Предыдущая часть:
Сергей был в ярости. Он-то рассчитывал, что Оля пробудет в коме ещё очень долго, чтобы можно было спокойно оформить все документы, либо вообще в случае её кончины стать законным наследником. Андрей Петрович с равнодушным видом сидел в своём кресле, попивая кофе. Он был опытным юристом и привык к подобным ситуациям.
— Спокойно, Сергей Викторович, паника вам сейчас не поможет. Мы уже проделали большую работу, а то, что Оля пришла в себя, ещё ничего не значит. Главное — её состояние. Вы же хотите получить контроль над её бизнесом, верно?
— Именно. Её бизнес — это моё будущее, — вспыхнул Серёжа. А сейчас получается я вообще ни при чём. Нет, я не позволю ей всё испортить.
— Отлично. Итак, что мы имеем? — Андрей Петрович отставил чашку. Вам нужно доказать, что ваша жена не дееспособна, и это позволит получить контроль над её активами. К сожалению, просто сказать, что она не в себе, недостаточно. Нужны веские доказательства.
Сергей усмехнулся, после чего достал из кармана маленькую флешку и положил её на стол.
— Вот это реальная бомба. Скрытая камера в спальне. Запись прошлой недели. Там всё видно. Кстати, это Светлана подсказала, как установить, она же и тормоза подпортила, чтобы ускорить дело, но об этом я даже не просил.
Андрей Петрович взял флешку и подключил её к компьютеру. На экране появилось видео. Ольга в ночной рубашке ходила по комнате, открывала ящики, заглядывала под кровать, словно искала что-то, о чём сама не помнила. При этом деловая женщина выглядела растерянной, дезориентированной как человек, подверженный лунатизму. Андрей Петрович внимательно посмотрел видео, несколько раз перематывая отдельные фрагменты. На лице юриста появилась заинтересованность.
— Любопытная запись, Сергей. Это очень веское доказательство, особенно если удастся привлечь психиатра, который подтвердит, что это признаки расстройства.
Серёжа довольно улыбнулся.
— А у меня есть на примете хороший знакомый психиатр. Он мне уже помог и ещё поможет. А что скажете вы, Андрей Петрович? Каковы шансы на успех?
Адвокат откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Шансы очень высоки, Сергей. С такими доказательствами суд определённо будет на вашей стороне, а мы, в свою очередь, сможем доказать, что Оля не может адекватно распоряжаться имуществом, и тогда вы получите полный контроль. Осталось только немного подождать, пока наше обращение рассмотрят судья. По лицу Серёжи скользнула довольная улыбка.
— Ну тогда за мной не заржавеет, Андрей Петрович. Сами понимаете, какие денежные потоки идут ко мне в руки. Я уже подстраховался, начал собирать компромат на жену, а когда она в аварию попала, я даже не мог поверить в свою удачу. Ну неужели в жизни такое бывает?
Солнце уже давно перевалило за свою полуденную отметку, когда стук в дверь вырвал Дмитрия из пучины мрачных раздумий. Врач раздражённо буркнул "войдите" и поднял голову. На пороге стоял Евгений Александрович, главный эксперт в области токсикологии. Он был немногословным и крайне педантичным специалистом, редко проявлял эмоции, но сейчас в его взгляде читалась серьёзная обеспокоенность.
— Дмитрий Андреевич, я получил результаты анализов крови Орловской Ольги. Ну той, что после аварии, — сказал эксперт, опускаясь в кресло напротив.
— И что там? — спросил Дмитрий, чувствуя, как в сердце нарастает тревога.
Евгений Александрович достал из папки несколько листов и положил их перед реаниматологом. В общем, там не совсем то, что мы ожидали увидеть. В крови пациентки обнаружены следы препарата, сильно действующего нейролептика. Дмитрий нахмурился, но ведь его назначают при серьёзных психических расстройствах. Евгений Александрович покачал головой. В том-то и дело, что нет.
По крайней мере, в анамнезе ничего подобного. Более того, концентрация препарата в крови говорит о том, что принимали его не в терапевтических целях.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Дмитрий, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Я имею в виду, что препарат принимался бесконтрольно, похоже, в больших дозах, а при превышении он может вызывать галлюцинации, навязчивые видения, спутанность сознания, в общем, иллюзии.
Дмитрий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Все кусочки начали складываться в жуткую картину. Ольга, Артём, детский дом, директор, который ничего не знает, и муж пациентки с его рассказом о психических проблемах жены. Подозрение на отравление возникло сразу, ведь препарат мог быть подсыпан, чтобы симулировать болезнь.
