Глава 1
Глава 14
— Милый, что с тобой? — испуганно растолкала Нина мужа. Глеб удивленно посмотрел на нее сквозь прикрытые веки и пробурчал:
— Да ничего, сон снился. А что случилось?
— Ничего… просто мне показалось, что ты просил прощения у… Володи…
Сон мигом слетел прочь. Глеб вскочил с постели и крепко зажал жене рот:
— Что бы ты ни слышала, держи язык за зубами. А то останешься без него, поняла?
Нина испуганно закивала. Глеб посмотрел на часы и недовольно прохрипел:
— Согрей мне чаю, что ли…
Нина молча поднялась и прошла в кухню. Когда чайник закипел, заварила щепотку душистых трав вместе с обычным черным чаем и отнесла напиток мужу. Глеб всегда с удовольствием потягивал его: травяной чай всегда успокаивал… Но, похоже, не в этот раз. Мужчина раздраженно посмотрел на Нину:
— Растолкала, теперь уснуть не могу…
Он приказал убрать чашку с остатками чая на кухню. Когда Нина вернулась, муж сидел совершенно без ничего.
— Раздевайся, — коротко и без всяких эмоций бросил он. — Хоть чем-нибудь приятным займусь, что ли…
***
На следующее утро Глеб уехал, не сказав Нине ни единого слова. Только туманно намекнул, что должен решать неприятные вопросы, причем как можно скорее. Женщина поняла, что Глеб, скорее всего, ищет себе помощника для одного дела.
Поздно вечером супруг вернулся и первым делом потребовал подать ему горячий ужин, что и было сделано в считанные минуты. Глеб ел молча, временами бросая на жену хмурые быстрые взгляды. Наконец, когда Нина убрала со стола, соизволил обратить внимание на жену:
— Чего притихла?
— Ничего, — Нина не могла понять, в каком настроении сейчас благоверный. Глеб усмехнулся про себя: все-таки выдрессировал говорить по делу. Затем расслабленно заговорил:
— Ты не думай, я же все-таки не душегуб какой. Будь у меня столько денег, сколько у Володьки, ты бы ни единого дня не работала. Сидела бы дома и занималась детьми.
— Знаю, — неожиданно для Глеба ответила Нина и опустилась перед ним на колени. —Давай вместе это сделаем.
— Что? — Глеб не сводил с жены внимательного взора, в котором плескались сейчас и любопытство, и подозрение, и удивление.
— У нас с тобой никогда не будет собственного дома и денег, если дать Володе и дальше продолжать отбирать наш хлеб, — выпалила Нина с таким видом, словно Владимир с женой только и делал, что отбирал у Нины всё заработанное непосильным трудом. Глеб прищурился:
— В тебе что-то есть… непонятное и даже зловещее. Но мне это нравится…
Он притянул к себе Нину за подбородок и поцеловал, и она охотно отвечала на его ласки.
— Я тут услышала кое-что…—прошептала Нина, усаживаясь мужу на колени. — Есть один тип… очень скользкий и опасный. Его недавно выпустили, сидел за хулиганство. Если ему предложить деньги, он мать родную продаст. Может, с ним и поговорить? Сегодня, например?
— И как ты собираешься это сделать?
— А как это обычно делают другие люди? Вот и мы сделаем так же. Чем мы хуже?
Утром Глеб старательно игнорировал телефонные звонки Владимира. Злился на когда-то лучшего друга:
— Буржуй хренов! Мне, значит, жрать нечего и это нормально, а он, видите ли, про обсуждение кредита поговорить захотел. Обойдешься, мил человек. Потом, как-нибудь.
Глеб отложил в сторону старенький кнопочный телефон и вздохнул. Как же было неприятно признавать, что он оказался хуже своего приятеля по части зарабатывания денег. Вспоминал, как говорил во время службы в армии, что выйдет на дембель и таких дел наворотит, что его миллионами завалит. Вот и завалило, но долгами. Если бы он не держал Нину в ежовых рукавицах, она бы тоже начала подавать голос против его идей и планов. А такого Глеб не любил…
Странным образом, ему казалось, что Нина тоже не прочь радикальным способом решить проблему с деньгами. Ей тоже надоело считать копейки до зарплаты и провожать завистливым взглядом подругу Кристину, которая прямо излучала счастье и радость жизни. Нине это не нравилось, в чем Глеб был уверен на все сто. Даже на двести, что жена в последнее время люто возненавидела семью подруги. Может, тогда стоит задать этой злости правильное направление? Ответ вечером дала сама Нина, которая после ужина уселась в мрачном расположении духа в углу дивана и делала вид, что смотрит телевизор. Неожиданно Нина схватила диванную подушку и швырнула ее в стену с криком:
— Да как же меня это всё достало! Когда всё это кончится?!
