Веселье длилось недолго. Не прошло и трёх месяцев, как лорд Карнарвон почувствовал холодный озноб, который не могли прогнать ни египетское солнце, ни шерстяные пледы.
Прошло всего два месяца с момента триумфального вскрытия, но эйфория сменилась недомоганием. Лорд Карнарвон покинул долину, надеясь, что смена климата и возвращение к привычной роскоши в Каире вытеснят гробничный смрад из его лёгких. Но гробница поехала с ним.
В отеле "Континенталь-Савой" его лихорадило. Это был не обычный жар от солнца. Это была безумная, сжигающая лихорадка, которая то взлетала до небес, то сменялась изматывающим, холодным ознобом, заставляя его тело трястись под ворохом одеял.
Он постоянно говорил о жжении. Жжение в глазах, жжение в горле, но самое главное жгучее, глубокое раздражение в том месте, где его ранее укусил москит. Небольшая красная точка превратилась в распухшую, багровую бляшку, которая, казалось, пульсировала . Врачи, вызванные в спешке, диагностировали рожистое воспаление, списав всё на инфекцию от укуса. Но то, как быстро и агрессивно развивалось состояние лорда, вызывало ужас.
Карнарвон начал испытывать невыносимое ощущение сдавленности. Не только в груди словно тяжелый камень из гробницы лежал как на рёбрах, но и в голове. Он метался, его кожа стала влажной и неестественно бледной, напоминая восковое покрытие на погребальных предметах. Его глаза, обычно живые и полные иронии, теперь были мутными, с красными прожилками.
Картер, приехавший навестить его, был потрясён. Лорд, обычно гордый и статный, теперь выглядел сморщенным, словно его жизненные соки вытягивались невидимым насосом.
"Говард, ты не понимаешь," — прошептал Карнарвон, его голос был ослабленным, скрипучим. — "Мне кажется, что я задыхаюсь воздухом, которого нет. Я чувствую запах льна и смолы каждый раз, когда делаю вдох. Они... они запечатаны во мне."
Правда, которую Картер начал подозревать, была ужасной: патогены гробницы нашли в москитном укусе идеальную среду в уже ослабленную систему.
На уровне лёгких: Токсины вызвали острое воспаление, затрудняя дыхание и вызывая постоянный, сухой, рвущий кашель.
На уровне кожи: Укус москита стал отправной точкой для неконтролируемого распространения инфекции. Рожистое воспаление, вызванное обычными бактериями, было усилено и ускоренно чужеродными, древними агентами, с которыми тело не знало, как бороться.
На уровне нервной системы: Микотоксины, попавшие в кровоток, вызывали помутнение сознания и усиленное чувство страха, заставляя Карнарвона верить, что его преследует сама тьма.
В те дни, пока новости о проклятии облетали весь мир, медицинский персонал боролся со следствием, не понимая причины. Они видели бактериальную инфекцию, но не видели катализатора невидимого, которое разъедало ткани лорда изнутри.
Картер сидел у кровати, сжимая в руке свой блокнот. Он видел, как его друг, его спонсор, его партнёр по самому великому открытию века, тает на его глазах. Он помнил влажную, липкую плесень на стенах гробницы. Он помнил едкий, сладковатый запах из пробитой двери.
Это не боги мстили за сон фараона. Это была земля, которая мстила за своё нарушенное спокойствие. Это была биология, которая показала, насколько хрупко наше современное тело перед лицом концентрированной истории.
Карнарвон повернулся к Картеру. Его глаза, на мгновение прояснились.
"Мы... мы взяли что-то... живое оттуда, Говард," — его слова были едва слышны, рваные и неполные от нехватки воздуха. — "И теперь оно использует меня, оно наполняется силой, чтобы сбежать".
С этим леденящим шепотом лорд Карнарвон погрузился в бессознательное состояние, его тело начало свой ужасающий, окончательный распад.