Предыдущая часть:
Светлана была ошарашена услышанным и с трудом понимала, что происходит. Казалось, мир замер, остановился. Немного оправившись от шока, Светлана посмотрела на Таню.
— Как же так могло случиться? Почему, Танька? Почему моя Танька?
Женщине захотелось обнять подругу, забыть прошлые обиды, которые сейчас казались такими мелкими, никчемными, и разрыдаться вместе с ней. Но Светлана собрала всю волю в кулак и спокойно произнесла:
— Ладно, раз так вышло, значит, так и надо. Я еще не совсем оклемалась от этой новости, но Тань, главное, верь в лучшее. Ты справишься. За сына не волнуйся, его никто не обидит. Он будет в тепле, в заботе, и главное — с родным отцом.
Светлана еле сдерживала подступивший ком. Ей хотелось прижать к себе худую фигуру подруги и не отпускать. Но она поднялась и направилась к выходу. Остановившись на пороге, Светлана обернулась и произнесла:
— Удачи. Верь, ты точно справишься.
После слов подруги Таня не выдержала и дала волю своим эмоциям. Ее плечи содрогались от рыданий. А за стенкой, в комнате, закрыв плотно за собой дверь, уткнувшись лицом в подушку, безутешно плакала Светлана.
Таня оставила сына на скамейке у парадного, потому что не знала, как пройдёт разговор с Дмитрием и Светланой, и не хотела, чтобы ребёнок слышал возможный скандал. Когда Дмитрий и Таня вышли на улицу, ребенок бросился к матери и крепко обнял ее.
— Тёмка, сыночек, мне нужно уехать ненадолго. Помнишь, я говорила тебе, что мне придется немного побыть в больнице? Так вот, до моего возвращения ты будешь жить со Светланой и Дмитрием. Они очень добрые и хорошие люди, они присмотрят за тобой. А я, как только смогу, сразу заберу тебя.
Тане с трудом удавалось держаться. Тёма уткнулся в грудь матери и безутешно заплакал:
— Мама, не оставляй меня. Я боюсь.
— Родной, хороший. Не плачь, а то и я заплачу. Я тебя люблю, сынок.
Последняя фраза далась женщине особенно тяжело. Она поцеловала сына, вытерла покатившуюся слезу и с надеждой посмотрела на Дмитрия, который стоял как вкопанный, не имея ни малейшего представления, что будет дальше.
Мальчик был невысоким, худеньким, но поразительно похожим на Дмитрия, каким он был до армии. Светлана обратила на него внимание у парадного, когда возвращалась домой, то наверняка заметила поразительное сходство мальчишки с ее супругом.
Услышав, как хлопнула входная дверь, Светлана поняла, что Дмитрий вернулся домой и не один. Женщина вышла из комнаты и вопросительно посмотрела на мужа. Тот подошел к мальчику и взъерошил короткие светлые волосы на затылке мальчишки.
— Тебя Тёмой зовут?
— Да, — прошептал ребенок.
— А меня Димой. Твоя мама... Тём, ты же знаешь, она заболела, ей надо в больницу. Поживешь пока у нас со Светланой.
Тёма взглянул на Светлану.
— Мама не умрет?
Дмитрий не знал, что ответить. Взгляд, который он бросил на жену, был полон растерянности.
Светлана присела на корточки рядом с малышом. Этот ребенок был ей чужим. Она его не просила, не ждала. Но ей так хотелось пожалеть маленького, напуганного мальчика. В глубине души она чувствовала жалость к ребёнку, оставшемуся в такой ситуации, и желание сохранить семью, несмотря на шок, мотивировало её взять на себя заботу.
— Доктора постараются вылечить твою маму, Тёма. Но очень важно, чтобы она не волновалась о тебе, понимаешь? Потому мама и попросила нас за тобой присмотреть. Мы будем ее навещать, и пусть она видит, что ты хорошо кушаешь, не болеешь. Ладно?
Мальчик кивнул.
— Ну вот и молодец.
Светлана встала и взяла Тёму за руку.
— А теперь пойдем смотреть твою комнату.
Пока ребенок осваивался на новом месте, Светлана отправилась на кухню готовить обед. Дмитрий все время, пока его супруга занималась приготовлением пищи, как истукан сидел на мягком диванчике, устремив взгляд в пол.
Супруги молчали, каждый из них был глубоко погружен в свои мысли. Когда Светлана поставила перед мужем чашку с чаем, Дмитрий поднял голову.
— А если Таня не выкарабкается? Что тогда? — с ноткой отчаяния в голосе спросил он. Чашка с чаем так и стояла перед ним нетронутая.