— Ты чего, мать? — покосился на нее Глеб. Вспышка Нины стала для него сюрпризом.
— Меня всё это бесит, — заговорила Нина, оглядываясь по сторонам с таким видом, словно впервые видела окружающую обстановку. — Бесит этот ковер на стене, от которого разит безнадегой. Бесят старые кресла и покрывала. Бесят шторы, которые я не могу поменять… бесит, что я ничего не могу сделать, чтобы всё это изменилось… Глебушка, любимый… когда мы заживем по-человечески? Так надоело мыкаться по съемным углам… когда?! Что ты можешь сделать, чтобы все это изменилось? Я готова на все, лишь бы… избавиться от этой беспросветной нищеты… а ты? На что ты готов ради нас с тобой?
Глеб изумленно уставился на жену. Она поняла, что наговорила лишнего, и замолчала. Потом резко встала и пошла в спальню.
Мужчина промолчал. Истерическая вспышка Нины показала ему, что жена на грани.
Он поднялся и пошел следом за Ниной. Она лежала на кровати ничком и беззвучно плакала.
— Нин, — осторожно заговорил Глеб, — я тут подумал кое о чем… ты готова мне помочь, чтобы… у нас было не хуже, чем у других?
Нина прекратила реветь и повернулась к мужу. Подняв на Глеба заплаканные глаза, деловито спросила:
— А чем я могу помочь? Если в моих силах, то говори.
— Нам нужно убрать Вовку и его жену. Пацана сдадим в детдом, — выпалил Глеб и замолчал, ожидая реакции Нины.
Та почти минуту молчала, обдумывая слова супруга. Потом медленно кивнула:
—Как? Есть план?
У Глеба перехватило дыхание. Он втайне боялся, что Нина включит заднюю. А вместо этого она с деловитым видом уточняет, что делать…
***
Перед Ниной сидел ее бывший сосед по коммуналке, мутными глазами косясь на поставленную перед ним бутыль с таким же мутным содержимым. Полным нежности голосом мужчина пропел:
— Первачок ты мой, первачо-о-ок…Чего тебе надо, Нинка?
— Приведи себя в порядок, у тебя скоро глаза в кучу сойдутся, — недовольно фыркнула Нина, сложив руки на груди. Митя Яковлев кивнул, схватил бутылку и опрокинул в себя чуть ли четверть. Замер, отдышался и блаженно улыбнулся:
— Отменный, умеешь ключ ко мне подобрать… еще раз спрашиваю – чего надо? Сто лет тебя не видел и рад бы ещё столько не видеть. Разве только не захочешь угостить по старой памяти вот таким нектаром.
— Побойся бога – нектаром, — передразнила Нина. Она испытующе посмотрела на бывшего соседа:
— Есть у меня кое-что для тебя. Плачу столько, что можешь хоть десятилитровую банку каждый день в себя заливать.
Яковлев насторожился: раньше Нина его матом крыла за любовь к крепкому алкоголю. Потому что Митя терял всякую способность нормально соображать и наговаривал невесть что, за что ему постоянно предъявляли знакомые. Признавать себя виноватым Яковлев не спешил, из-за чего с ним перестали общаться почти все знакомые. Нина слышала, что мужчину давно лишили родительских прав, и он заливал горе спиртным. Но не из-за сына, а потому, что себя жалел. Жена стала пить столько, что ее часто находил на улице сын Толик и приводил домой в невменяемом состоянии. Женщина тоже была лишена родительских прав, но это ее ничуть не трогало. Она могла целыми днями сидеть на одном месте, глядя перед собой в одну точку.
— Не тяни кота за яйца, — пробурчал Яковлев. — Раз пришла, то говори.
— На что ты готов ради очень больших денег? — голос Нины звучал сухо и деловито.
— На всё, — усмехнулся Митя. — Но насколько больших?
— Достаточно, — в тон ему ответила женщина. — Если хочешь, могу даже дом тебе отписать. Чтобы было, где жить.
— Дом, говоришь? — его лицо вытянулось. — Всегда мечтал иметь собственную крышу над головой. Чтобы никаких спиногрызов рядом.
— Ты должен будешь убрать кое-кого…— прошептала Нина, не сводя глаз с настороженного лица мужчины. — Всё продумано, но нужны дополнительные руки.
—Ну-у…— на лице Яковлева появилась хитрая ухмылка, — тут одним домом не отделаешься, натурой возьму, если что.
— Да как ты смеешь?! — голос Нины загремел от возмущения, и она влепила мужчине пощечину.
— Тогда сама делай всю грязную работу. А я только порадуюсь, что меня твои делишки никак не касаются.
Нина понимала, что в случае отказа Яковлева ей будет очень непросто найти подходящего человека. Взвесив все «за» и «против», она приняла решение.
— Сделаю все, что попросишь, — сказала она, и Митя от предвкушения потер руки.
