— Лена, а почему у нас в холодильнике опять появился творог? — Андрей стоял на кухне с пачкой в руках, недоумённо хмурясь.
— Откуда творог? — я подошла ближе и взяла упаковку. — Я его не покупала.
— А кто тогда? Он сам что ли прилетел?
— Может, ты забыл, что покупал?
— Лена, я творог терпеть не могу с детства. Зачем мне его покупать?
Я внимательно посмотрела на мужа. Андрей действительно никогда не ел творог — даже в сырниках. А пачка была свежая, с сегодняшней датой.
— Странно, — пробормотала я, убирая творог обратно в холодильник.
Но это было только начало. За последние две недели в нашей квартире стали появляться вещи, которые мы точно не покупали. Сначала банка варенья на верхней полке. Потом пакет гречки в крупяном шкафчику. Вчера обнаружила новое полотенце в ванной.
— Может, у тебя проблемы с памятью? — осторожно предположил Андрей.
— У меня память прекрасная! — возмутилась я. — Я помню каждую покупку, каждую копейку!
— Тогда откуда всё это берётся?
— Вот что я и хочу выяснить.
Мы жили в этой квартире уже три года, с самой свадьбы. Небольшая двушка на четвёртом этаже, уютная и светлая. Соседей знали в лицо, управляющая компания работала нормально, замки были новые.
— А может, соседи ошибаются дверью? — предположил муж.
— Соседи не дураки. И потом, как они попадут в квартиру? У них что, наши ключи есть?
— А у кого наши ключи есть?
Я задумалась. Запасной комплект был только у Андрея на работе и у меня в сумочке. И ещё...
— У твоей мамы, — медленно проговорила я.
— У мамы? — удивился Андрей. — Да, когда мы в отпуск ездили, она цветы поливала.
— И ключи остались у неё?
— Вроде да... А что, ты думаешь, она приходит?
— Не знаю. Но кто-то же это делает.
Валентина Петровна, моя свекровь, была женщиной сложной. Мы с ней никогда не ладили — она считала, что сын мог найти невесту получше, а я считала её излишне навязчивой. После свадьбы отношения наладились, но дистанция сохранилась.
— Зачем ей приходить тайком? — недоумевал Андрей. — Если хочет что-то принести, пусть приходит открыто.
— Вот именно. Зачем тайком?
Вечером я решила позвонить свекрови напрямую:
— Валентина Петровна, добрый вечер.
— Леночка! Как дела, как Андрюша?
— Всё хорошо. Скажите, а вы случайно не приходили к нам в квартиру на днях?
— В квартиру? Зачем? Если нужно что-то передать, я звоню заранее.
— А ключи от нашей квартиры у вас остались?
— Какие ключи? — в голосе свекрови появились нотки напряжения.
— Те, что мы давали, когда в отпуск ездили.
— А... да, где-то лежат. А что случилось?
— Ничего особенного. Просто интересно.
— Леночка, если что-то не так, скажи прямо. Не люблю недомолвки.
— Всё нормально, Валентина Петровна. Просто проверяла.
После разговора я почувствовала себя неловко. С одной стороны, свекровь вроде бы ничего не знала о наших загадочных продуктах. С другой — в её голосе была какая-то искусственность.
— Ну что, поговорила с мамой? — спросил Андрей.
— Поговорила. Говорит, что не приходила.
— Значит, не она.
— Или лжёт.
— Зачем ей лгать?
— Не знаю. Но кто-то же входит в нашу квартиру!
На следующий день, когда мы с Андреем были на работе, произошло нечто ещё более странное. Вернувшись домой, я обнаружила, что диванные подушки лежат по-другому. Не кардинально по-другому, но я точно помнила их расположение утром.
— Андрей, ты точно никого не приглашал днём?
— Лена, я на работе был с восьми утра до семи вечера. При свидетелях.
— А домработницу не вызывали?
— Какую домработницу? У нас денег лишних нет на домработниц.
Я прошлась по квартире, внимательно осматривая каждую комнату. В спальне покрывало было расправлено чуть иначе, чем я оставляла. В ванной зубные щётки стояли в другом порядке.
— Кто-то определённо здесь был, — заявила я.
— Может, тебе кажется?
— Мне не кажется! Я же не дура, помню, как оставляю вещи!
— Тогда что предлагаешь?
— Поставим камеру.
— Камеру? — Андрей посмотрел на меня как на сумасшедшую. — Дома?
— А что тут такого? Сейчас все ставят камеры наблюдения.
— Но дома же! Это же наше личное пространство!
— Вот именно. И кто-то в него вторгается.
На следующий день я купила небольшую камеру с датчиком движения и установила её в гостиной так, чтобы она была незаметна, но охватывала входную дверь.
— Если кто-то приходит, мы это увидим, — объяснила я мужу.
— А если никто не приходит?
— Тогда пойду к врачу проверять память.
Андрей вздохнул, но спорить не стал. Видимо, и его начинали мучить сомнения.
Первый день камера ничего не зафиксировала. Второй тоже. На третий день я уже начала думать, что действительно схожу с ума.
Но на четвёртый день, вернувшись с работы, я обнаружила на кухне новую банку мёда и пакет овсяных хлопьев. И на камере было записано четырнадцать минут видео.
— Андрей! — крикнула я мужу, который ещё не вернулся. — Скорее домой! У нас есть запись!
Руки дрожали, когда я нажимала кнопку воспроизведения. Сердце билось так громко, что, казалось, соседи услышат.
На экране появилось изображение нашей гостиной. Время на записи показывало 13:47. Сначала ничего не происходило, потом раздался звук ключа в замке.
