. Потому что искала не квартиру, а отговорки.
— Лида, послушай, — я старалась звучать рассудительно. — Я понимаю твои сложности. Но мои родители зависят от денег, которые я получаю с этой квартиры. У мамы лекарства, у отца... ты знаешь его проблемы со здоровьем.
— Да-да, — она покивала с серьезным лицом. — Я все понимаю. Но ты же не выгонишь меня на улицу? Я - сестра твоего мужа. И брат мне разрешил оставаться здесь столько, сколько нужно! В семье все должны помогать друг другу.
Вот оно. Брат разрешил! Семья! Волшебные слова, от которых любой аргумент должен рассыпаться в прах. И ведь знает, что давит на больное.
— У меня уже есть квартиранты, — сказала я твердо. — Они заедут посмотреть квартиру в субботу. К этому времени ты должна съехать.
— Но куда я пойду? — В её голосе появились жалобные нотки.
— К родителям. К друзьям. В конце концов, можешь пожить у нас, пока не найдешь жилье.
Лидка фыркнула:
— У вас? В однушке? Где я там помещусь?
— А здесь ты прекрасно помещаешься? — Я начинала закипать. — Лида, это не обсуждается. У тебя есть три дня. Ну или можешь начать мне платить за эту квартиру, если не хочешь, чтобы здесь жили квартиранты.
Она надула губы как обиженный ребенок:
— Я поговорю с Женей, посмотрим, что ОН думает по этому поводу!
Ну конечно. Поговорит с братом. И мой муж, как обычно, встанет на её сторону. Потому что «сестра» и «сложная ситуация» и «неужели тебе жалко».
Вечером я ждала Женю с работы. Точно знала, что Лидка уже нажаловалась ему, выставив меня бессердечной стервой. Так и вышло.
Он даже не успел переодеться, сразу начал:
— Маш, ну что ты так с Лидой? Она расстроена до слез.
— Женя, — я скрестила руки на груди, — мы договаривались на месяц. Прошло три. Я дала ей еще две недели. Они прошли. Сколько еще?
— Ну не выгонять же её на улицу! — Он развел руками. — Она моя сестра!
— А я твоя жена! — Голос предательски дрогнул. — И мои родители нуждаются в деньгах с той квартиры. Ты это знаешь!
— Мы можем им помочь из нашего бюджета, — предложил Женя.
Я горько рассмеялась:
— Из какого бюджета, Жень? Мы сами еле сводим концы с концами. У нас ипотека, кредит за машину. А твоя сестра сидит в моей квартире, водит туда мужиков и считает это нормальным!
— Каких мужиков? — нахмурился он.
— Какого-то Димку. Его кроссовки стоят в прихожей. А на столе пустая бутылка вина.
Женя устало потер лицо:
— Дима — её коллега. Они вместе работают над проектом.
— Дома? С вином? Женя, очнись! Она пользуется нами! Пользуется тобой, твоей добротой и моей квартирой!
— Ты несправедлива к ней, — он покачал головой. — У Лиды правда сложный период. Ты знаешь, что она рассталась с парнем, с которым жила. Потом эта история на работе...
— Знаю, — оборвала я его. — Уже три месяца знаю. Но сколько можно? Все имеет границы, Жень. И моё терпение тоже.
Мы проговорили до полуночи. Я плакала, кричала, приводила разумные доводы. Женя упирался, защищал сестру, обещал, что «еще немного, и она точно съедет».
В итоге я поставила ультиматум: или Лида съезжает до субботы, или я подаю на развод. Женя посмотрел на меня долгим взглядом, будто видел впервые, потом молча вышел из комнаты. Я слышала, как он набирает номер сестры.
На следующий день меня разбудил звонок. Это была мама, её голос звучал встревоженно:
— Машенька, что там у вас происходит? Лидочка утром к нам приехала! Сказала, ты её выгнала...
Я села на кровати, не веря своим ушам:
— К вам? Что значит — к вам?
— Сидит на кухне, плачет. Говорит, ты ей съехать велела, а ей некуда... — мама говорила тихо, видимо, чтобы Лидка не услышала.
— И что она теперь... у вас жить будет? — я почувствовала, как комната поплыла перед глазами.
— Не знаю, доченька. Но не на улицу же человека...
Женя вошёл в спальню, когда я заканчивала разговор.
— Ты уже знаешь? — Я швырнула телефон на кровать. — Твоя сестрица теперь у моих родителей! У пожилых людей, которым самим тяжело!
— Нет! Зачем? — Он сел рядом. — Я разговаривал с ней вчера, сказал, что больше не буду её защищать, что ей нужно собрать вещи и съехать...
Я изумлённо уставилась на него:
— И что она?
— Разрыдалась. Сказала, что я предатель. Что бросаю её в трудную минуту. Но пообещала съехать. Я думал, она к подруге поедет...
— Нет, она поехала к моим родителям! — Я вскочила. — Нужно немедленно ехать туда!
Когда мы приехали, картина была душераздирающая: Лидка, заплаканная и несчастная, сидела на крошечной кухне моих родителей. Мама суетилась вокруг неё, наливая чай. Отец растерянно смотрел из своего кресла.
— Лида, — сказала я с порога, — собирайся, мы уезжаем.
Она подняла на меня заплаканные глаза:
— Куда? Мне некуда ехать... Твоими стараниями.
— Пока к нам, — я старалась говорить спокойно. — Там все решим, моих родителей сюда впутывать не стоит.
В комнате повисла тишина. Лидка переводила взгляд с меня на брата и обратно.
— Лида, Маша права. Собирайся, хватит уже эти показательные выступления устраивать.
Лидка закрыла лицо руками. Её плечи затряслись от рыданий. Мама бросила на меня укоризненный взгляд.
— Не плачь, деточка, — она погладила Лиду по голове. — Всё наладится.
— Нет, мама, — я подошла и мягко отстранила её. — Не надо жалеть. Лида давно не ребёнок.
Лидка подняла заплаканное лицо, вытерла слезы и пошла к выходу. Мама засеменила за ней, чтобы передать еще теплые пирожки с собой. Лида с удовольствием их забрала.
Прошло полгода. Лидка, поселившись у нас, долго не продержалась. Во-первых, ей пришлось стать очень хорошей хозяйкой, чтобы не выслушивать от брата претензии. Во-вторых, Димку к нам она приводить не могла и все чаще стала оставаться у него. Через месяц она съехала. К Димке, как выяснилось. Теперь они вместе снимают квартиру и, говорят, планируют свадьбу.
А бабушкина квартира снова сдается. Деньги регулярно приходят на счёт моих родителей. Иногда, проходя мимо этого дома, я поднимаю глаза на окна второго этажа и вспоминаю бабушку. «Держи своё, внучка, крепко!» — говорила она. И была права. Но жизнь, как всегда, оказалась сложнее любых наставлений.
Держать крепко — не значит никому не давать. Это значит знать ценность того, что у тебя есть. Эта история с Лидкой, такая болезненная тогда, теперь кажется мне важным уроком для всех нас и для меня, в первую очердь.
В жизни всегда найдутся люди, готовые пользоваться твоей добротой, пока ты сама не скажешь «хватит». И чем дольше молчишь, тем труднее потом произнести это слово.