— Ну все, готовься… всегда хотел с тобой переспать, — прямым текстом сообщил мужчина. —Что делать? Когда приступать?
— Я тебе сообщу чуть позже. Приведи себя в порядок, протрезвей как следует, — со злостью в голосе проговорила Нина. — Тебе придется поездить за рулем, да и руками поработать. Так что в твоих интересах, чтобы руки ходуном не ходили, понял?
— Не шуми, понял, — недовольно ответил Яковлев, снова прикладываясь к бутылке. Нина вздохнула, закатила глаза и вышла.
Женщина была очень недовольна: найти исполнителя на «мокрое дело» оказалось не так легко, как ей казалось. Каждый раз приходилось думать – попадется или нет, сумеет ли сделать всё так, чтобы не было явных следов чьего-то присутствия? Но Яковлев показал, что не пропил свои умственные способности. К следующей встрече с Ниной он успел обмозговать план избавления от недругов своей заказчицы, и Нине осталось только внести часть оплаты вперед. Оставшуюся часть Яковлев хотел получить в виде собственного дома. Нина решила не увиливать:
— Дом твой, твое дело – избавиться от ненужных свидетелей, ясно?
— Не учи ученого, — огрызнулся Митя и ушёл, ощущая в кармане приятную тяжесть от нескольких пачек купюр. Откуда ему было знать, что наравне с настоящими деньгами бережливая Нина засунула и отпечатанные обычным типографским способом?
***
Глеб несколько раз то утверждал, то отклонял предложенный Яковлевым план.
— Не понимаю, зачем тащить их в дачный поселок? Можно же просто сбросить где-нибудь в овраге, даже в лесу прикопать. Пока их хватятся, пока найдут…
Но вскоре, обдумав, решил, что план вполне надежный. Как минимум – при удачном раскладе выиграет всем несколько безопасных лет, не говоря о том, что собьет сыщиков с верного следа и позволит избавиться от маленького наследника супругов – Кристины и Владимира. Митя, который без зазрения совести часто лупил родного сына, наотрез отказался делать что-либо с малышом.
— Да что там с ним делать-то? — недовольным голосом спросил он у Нины, которая по такому случаю даже привезла одежду для создания подходящей легенды.
— Ничего. Ты же сам сказал отвезти его в приют, — резко ответила Нина. Яковлев повернул к себе лицо женщины.
— Сюда слушай, баба, — жестко проговорил он. — Твоя задача – привезти их сюда. Моя – всё остальное. Мне вручила и проваливай, прочее уже не твоя забота. Ты только деньги приготовь. И себя тоже.
Нина закатила глаза. Как ей хотелось двинуть этого наглеца между глаз чем-нибудь потяжелее, кто бы знал?
В назначенный день женщина поехала к подруге, которая должна была быть дома одна. В смысле, в компании с сыном.
***
— Значит, так, мужик. Твоя жена и ребенок у меня. Ты должен принести выкуп, — Владимиру чуть не стало плохо с сердцем, когда он услышал незнакомый мужской голос вместо мелодичного голоса Кристины.
— Я принесу столько, сколько скажете, но только не трогайте их, — заговорил мужчина, не позволяя отчаянию и гневу захватить его. Помня об угрозе расправы над его семьей, если он вздумает звонить в милицию, Владимир рванул в банк, чтобы снять наличные со счета. Он позвонил также Глебу, чтобы тот помог ему довезти выкуп.
— Да ты что?! — казалось, лучший друг был потрясен словами Владимира. — Когда это случилось? Может, лучше в милицию позвонить? Все-таки они профессионалы, пусть лучше они действуют.
— Нет, — покачал головой Владимир, заталкивая кейс с деньгами поглубже в багажник машины и прикрывая его сверху тряпками. — Не хочу, чтобы Кристинка и малой пострадали из-за меня. Мне сказали, чтобы я достал денег, и я достал. Теперь нужно спасти мою семью.
Пока он суетился, проверяя, всё ли подготовил, Глеб спокойно прошел в комнату супругов и вынул из ящика для грязного белья несколько старых заношенных вещей Кристины и Владимира. Аккуратно сложил в пакет и убрал под пахнущие бензином тряпки. В мастерской нашел старые кисти и новые краски – на днях Владимир сообщил, что начал делать ремонт сарая. Успел только стену изнутри покрасить, и то – небольшой кусок. Но и этого было достаточно для того, чтобы создать картину предстоящего исчезновения целого семейства.
— Кристина куда-нибудь собиралась? — спрашивал Глеб, мастерски изображая убитого переживаниями за судьбу друга человека. Владимир, сидевший за рулем, отрицательно мотнул головой:
— Да куда ей собираться? Мелкий чуть приболел, она с больным ребенком никуда не выйдет. Не хочет еще больше рисковать его здоровьем. Знаешь, Глеб, если уж завел семью и ребенка, слабым быть нельзя. Потому что ты отвечаешь за их безопасность и здоровье. А я еще на встречу ехать не хотел, словно чувствовал что-то…
Он замолчал и крепче вцепился в руль. Ехали недолго, и всё это время Владимир держал себя в руках. Остановившись у дома, вышли.