Дверь открылась, и в квартиру вошла знакомая фигура. Валентина Петровна, моя свекровь, с большой сумкой в руках.
Она осторожно разулась, прошла на кухню. Через камеру не было видно, что именно она там делала, но слышались звуки — открывающиеся дверцы шкафов, шуршание пакетов.
Потом свекровь вышла из кухни и направилась в спальню. Камера захватила только её спину, но было ясно — она что-то делала в комнате.
Через десять минут Валентина Петровна вернулась в гостиную, поправила подушки на диване, внимательно осмотрелась и направилась к выходу.
Но у самой двери она остановилась, достала из сумки что-то маленькое и положила на полку в прихожей. Разглядеть предмет было сложно из-за угла съёмки, но он явно был там не случайно.
Свекровь ещё раз оглядела квартиру, словно проверяя, всё ли в порядке, и вышла. Замок щёлкнул, и запись закончилась.
Я сидела перед экраном телефона в полном шоке. Значит, это действительно была Валентина Петровна! Она приходила к нам домой тайком, что-то оставляла, что-то делала в спальне...
— Лена, я дома! — раздался голос Андрея из прихожей.
— Скорее сюда! — крикнула я. — У меня есть доказательство!
Андрей вбежал в гостиную с обеспокоенным лицом:
— Что случилось?
— Твоя мама! Она приходила сюда днём! У меня есть запись!
— Что? — лицо мужа побледнело. — Покажи.
Мы вместе пересмотрели видео. Андрей молчал, только губы плотно сжимались. Когда запись закончилась, он тяжело вздохнул:
— Не могу поверить... Мама действительно приходила.
— И врала нам! Прямо в лицо врала!
— Но зачем? — Андрей растерянно провёл рукой по волосам. — Зачем ей это нужно?
— Вот это мы сейчас и выясним. — Я встала с дивана. — Сначала посмотрим, что она оставила на полке.
В прихожей, на небольшой полочке возле зеркала, лежала маленькая иконка в серебряном окладе. Я её раньше не видела — определённо не наша вещь.
— Иконка, — констатировал Андрей. — Мама принесла иконку.
— И зачем?
— Может, за нас молиться хотела? Мама же верующая.
— Андрей, она тайком приходит в нашу квартиру! Это же нарушение границ!
— Понимаю. Но может, у неё были добрые намерения?
— Какие добрые намерения могут быть у человека, который врёт в лицо?
Мы стояли в прихожей и смотрели на иконку, как на вещественное доказательство преступления. А за окном уже темнело, и нужно было принимать решение.
— Что будем делать? — спросил муж.
— Поговорим с ней. Серьёзно поговорим.
— А если она всё отрицать будет?
— У нас есть видеозапись. Что тут отрицать?
Андрей кивнул, но я видела — ему тяжело. Конфронтация с матерью — не то, к чему он был готов.
— Может, сначала попробуем выяснить, что ещё она здесь делала? — предложила я.
Мы тщательно обыскали квартиру. В спальне под кроватью нашли ещё одну иконку. В ванной, за зеркалом, была спрятана маленькая записочка с молитвой. На кухне, в дальнем углу шкафчика, обнаружилась третья иконка.
— Она расставляет иконы по всей квартире, — сказала я. — Как амулеты какие-то.
— Может, действительно за нас молится? — неуверенно предположил Андрей.
— Тогда зачем скрывать? Зачем врать?
Но самое интересное нашлось в последнюю очередь. Заглянув в шкаф со свежим бельём, я обнаружила там небольшую коробочку, которой раньше точно не было.
Внутри лежали какие-то засушенные травы, завёрнутые в тряпочку, и ещё одна записка. Но на этот раз не с молитвой.
— Андрей, — позвала я мужа дрожащим голосом. — Посмотри на это.
На бумажке неровным почерком было написано: "Чтобы Елена забеременела. Положить под постель на новолуние. Читать три раза в день."
Муж прочитал записку и побледнел:
— Что это значит?
— Это значит, что твоя мама не просто молится за нас, — я с трудом сдерживала ярость. — Она занимается какими-то магическими ритуалами!
— Не может быть...
— Может! И теперь понятно, зачем она тайком сюда приходила. Расставляла свои амулеты, прятала заговоры!
Андрей медленно опустился на кровать, всё ещё держа записку в руках:
— Лена, я понимаю, что это выглядит странно, но может, мама просто хочет внуков?
— Хочет внуков? — я едва сдержалась, чтобы не закричать. — Андрей, она вторгается в наш дом! Занимается какой-то ерундой за нашими спинами!
— Но ведь это не черная магия какая-то. Просто... народные средства.
— Народные средства? — Я схватила коробочку с травами. — Это вмешательство в нашу личную жизнь!
Но внезапно до меня дошло нечто ещё более важное. Я резко повернулась к мужу:
— Андрей, а откуда она вообще знает, что у нас проблемы с зачатием?
Муж замер:
— Что?
— Мы же никому об этом не говорили! Даже врачам пока не обращались!
— Лена, я...
— Ты ей рассказал?
— Не рассказал... просто... она спрашивала про внуков, и я как-то вскользь упомянул...
— Что именно упомянул?
— Что мы уже год пытаемся, но пока не получается.
Я почувствовала, как внутри всё закипает. Значит, Андрей обсуждал с матерью наши интимные проблемы. А она решила взять дело в свои руки.
— Отлично, — процедила я сквозь зубы. — Просто отлично.
— Лена, не злись. Мама же хочет как лучше.
— Как лучше? — Я показала на записку. — Это как лучше?
Но тут меня осенила ещё одна мысль. Если свекровь приходила регулярно и что-то подкладывала, то что ещё она могла оставить в квартире?