Глава 1: Метка на Печати
Представьте, вы стоите в гробнице и вокруг тишина, запах тысячелетнего льна и разлагающихся смол режет ноздри; учебники расскажут вам о золоте, но они не расскажут о том, что на самом деле сгубило лорда Карнарвона, и это не гнев богов, а нечто скрывающееся в застоявшемся, токсичном воздухе той запечатанной комнаты.
Тишина. Не тишина сельского кладбища или пустынного полдня. Это была первозданная, вязкая тишина, которую можно было почувствовать на языке. Она давила, как толстый свинцовый лист, на каждый барабанную перепонку в Долине Царей. Под горячим, немилосердным солнцем ноябрь 1922 года казался обманом. Внутри, в глубине скалы, царил абсолютный, холодильный мрак.
Говард Картер стоял, задыхаясь не от волнения, а от запаха нагретого известняка и тысяч лет ожидания. Перед ним, наконец, предстала она: последняя дверь. Она была меньше, чем он ожидал, и запечатана двумя рядами штукатурки. На ней, вытравленная временем и покрытая тонким слоем пыли, сияла нетронутая, почти насмешливая печать Тутанхамона, иероглифическая метка, обещавшая долгожданные сокровища.
Лорд Карнарвон, весь в белом, нервно ёрзал, его европейская нервозность диссонировала с торжественной неподвижностью Египта. "Что вы видите, Картер?" — его голос был сухим как пергамент.
Картер не ответил. Он приложил ухо к камню. За ним, как он знал, был воздух.
В 1920-х годах люди верили, что древние гробницы хранят волшебство. Но Картер, человек земли и лопаты, чувствовал, что они хранят более грязное. Он чувствовал, что фараоны защищали себя не заклинаниями, а физикой: герметизацией.
Когда рабочие, повинуясь его хриплому приказу, наконец, пробили брешь, раздался глухой, ломаный хруст извести. И тут же — вздох. Это был выдох тысячелетий.
Из отверстия вырвался поток, невидимый, но абсолютно осязаемый. Он ударил Картера в лицо с мощью невыносимой химии. Это был запах, который режет глазницы и оседает на нёбе как маслянистый, токсичный осадок.
- Это был запах смолы, той самой, которой бальзамировали тела, но теперь она была прогорклой, кислой и жгучей.
- Это был запах льна, который за 32 века не сгнил полностью, а превратился в жёлтую, пылящуюся, химически нестабильную субстанцию.
- Но хуже всего был сладковатый, гнилостный тон. Аромат, который намекал на органическое разложение, которое остановилось, но не исчезло — тёмный, как патока, и такой же душный.
Карнарвон отшатнулся, прикрыв нос чистым платком. "Боже милостивый, какой токсичный смрад!"
Картер, напротив, вдохнул этот яд глубоко, словно священное причастие. Этот запах был золотой пылью для него, но он был также и первым предупреждением.
«Можете ли вы что-нибудь увидеть?» — спросил Карнарвон, не желая приближаться к зияющей черноте.
Картер взял лампу. Его руки, огрубевшие от раскопок, слегка дрожали. Он посвятил в отверстие.
«Да. Я вижу... чудесные вещи» — его слова прозвучали как хриплый шёпот.
Он видел золото. Но то, что он не видел, было гораздо важнее:
Внутри, в абсолютной темноте, которую нарушил только свет его лампы, миллиарды микроорганизмов проснулись от тысячелетнего сна. В воздухе, который был густым и неподвижным, как желе, парили:
- Споры грибов: Мельчайшие, невидимые глазу, они питались органической пылью и застоявшейся влагой. Некоторые из них, возможно, были новыми, мутировавшими формами, рождёнными в условиях экстремальной изоляции.
- Токсичные микотоксины: Продукты жизнедеятельности этих грибов, чистые, концентрированные яды, которые при вдыхании атакуют лёгочные ткани и нервную систему.
- Бактериальные агенты: Частицы плоти, пыльцы и мумифицированных останков, замершие во времени, но готовые к реактивации в тёплом, влажном климате.
Вся погребальная камера была не просто сокровищницей, это был гигантский инкубатор, биологическая ловушка, где яд концентрировался в отсутствие циркуляции.
«Надо идти дальше, Картер! Мы теряем время!» — Карнарвон был нетерпелив, но боялся.
Картер, однако, чувствовал головокружение. Недостаток кислорода здесь был не причём. Это была первая доза. Он наклонился к отверстию, чтобы расширить его, и в этот момент мелкая пыль с потолка и стен, насыщенная годами химического покоя, осыпалась ему на лицо.
Он почувствовал, как глаза жжёт, как от едкого дыма,как горло сжимается, словно от сухого спазма. Он услышал треск в своих лёгких при первом же глубоком вдохе, звук, который он тогда списал на усталость. На самом деле звуком начала воспаления.
Учебники скажут, что лорд Карнарвон умер от укуса москита. Но Картер, стоявший в этот момент в первом облаке токсичного воздуха и вдыхавший саму суть разложения, знал: Проклятие уже нашло свою жертву. И оно было не в форме древнего бога, а в форме невидимой, биологической плесени, которая прилипла к его европейским лёгким с первого же вдоха.
Они вошли в гробницу за золотом, однако, Картер не понимал, что сам стал частью обмена: он взял золото, а гробница взяла его жизненную силу. И только время покажет, кто из них заплатил более высокую цену.