Больничная палата была белой и тихой. Белые стены, белые простыни, белый свет из окна, за которым медленно кружились редкие снежинки. Лежа на койке после операции, Нина предавалась воспоминаниям. Мысли текли медленно, как капельница над ее изголовьем.
Вот она, восемнадцатилетняя, только что приехавшая в Москву из глухой деревни. Сразу после школы — на стройку, по лимиту, маляром. Морозные рассветы, застывающая на кистях краска, леденящий ветер на недостроенных этажах. Но зато была надежда — когда-нибудь получить свою, московскую квартиру. Там же, на стройке, она встретила Федора. Он был таким же молодым, сильным, с открытой улыбкой. Поженились почти сразу. Радости не было предела, когда им дали комнату в коммунальной квартире. Теснота, общая кухня, но это был их первый угол.
Мысли унесли её в прошлое, в тесную комнату в коммуналке. Она ясно увидела себя молодой, счастливой, а рядом — детскую кроватку, в которой спал их сын. Тогда сердце её было полно надежды: казалось, впереди целая вечность, и всё главное — только начинается.
Когда от стройки наконец-то дали отдельную квартиру, Нина, выдержав несколько лет на морозе, сменила работу. Устроилась в прачечную. «Там, конечно, не сахар, пар, жара, — думала она, — но зато в тепле. Не то что раньше».
Сын вырос, женился, съехал. Жизнь будто бы вошла в спокойное русло. Купили жигуленка и гараж. Федор обрадовался гаражу как ребенок. Но со временем он стал отдаляться. Возвращался поздно, от него пахло бензином и табаком.
«Скучная ты какая-то, Нина, — как-то раз бросил он, смотря в телевизор. — Каши с тобой не сваришь».
А развеяться от этой «скуки» он уходил в гараж — к друзьям-приятелям. Нина знала, что там выпивали и играли в карты на деньги. Все были семейные, больших денег на азартные игры ни у кого не водилось. Так, забава.
Но однажды вечером Федор пришел не просто помятый, а уничтоженный. Он вошел, не поднимая глаз, и вдруг, тяжело опустившись на колени перед женой, припал лицом к ее рукам.
«Нинка… прости… я… я не знаю, как сказать…» — голос его срывался.
Он признался во всем. Пьяный вечер в гараже, какая-то забредшая «гулящая» женщина, мимолетная связь, о которой он бы и не вспомнил, если бы не жуткое последствие. Болезнь. Позорная, интимная. Он уже был у врача, и теперь врачи вызывали на обследование и ее.
У Нины в глазах потемнело, будто кто-то вылил ей за воротник ведро ледяной воды. Сердце зашлось от боли и унижения. Но делать нечего — утром она пошла в диспансер. Все подтвердилось. Пришлось проходить долгий, унизительный курс лечения вместе с мужем.
Она хотела выгнать его, вычеркнуть из жизни. Но квартира была уже приватизирована, и у Федора была своя доля. Идти ему было некуда. Так и остались жить, как соседи — под одной крышей, но на разных планетах. Простить его она так и не смогла.
«А может, эта моя операция — следствие той самой истории?» — пронеслось в голове у Нины.
В больницу к ней никто не приходил. Мужу она строго-настрого запретила показываться, а сын был занят своей семьей. Она смотрела на женщин в палате. Редко к кому наведывались родственники. Исключением была лишь ее соседка по палате, Ольга.
К Ольге приходил взрослый сын — очень симпатичный и улыбчивый молодой человек. Нина про себя назвала его «солнышко». А еще приходил муж. Каждый день, а то и дважды. Он принес ей изящную вазу и живые цветы, и только на тумбочке Ольги стояла высокая ваза с большим и красивым букетом. Мужчина всегда заботливо расспрашивал о самочувствии, нежно целовал в губы, приносил каждый день домашний компот из чернослива.
«Как самочувствие, Олечка? Компот из чернослива, как ты любишь. Давай, я помогу тебе подняться, нужно походить, как велел доктор».
Он бережно помогал ей надеть компрессионные чулки и, обняв за талию, вел гулять по больничным коридорам. Нина смотрела на них и в душе ее шевелилась тихая, щемящая грусть. «Надо же, какая любовь. Вот везет же кому-то в жизни».
Однажды вечером, после ухода «мужа», Ольга обвела взглядом палату и тихо сказала:
— Девочки, завтра ко мне приедет муж. Вы уж меня, пожалуйста, не выдавайте. Не проболтайтесь насчет того мужчины.
В палате повисла тишина. Нина не поверила своим ушам.
— А это кто был? — выдохнула она, указывая на дверь. — Разве не муж?
Ольга смущенно улыбнулась:
— Нет. Это мой Генеральный директор. С работы.
Нина от изумления раскрыла рот. «Ну ты даешь!» — только и смогла она выговорить. Остальные женщины понимающе улыбались.
На следующий день явился «настоящий» муж. И это было небо и земля. Он был угрюм, рассеян, даже не поинтересовался здоровьем жены. О цветах, конечно, и речи не шло. Он опустился на стул у кровати, помаялся минут пять, глядя в окно, потом пробурчал: «Ну, ладно, выздоравливай, я побежал», — и исчез.
После его ухода Нина посмотрела на Ольгу и сказала искренне:
— Держись за того, с работы. Если уж человек так о тебе заботится, значит, чувства настоящие. Такой шанс упускать нельзя.
Вскоре Нину выписали. Она вернулась в тихую квартиру, где в своей комнате жил ее сосед-муж. Но они с Ольгой обменялись телефонами. И через некоторое время Нина получила смс: «Нина, мы поженились. Спасибо за совет».
Нина перечитала сообщение несколько раз, положила телефон на стол и подошла к окну. На душе было и горько, и светло. Она думала о том, что жизнь — странная штука. Одному она ломает судьбу одним ударом, другому — дарит второй шанс, словно компот из чернослива в больничные будни. И глядя на огни вечернего города за окном, она впервые за долгое время позволила себе тихую, светлую улыбку.