Свой рассказ о войне в Афганистане продолжает Герой России подполковник Юрий Ставицкий. Это история не о генеральном сражении, а об одном ночном рейде, где на кону были жизни десятков людей, а ценой ошибки была мгновенная гибель. Это та правда, о которой не пишут в сводках.
«В 1988 году стало понятно, что из Афганистана мы уходим. Даже был назван конкретный день. Поэтому командование полёты сократило до минимума. Мы только поддерживали свои пограничные десантно-штурмовые группы, которые действовали на той стороне. Тут ещё и со «стингерами» обстановка стала совсем тяжёлая. Из-за них, из-за проклятых, мы стали летать ночью, хотя руководящими документами по лётной работе это было категорически запрещено».
И вот однажды обстоятельства вынудили нарушить все инструкции. Генерал Иван Петрович Вертелко принял решение провести боевую операцию. Для нее срочно потребовались боеприпасы, особенно — снаряды для «Града». Доставить их можно было только на вертолётах Ми-26. Ночью.
«Вот тут нам пришлось, как говорится, попотеть...»
Три вертолёта в кромешной тьме
«Вылетели тремя бортами. Первым на высоте три тысячи метров шёл я на Ми-26 с боеприпасами. На три триста шёл борт Ми-8, а уже на три шестьсот – ещё один Ми-8. Они должны были меня прикрывать».
Представьте эту картину: абсолютная темнота, где-то внизу — вражеская территория. Из огней — только невидимые с земли строевые огни на вертолетах.
«Если на территории Союза снизу ещё видны были какие-то огоньки, то после пересечения границы – внизу полная темнота. Иногда какой-то пожар полыхнёт. Но потом трассёры навстречу пошли».
«Духи» услышали рокот наших вертолётов. По звуку понятно: летит что-то мощное. Они подумали, вероятно, что мы летим низко, и начали стрелять. Но ночью на слух почти невозможно прицельно выстрелить, и трассы очень далеко в стороне прошли».
Главной угрозой были не пулеметы ДШК, которые не доставали до высоты в три километра, а «стингеры». И главной задачей было обойти те районы, где находились банды с этими ПЗРК.
Ювелирная работа в каменной ловушке
Самое страшное началось на подходе к цели. Горный аэродром.
«Надо снижаться – а гор-то самих не видно!.. На земле зажгли в плошках четыре посадочных огня. В этот четырёхугольник я и должен был сесть».
Вот где начинается настоящее нервное напряжение.
«В горах даже днём очень трудно определить расстояние до склона. А ночью смотришь: на тебя что-то тёмное надвигается... Умом-то понимаешь, что именно в этом месте не можешь столкнуться со склоном! Но настроение такое гнетущее в этот момент...»
Садиться по-вертолётному, с зависанием, было смертельно опасно — поднятая пыль лишала пилота ориентации. Оставался один вариант — садиться по-самолётному, с пробегом. Но и здесь — новая опасность: аэродром был заминирован. Нужно было попасть точно в четырехугольник между плошками, не выехать за его пределы и суметь остановить груженую махину.
«То есть работу свою нужно было проделать ювелирно».
«Солдаты в форме "сапоги–трусы–автомат" бегали очень быстро»
Разгрузка в зоне боевых действий — это всегда скорость.
«Разгружали нас мгновенно – солдаты в форме одежды "сапоги–трусы–автомат" бегали очень быстро».
Разворачиваться на земле было некогда. При взлете солдаты, чтобы легкий груз не сдуло винтами, ложились на него плашмя. Ставицкий поднялся на 30 метров, там развернулся и ушел за второй партией.
Самыми опасными были рейсы с бензином и снарядами для "Града".
«Грузили снарядов тонн двенадцать-четырнадцать, да своего керосина восемь тонн. Так что, не дай Бог, если бы в нас попали – далеко бы пришлось собирать обломки...»
Его ведомый, Сергей Быков, видел, как «духи» по звуку вели огонь по его вертолету. Одна шальная пуля — и гибель была бы неминуемой.
Напряжение, обостряющее слух до предела
О том, какое было психологическое напряжение, говорит один случай.
«У штурмана с рабочего столика вдруг упала навигационная линейка... Ну какой такой звук мог быть от её падения на фоне работающих двигателей!.. Но в такие моменты до предела обостряется всё: обоняние, зрение, слух. Так вот нам этот посторонний звук показался просто страшным грохотом!»
Когда выяснилось, что произошло, экипаж «обозвал штурмана очень нехорошими словами, и на душе стало легче». Так сбрасывали чудовищный стресс.
«Стингер»: цена ракеты — жизнь
Отдельно Юрий Ставицкий объясняет, почему «стингеры» были так опасны. Дело не только в их техническом совершенстве.
«"Дух", запуская ракету, понимал, что в случае попадания ему положена большая награда: жёны, деньги... и в то же время понимал, если он, паче чаяния, промахнётся, то не быть ему живым».
Стоимость одной ракеты «Стингер» в те годы составляла 80 000 американских долларов. Доставить ее через засады из Пакистана было невероятно сложно. Поэтому стрелков специально обучали.
«Каждая ракета у них была просто на вес золота. И даже больше того – цена ей была жизнь. При попадании – жизнь тех, кто был на борту. А при промахе – того, кто промахнулся. Вот такая арифметика...»
Такими были их будни. Ночные полеты в горы на Ми-26, которые современные гражданские пилоты считают безумием, были для них единственным шансом выполнить приказ и выжить.
Продолжение рассказа «Пограничник» из моей книги «Афганистан в рассказах участников» следует. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
Начало рассказа Юрия Ставицкого здесь. Полный его рассказ «Пограничник» читайте здесь. Бумажная книга «Афганистан в рассказах участников» здесь.
Буду особенно благодарен, если вы поделитесь ссылкой на канал со своими знакомыми, которым может быть интересна эта тема.
#АфганскаяВойна #История #Вертолеты #Герои #ВоенныеМемуары #СССР #Стингер #Ми26 #Подвиг #ЮрийСтавицкий