Когда они вдвоем прошли у покосившейся ограды в глубину участка, Глеб ткнул Владимира в плечо:
— Кажется, к нам кто-то идет…
Через несколько секунд перед ними предстала фигура, одетая в широкий балахон, под которым было сложно определить пол и возраст. Удивила реакция Глеба: мужчина усмехнулся и приказал:
— Чемодан с бабками оставляешь здесь, а сам… снимай шмотки. Всё, что на тебе есть.
— Что?! — Владимир повернулся к другу, чтобы получить от него хлесткий удар по лицу.
— Як! Принимай гостя, привел горяченьким, — крикнул Глеб. Фигура в балахоне шевельнулась и обрушила на голову Владимира удар чем-то тяжелым.
***
— Ну что, разместил всех на отдых? — спросил Глеб. Яковлев только выдохнул с явным неудовольствием.
— Разместил. Только не начинай учить меня жизни, — зло ответил мужчина.
Подавшись вперед, он поделился подробностями. Супруги Наконечные слушали его, не перебивая…
***
Владимир пришел в себя на холодном каменном полу. Когда он поднял голову, то обнаружил рядом Кристину, которая была без сознания. К своему удивлению, мужчина понял, что облачен в собственную старую одежду, которую носил дома, когда занимался ремонтными работами. Кристина была одета аналогичным образом…
— Какого черта здесь творится? — прошептал он, пытаясь сесть и принять более устойчивое положение. И вздрогнул: на него смотрел незнакомец с пропитым лицом, держа в руках прозрачную склянку. Не говоря ни слова, мужчина подошел к Владимиру и прижал к его лицу смоченную чем-то неприятно пахнущим тряпку…
***
— В общем, я мужика засунул вниз, в подвал. Разлил краску, дал в руки испачканную краской кисть. Для всех будет версия, что надышался и помер. А бабу придушил пакетом. Отнес в беседку, всего-то делов. А вы куда пацана дели?
— Не твое дело, — нервно ответил Глеб. До него только что дошло, что план, который он вынашивал несколько месяцев, удивительным образом был только что воплощен в реальность. Теперь у них с женой есть деньги и есть собственное дело, которое они обязаны удержать на плаву… — Ты должен на какое-то время залечь на дно. Как только шумиха вокруг этого дела стихнет, мы сами с тобой свяжемся. В течение недели-другой подготовим документы на дом, можешь заселяться.
— А если вопросы начнут задавать? — резонно спросил Яковлев.
— Не отвечай. Обязан перед всеми отчитываться, что ли? — резко ответил Глеб.
Он нервничал. Наступил ответственный момент – надо прижать Яковлева и внушить ему, чтобы не трепался по поводу денег и дома. Только проблема в том, что Митя не из тех, кого можно напугать словами. Он явно привык к действиям, и это было очень неудобно.
Глеб выразительно посмотрел на жену, как бы прося ее взглядом выйти и не мешать им поговорить по-мужски. Оставшись вдвоем с Яковлевым, кивнул на бутылку с коньяком:
— Отметим?
Под недоверчивым взглядом Яковлева налил себе, затем плеснул коньяк в пузатый стакан и протянул мужчине. Тот понюхал и залпом опрокинул его в себя.
— Эх, хорошо пошло, — одобрительно зацокал Глеб и налил себе второй бокал. Митя расслабился, захмелел моментально и увидел рядом с собой погибших супругов. От испуга он начал метаться по даче, прося прощения.
— Придурок, — усмехнулся Глеб и притянул к себе небольшую, но очень тяжелую дубинку, со свинцовым наконечником. Митя ничего не понял, но попятился назад, пока не уперся спиной в стену.
— Я же тебе объяснил – молча сидишь и ждешь, понял? Я записал тебя на камеру, как ты рассказываешь про убийство. Так что, если надумаешь сдать меня, сам знаешь, куда попадут эти записи. Вариантов не так много, но зато последствий столько… просто ужас.
Нина старалась всеми силами забыть, как они отвезли ребенка до трассы и оставили малыша в кустах. Потом убедительно притворились туристами, которым нужно добраться до города. Они вернулись на машине Владимира, Глеб отогнал ее к пустырю и поджег. Глядя на то, как пылает машина, мужчина испытывал странное чувство гордости и радости.
— Теперь у нас начнется новая жизнь…— радостно проговорил он, и его глаза широко раскрылись. (завтра)
(Глава 15, в нашем телеграм канале будет опубликована глава 6 "На распутье" вечером. Присоединяйтесь)