— Неужели это всё правда? — прошептал Дмитрий, глядя на результаты анализов. И Ольга действительно больна.
— Не могу сказать наверняка, Дмитрий Андреевич, но наличие такого препарата в крови очень тревожный сигнал. Нужно провести дополнительное обследование, чтобы выяснить, что на самом деле происходит. Одно я могу сказать точно: концентрация слишком высока, чтобы говорить о случайном приёме.
Дмитрий откинулся на спинку кресла, закрыв лицо руками. Он чувствовал себя растерянным, обманутым. Если Ольга действительно принимала лекарство в таких дозах, то все её рассказы о мальчике могли быть лишь плодом её больного воображения. В глубине души молодой врач отказывался в это верить, ведь он прекрасно помнил её взгляд, искренность, поэтому не мог поверить, что это всего лишь было притворством.
— Так, значит, пациентка сама принимала этот препарат, да? — спросил реаниматолог, поднимая голову.
Евгений Александрович пожал плечами.
— Ну не знаю. Учитывая её состояние после аварии и отсутствие каких-либо назначений в медкарте, думаю, что она этого не делала.
Дмитрий резко поднялся, и кто тогда мог подсыпать этот препарат? Эксперт молча смотрел на коллегу, словно говоря: "Думай сам". Дмитрий прикрыл глаза. Перед ним, как на экране, пронеслась череда событий последних дней. Спасибо, Евгений Александрович, очень помогли, — сказал наконец Дмитрий, протягивая руку.
— Всегда рад, но будь осторожен. В этой истории явно что-то нечисто, — ответил коллега и вышел из кабинета.
Тем временем Ольга, балансируя на грани сна и яви, вспомнила о сценах из недавнего прошлого, которые она стыдливо задвинула в самые дальние уголки сознания. Образы, о которых она постеснялась рассказать врачу во время обхода, боясь показаться ненормальной. Началось это примерно месяц назад, когда Ольга стала слышать голоса по ночам. Тихий шёпот, словно кто-то говорил у неё над ухом, но она не могла разобрать слов. Сначала подумала, что ей это просто приснилось. Это всего лишь плод её разыгравшегося воображения.
Но время шло, а голоса становились всё отчётливее, навязчивее. А ещё в доме сами собой стали пропадать вещи: телефон, ключи, любимая книга, всё исчезало, словно растворяясь в воздухе, а потом появлялось в самых неожиданных местах: в холодильнике, в ванной, под кроватью. Ольга списывала это на свою рассеянность и переутомление, ведь она работала на износ, стараясь удержать бизнес на плаву. Но это вызывало и тревогу. Как-то раз, собравшись духом, она рассказала обо всём мужу.
Вот только вместо сочувствия и поддержки увидела в его глазах лишь жалость и скрытое презрение. Сразу после этого разговора Серёжа стал смотреть на неё как на сумасшедшую, предлагая на время оставить бизнес и передать бразды правления ему.
— Олечка, тебе определённо нужно отдохнуть. Ты слишком много работаешь. Твоя нервная система попросту не справляется с нагрузками, — говорил он с фальшивой заботой в голосе.
Ольга чувствовала, как между ними словно растёт невидимая стена. С каждым днём муж становился всё более холодным, отстранённым, перестал обнимать её, целовать, говорить слова любви. Просто смотрел на неё с отстранённым выражением в глазах, словно изучал, и видел перед собой не любимую женщину, а обычную горничную или кухарку. Чуть позже Ольга нашла дома скрытую видеокамеру.
Произошло это случайно. Она тогда как раз решила сделать генеральную уборку, чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей. Отодвинув картину, Ольга увидела небольшое устройство, прикреплённое к стене. Сначала не поняла, что это такое, но потом до неё дошло. Скрытая камера, снимавшая её на протяжении нескольких дней. Ольга пришла в ужас, после чего показала находку Сергею.
Муж же попытался свести всё к шутке, сказав, что это неудачная попытка сделать сюрприз, снимать её сонный поцелуй по утрам. Но Ольга не верила, чувствовала, что Серёжа врёт, причём не очень убедительно. Она потребовала объяснений. Муж лишь отмахнулся, сказав, что она слишком мнительна, и ей лечиться пора. После этого случая их отношения испортились окончательно.
