Ночь с 15 на 16 октября 1976 года в Коргалжинском районе Казахской ССР запомнилась местным жителям необычайно. Тишину степи вдруг нарушил гул тяжёлой техники — не просто грузовиков, а массивных шестиколёсных вездеходов, движущихся колонной сквозь метель. В небе, разрывая тучи, мелькали лучи прожекторов с борта вертолётов, зависших над озером Тенгиз. Сцена напоминала что-то из фантастики: чёрное небо, снежная пелена, призрачные силуэты машин и световые конусы, уходящие в бескрайнюю водную гладь. А потом — всё стихло. Техника исчезла в темноте. Вертолёты ушли. Наступила зловещая тишина.
К утру слухи разнеслись по посёлкам: ночью в озеро Тенгиз упало что-то большое. Очевидцы видели у берега военные автомобили, специализированную технику и вертолёт, круживший над водой. В какой-то момент он завис, начал опускать трос — но спустя минуту вновь поднялся и улетел. Людей, наблюдавших за этим, быстро убрали с места «учений». На словах — учения. На деле — борьба за жизнь двух человек, запертых в затонувшей капсуле, где каждая минута приближала их к удушью.
Истоки этой драмы лежат гораздо глубже. Ещё 22 июня 1976 года ракета-носитель «Протон» вывела на орбиту станцию «Салют-5» — последнюю из серии «Алмаз», хотя официально её называли гражданской орбитальной лабораторией. На самом деле «Алмаз» был проектом военной разведки: станции вели радиотехническое и фотоэлектронное наблюдение за стратегическими объектами НАТО — шахтами МБР, подвижными ПУ, базами стратегической авиации и флота. Некоторые модификации этих станций даже несли на борту 23-мм автоматическую пушку Р-23, разработанную по системе Нудельмана-Рихтера — единственное боевое оружие, когда-либо развёрнутое в космосе. В планах значилось и оснащение системой «Щит-2» с самонаводящимися ракетами «Космос-Космос», но этим замыслам не суждено было реализоваться.
К октябрю 1976 года на «Салют-5» готовилась вторая экспедиция. Её составили подполковник Вячеслав Дмитриевич Зудов — командир корабля «Союз-23» — и бортинженер Валерий Ильич Рождественский. Официально их задачей было «изучение океанов»: сбор данных об океанографических условиях, выявление подземных запасов пресной воды, уточнение границ внутренних водоёмов СССР. Но настоящая цель была иной. На станции уже сообщали о странном запахе в отсеках и мелких сбоях в системах жизнеобеспечения. Экипаж должен был провести полную диагностику и при необходимости скорректировать состав атмосферы в «Звёздном доме».
Но ещё до старта всё пошло наперекосяк. В октябре, вдруг, на Байконуре разразился ледяной шторм. Дороги покрылись гололёдом. Автоколонна с космонавтами едва продвигалась к стартовой площадке. За сто метров до пусковой установки заглох двигатель автобуса — такого никогда не случалось. Зудов и Рождественский переглянулись. Не суеверные, но оба почувствовали тревогу, словно сама природа предупреждала: не летите.
Тем не менее старт не отменили. Датчики не фиксировали превышения допустимых угловых отклонений от ветра. Ракета стартовала. Но едва она оторвалась от земли, шквальный ветер начал заваливать её на бок. Все в ЦУПе затаили дыхание, ожидая срабатывания аварийной системы. Но автоматике удалось выровнять траекторию. Через десять минут заработала третья ступень. Корабль вышел на орбиту.
Сближение с «Салютом-5» началось спустя сутки. В чёрной бездне космоса медленно проявились огни станции — ориентационные и сигнальные. Гигантский силуэт с расправленными солнечными батареями напоминал крылатое существо. Это был их новый дом. Но в самый ответственный момент — отказала система «Игла», обеспечивающая автоматическую стыковку. Рождественский предложил перейти в ручной режим. Зудов запросил разрешения. ЦУП молчал, проводя экстренное совещание. Риск столкновения многотонных объектов был слишком велик. Решение: «прекратить стыковку, готовиться к посадке».
Расчётная точка — степи под Аркалыком. Но после включения тормозной установки над южной Африкой стало ясно: капсула перелетит цель на 120 километров. Она упадёт в озеро Тенгиз — одно из крупнейших в Казахстане, длиной 74,5 км и шириной до 40. Спускаемый аппарат вошёл в атмосферу, окутанный плазмой. За иллюминатором плясали языки огня. Тело вжимало в кресло — перегрузки давили, как свинцовая плита. В США, в подземном центре ВКС, операторы уже фиксировали объект, вошедший в атмосферу, и вычисляли точку падения.