Светлана присела напротив супруга и стала вертеть в руках конфетный фантик. Конечно, жена могла понять смятение мужа, но почему-то оно ее раздражало. Может, потому что она и сама была ошарашена ничуть не меньше Дмитрия.
— Он твой сын, Дим, — сказала наконец Светлана. — И пусть ты не знал о нем, но ты его отец. Долг есть долг. Ты же так хотел ребенка. А теперь что? Да и не о том ты думаешь сейчас. С мальчиком все понятно, он твой. Главное, чтобы его мама поборола недуг.
Почему-то ей показалось, что мужу стало легче от этих ее слов, будто она указала ему направление, и теперь он готов был следовать по выбранному женой пути.
Прошла неделя. Светлана сидела на краю кровати, прислушиваясь к размеренному дыханию спящего Тёмы. Комнату освещал лишь слабый свет ночника, бросая тени на его маленькое лицо. Она провела рукой по его лбу, убирая непослушную прядь волос, и почувствовала, как в груди нарастает знакомое тепло.
Как же сильно она привязалась к этому ребенку за столь короткое время. Еще недавно она не могла бы даже представить себе, что будет заботиться о сыне другой женщины, тем более женщины, с которой они когда-то в далеком прошлом так доверяли друг другу, делили единственную конфету пополам.
Ну а потом им пришлось делить Дмитрия. Семь лет назад Светлана жила в блаженном неведении, веря, что ее брак с Дмитрием нерушим, что они одно целое. Пусть и без детей. Она долго переживала, когда не смогла подарить ему наследника, и хотя Дмитрий поддерживал ее, она всегда чувствовала только свою вину.
И вот теперь в ее жизни появился сын Дмитрия — как снег на голову. Ребенок, рожденный не от нее, а от лучшей подруги, от Тани. Сейчас Татьяна лежала в больнице, борясь с тяжелой болезнью, а Светлана заботилась о ее сыне, словно это был ее собственный ребенок.
С того самого дня, как Таня появилась в их доме, Светлана потеряла покой. Каждую ночь ей снились кошмары: она видела, как Дмитрий возвращается к Тане, он счастливый, они живут вместе втроем с Тёмой, оставляя Светлану наедине с ее болью и одиночеством.
Она просыпалась в холодном поту, чувствуя, как сердце сжимается от страха быть покинутой. Дмитрий был рядом, но после того, как Тёма появился в их жизни, многое переменилось в их отношениях.
Светлана замечала, как взгляд супруга менялся, когда он смотрел за тем, как она ловко управляется с мальчиком. Это было что-то новое, чего она раньше не видела. В этих глазах была благодарность за ее заботу, а также в них читалась любовь — безусловная, отцовская любовь, которую Светлана никогда не могла испытать со своей стороны.
И это пугало ее. Сможет ли она выдержать это испытание судьбы? А вдруг Татьяна поправится и захочет вернуться в их жизнь? Несмотря на свои страхи, Светлана продолжала заботиться о мальчике.
Он скучал по матери и каждый день спрашивал, когда она вернется. Светлана лишь улыбалась и говорила ему, что мама скоро поправится, хотя сама не знала, что будет дальше. Ее сердце разрывалось от жалости к Тёме и к Татьяне.
Раздался тихий голос Дмитрия из-за двери. Он подошел, положив руку ей на плечо.
— Ты опять не спишь?
Она кивнула, не в силах найти слова. Ее мучили сомнения, но она не могла поделиться ими с Дмитрием, не могла сказать ему о своих страхах, о том, как ей снится их счастье с Татьяной.
— Я думал о том, как все изменилось, — тихо проговорил он, садясь рядом с ней. — Как нам жить, когда Таня поправится?
Светлана сжала пальцы рук, пытаясь унять дрожь. Вот и оно: он тоже об этом думал. Их отношения висели на волоске, и женщина чувствовала, что дальше будет только сложнее.
— Мы справимся, — наконец прошептала Светлана. Ее голос был тихим, но в нем звучала решимость.
Она любила Дмитрия и больше всего на свете хотела, чтобы Татьяна поправилась, но страх быть брошенной не отступал, напротив, нарастал с каждым днем.
Прошло немного времени. Светлана сидела в кабинете доктора, который оперировал Таню.
— Мы провели операцию, но... — хирург пожал плечами, и этот жест возмутил Светлану еще больше, чем пространные рассуждения о том, что болезнь порой развивается очень быстро и вообще врачи не всесильны.