Ольга перестала доверять мужу, чувствуя, что он что-то от неё скрывает, возможно, даже какой-то заговор. А через 3 дня после того, как она нашла камеру, произошла авария. Воспоминания о происшествии были смутными, отрывочными. Ольга лишь помнила мокрую от дождя дорогу, яркий свет фар, сильный удар и кромешную тьму. Теперь, лёжа в больничной палате, она понимала, всё это было не случайно.
Голоса, пропадающие вещи, скрытая камера и холодность мужа определённо были взаимосвязаны между собой. Кто-то пытался лишить её рассудка и завладеть бизнесом. Ольга почувствовала, как по щекам покатились слёзы. Лёжа в палате, она была беспомощна, одинока, напугана. По её собственному мнению, Ольга оказалась в ловушке, из которой, казалось, не было выхода.
Но в глубине души ещё теплилась надежда на то, что она сможет выкарабкаться. С наступлением вечера атмосфера в отделении реанимации в клинике в целом наполнилась тишиной и покоем. Дежурные медсёстры и врачи уже не сновали по коридорам, как днём, а коротали время в сестринской и ординаторской. При этом медработники поочерёдно обходили каждую из палат, контролируя состояние пациентов и работу аппаратуры. Ночь опустилась, окутывая тишиной бледные стены и мерцающие огоньки.
Ольга, измученная воспоминаниями и тревогой, наконец уснула. Сон был беспокойным, прерывистым, наполненным обрывками кошмаров. А вот Дмитрий Андреевич в своей уютной, но пустой квартире метался из угла в угол, не находя себе места. Результаты анализов Оли, слова Виктора Ивановича, молчание директора детского дома. Всё это давило на него словно тяжкий груз.
Врач чувствовал ответственность за эту пациентку, не мог оставить всё как есть. Мало кто знал, что покойная жена Дмитрия была очень похожа на Олю, и увидев её впервые, реаниматолог испытал чувство дежавю. А ведь у его ушедшей по вине неизлечимой болезни супруги даже имя было похожим — Вероника. Но как тут не поверить в прихоти судьбы и то, что в жизни порой случаются большие и маленькие чудеса? Дмитрий перебирал в голове возможные варианты действий, но ни один из них не казался достаточно эффективным.
Конечно же, молодой врач не мог напрямую обвинить Сергея в отравлении пациентки, не имея на то доказательств. Ровно как и не мог просто ворваться в детский дом и потребовать встречи с Артёмом. Так или иначе, Дмитрий чувствовал, время играет против него. Действовать нужно более решительно. И тогда, словно вспышка озарения, в его голове возникла безумная идея.
Дима вспомнил свои студенческие годы, когда участвовал в театральных постановках, весьма неплохо играя больших начальников и проверяющих. Он был неплохим актёром, умел перевоплощаться и убедительно изображать различные роли. Более того, у него даже сохранился кое-какой старый театральный реквизит. Грим, усы, парик. Дмитрий хранил их как память о своём увлечении театром, не подозревая, что однажды они понадобятся ему в реальной жизни. Покойная жена Вероника тоже любила театр, и это сходство с Ольгой толкало его на риски, чтобы загладить прошлую вину — ведь 8 лет назад он не спас мать Артёма, Анастасию, во время родов, хотя формально не был виноват.
Врач улыбнулся. Это был рисковый план, но он готов был идти до конца. Поразмыслив немного, Дмитрий решил воспользоваться завтрашним выходным и посетить детский дом под видом важного проверяющего из Министерства образования. Для этой цели он тщательно продумал свой образ. Строгий костюм, очки в роговой оправе, уверенный тон голоса и властный взгляд.
По правде говоря, доктор собирался изобразить то, что хорошо получалось у него на сцене, а именно произвести впечатление серьёзного и влиятельного чиновника, не терпящего возражений. При этом у него была только одна цель — убедиться, что Артёма там никогда не было или, наоборот, что он находится в стенах воспитательного учреждения. Как врач с опытом, он понимал, это опасная игра, ведь если его разоблачат, то репутация будет разрушена, а карьера окажется под угрозой.
Но Дмитрий был готов на всё ради этой пациентки и желания докопаться до истины. Естественно, он не собирался никому рассказывать о своём плане, даже медсестре. Дмитрий действовал в одиночку, полагаясь только на свои силы и актёрские способности. Скоротав ночь в дрёме под негромкое бормотание телевизора, врач проснулся с первыми лучами солнца и неспешно приступил к реализации задуманного. Достал из шкафа старый чемодан, наполнил его папками с поддельными документами, надел свой лучший костюм и начал гримироваться.
Продолжение :