Парашют раскрылся. Связь восстановилась. Космонавты доложили: «Отлично приземлились». Но тут же почувствовали лёгкую качку. Рождественский спросил: «Мы что… в воде?»
Да. Они оказались в ледяной воде Тенгиза, за несколько километров от берега, в разгар снежного бурана.
Первый вертолёт прибыл быстро. Но пурга скрыла проблесковый маяк. Радиомаяк слабел. Вертолёт пролетел мимо. На борту не оказалось ни лодок, ни спасательных кругов — просто не предусмотрели. Попытки спустить человека провалились: машину раскачивало, топливо подходило к концу. Пришлось уйти.
Тем временем внутри капсулы происходило страшное. Вода попала в барометрический блок и активировала запасную парашютную систему. Купол резко раскрылся, перевернув аппарат. Люк и вентиляционные отверстия ушли под воду. Подача воздуха прекратилась. Углекислый газ начал накапливаться. Через два часа у экипажа проявились признаки гипоксии.
Зудов сообщил: «Гидрокостюмы надеты, но выйти невозможно — люк под водой, вода хлынет внутрь». Его голос начал хрипеть. В ЦУПе слышали, как дыхание становится всё тяжелее. Утром Рождественский вышел на связь в последний раз: «Командир без сознания. У меня тоже всё… скоро не смогу отвечать». Потом — тишина.
В этот момент к озеру подлетел второй вертолёт — пилотируемый опытным спасателем Николаем Кондратьевым. На борту — водолазы, врачи и Иосиф Викторович Давыдов, инструктор Центра подготовки космонавтов по действиям в экстремальных условиях. Осмотрев ситуацию, Кондратьев доложил: эвакуация на борт невозможна. Единственный выход — буксировать капсулу на берег. Но такая операция запрещена инструкциями. Она лишь тестировалась, но ещё не была утверждена.
Связь с капсулой прервалась. Но Давыдов услышал последнее: «У командира посинело лицо… не понимаю, жив ли он… кислорода почти нет…» — и хрип, переходящий в кашель, затем обрыв.
Он повернулся к Кондратьеву: «Коля, давай действовать — они там погибают!»
Кондратьев возмутился: «С запрещённой инструкцией? Без приказа?»
— Пока там решают, ребята умрут! Я прошу тебя!
— Да ты понимаешь, что предлагаешь? Двигатели перегреются — и мы сами грохнемся!
Давыдов тихо, но твёрдо: «Ты хочешь слушать в эфире, как они там задыхаются? Я несу ответственность вместе с тобой».
Кондратьев стиснул зубы: «Хорошо».
С вертолёта спустили капроновый фал. Водолаз-спасатель, рискуя жизнью, закрепил его за трос тренги парашютной системы. Кондратьев перевёл машину в режим медленного движения. Капсула тронулась с места. Кажется, кошмар близок к концу. Но внезапно порыв ветра наполнил запасной парашют. Вертолёт резко дёрнуло вниз. Машина закачалась, будто в штормовом море. Только исключительное мастерство пилота удержало её в воздухе. Когда ветер стих, буксировка возобновилась.
Через час аппарат лежал на берегу. Медики боролись за жизни космонавтов. Их лица — бледные, как мел, глаза в огромных тёмных кругах. Когда они пришли в себя, к ним подошёл фоторепортёр ТАСС. Нужны кадры. Их одели в зимнюю одежду. Пошатываясь, они подошли к капсуле. Рождественскому было плохо — голова кружилась. Чтобы не упасть, он широко расставил ноги и оперся левой рукой на корпус. На снимке — он, Зудов и Давыдов, выбирающийся из люка.
После этого случая в Центре подготовки космонавтов имени Юрия Гагарина создали новое подразделение — для отработки спасательных операций в экстремальных условиях, включая водные приводнения.
Вячеслав Зудов остался в отряде, стал командиром группы космонавтов. Он ушёл из жизни 12 июня 2024 года в возрасте 82 лет.
Валерий Рождественский до 1979 года работал инструктором, затем возглавил подготовку экипажей к полётам. Умер 31 августа 2011 года после долгой болезни.
Эта история — не просто инцидент в архивах космонавтики. Это напоминание: даже в системе, где каждое действие регламентировано, где приказ — закон, иногда единственное, что спасает жизни — это человеческое неповиновение, совершённое в темноте бурана, без одобрения сверху, но с полной ответственностью за последствия.