— Что "но"? — с холодным возмущением спросила она. — Простите, но и не подумаю. Вы уже сдались? А теперь готовите близких к ее смерти? У нее маленький сын, вы понимаете, что значит потерять родную мать в таком возрасте? Тёма каждый день спрашивает, когда его мама поправится и вернется из больницы, а вы говорите... Но она молодая, сильная женщина. Вы просто обязаны помочь ей выйти здоровой из этих стен.
— Я не Господь Бог, — грустно сказал врач. — Чудес творить не умею. Мне жаль, что я не могу порадовать вас благоприятным прогнозом.
Светлана ничего не ответила, развернулась и пошла по коридору к палате, в которой слабая, измученная Таня обнимала сына.
— Как дела? — бодрым голосом спросила Светлана. — Мы с Тёмой тебе гостинцев привезли. Смотри, здесь бананы, яблоки.
— Он не хулиганит? — спросила Таня. Голос ее был совсем тихим, как шелест листвы.
— Нет-нет, что ты, он умница, кушает хорошо. И вообще Тёма очень умный и способный мальчик.
Светлана присела на стул у кровати Татьяны.
— Он спокойный, очень по тебе скучает.
— Да, — вздохнула Таня и надолго замолчала.
Светлана с ужасом смотрела на огромные темные круги под глазами женщины, на ее пересохшие губы. Они были ровесницами, но сейчас Таня выглядела древней старухой.
— Я тебе крем еще привезла.
Светлана заглянула в свою сумочку и долго рылась в ней, пытаясь найти крем. Слезы застилали ей глаза, и все эти фрукты, разговоры, даже этот крем казались такими бессмысленными в этот момент.
"Прекрати, — строго одернула она себя. — Прекрати сейчас же. Она жива, и пока она жива, ничто — запомни, ничто — не бессмысленно".
Вот она достала маленькую пластиковую баночку, показала ее Тане.
— Я говорила с врачом, тебе сейчас надо быть осторожнее, вдруг аллергия. Я купила обычный детский крем, он подойдет. Помнишь, мы девчонками еще мазались им?
В глазах Тани появились веселые огоньки, когда она протянула руку за кремом.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Знаешь, это так много значит. Просто лекарства, лекарства все время, и как будто ты не женщина и вообще никто. Так здорово, что ты подумала о косметике.
Светлана пожала исхудавшую руку.
— Держись, у тебя Тёмка. Ради него держись.
— Дима... — прошептала Таня.
— Что? Что Дима? — напряглась Светлана.
— Я никогда не любила его по-настоящему, и поэтому не сказала ничего о сыне. Видела, что ты любишь его, зачем было лезть.
— Я понимаю, — кивнула Светлана и с теплотой посмотрела на подругу. — Прости, что я тогда...
— Было бы из-за кого извиняться. Я за него и не боролась. Он был просто развлечением. Только об одном жалею: что из-за него потеряла тебя.
— Забудем об этом.
Светлана поправила одеяло Тане.
— Отдыхай и держись. Никого ты не потеряла. Я здесь, я рядом с тобой. Постарайся поспать. А завтра мы опять придем.
— Свет, спасибо тебе за все.
— Так не хандри, подруга. Все, отдыхай.
Всю дорогу из больницы домой Светлана лила горькие слезы. Ей было больно видеть Таню в таком плачевном состоянии.
Вечером, когда Дмитрий вернулся с работы, Светлана решительно была настроена на серьезный разговор с ним.
— Дим, что делать? — шепотом спросила Светлана. Маленький Тёма уже спал. Сегодня после больницы Светлана повезла его в ближайший парк развлечений — хотелось, чтоб ребенок хоть немного отвлекся от гнетущей атмосферы болезни матери.
Они вернулись поздно, и мальчик впервые за долгое время уснул с улыбкой на устах.
— Если бы не ты, Тёмке бы трудно пришлось, — заметил Дмитрий. — Ты все время с ним, так ему спокойнее.
Но Светлана никак не могла успокоиться и отвлечься.
— Она же умрет там, Дим. Этим врачам все равно. Я это вижу. Они бездушные роботы в белых халатах. Никто не спасет нашу Таню. Им просто все равно на чужую боль.
— Я тоже думал об этом, — признался Дмитрий. — И ты знаешь, рассказал на работе, без подробностей, конечно. Мне подсказали обратиться к Кононову Николаю Сергеевичу. Есть такой врач, говорят, очень крутой. Жену одного с того света вытащил. А Таню он возьмет?
— Забеспокоился? Ладно, не злись, пожалуйста. Я уже звонил ему и отправил все результаты обследования. Николай Сергеевич ответил, что готов попробовать. Гарантий, конечно, никаких, но по-моему, терять уже нечего.
Продолжение :