«Мне мало надо! / Краюшку хлеба / И каплю молока. /Да это небо, / Да эти облака» — строки, которые Хлебников редактировал незадолго до своего ухода, заметив однажды: «Люди моей задачи умирают в 37 лет». Так и случилось. «Часовщик человечества», прозванный Председателем земного шара и Королём времени, упорно вычислял цикличность исторических событий и предсказал много чего: Первую мировую, Октябрьскую революцию и даже всемирную паутину — Интернет.
Про Каспий и птиц
Современники отмечали его тихую скромность, необычайно голубые глаза, птичьи манеры и сравнивали то с цаплей, то с аистом и воробьём. Хлебников не возражал, мол, «хожу как журавель». Для него в природе и мире всё было едино, по-родственному связано. По заповеди Христа герой незаконченной ранней повести «Еня Воейков» стремится «любить как самого себя» и ближнего и всё вокруг — от скал и озёр до хора кузнечиков и озабоченно пробирающегося среди песчинок муравья. «Смотри, какой цветок! А этот? Ты их не мни, ты их люби, береги…». Он сострадает деревцу, в которое вонзается топор и душистые влажные щепки летят в стороны, и страшится за шедевры Лувра и Дрезденской с её Сикстинской мадонной галереи — сколько вдохновенья вложено в этот мрамор и полотна — а вдруг погибнут?! Как уберечь эту красоту? Где выход? Ни философы, ни мудрецы не давали ответа... Мироздание представлялось ему звёздным фолиантом, который нужно научиться читать: «Ночь, полная созвездий, / Какой судьбы, каких известий / Ты широко сияешь книга…»
Без копейки денег
В письме он как-то раз признался: «Я твёрдо знаю: рядом нет ни одного, могущего понять меня». Звали его Виктор Владимирович. Велимир (большой мир — от «велю миру») появится гораздо позже. Вот что он рассказывает в автобиографии: «Родился 28 октября 1885 в стане монгольских исповедующих Будду кочевников, в степи — высохшем дне исчезающего Каспийского моря. В моих жилах есть армянская кровь и кровь запорожцев… Принадлежу к месту Встречи Волги и Каспия-моря. Оно не раз на протяжении веков держало в руке весы дел русских и колебало чаши».
Отец Хлебникова — коллежский секретарь приехал в Астраханскую губернию, попечителем калмыцкого Малодербетовского улуса. Пятерым детям он даст прекрасное образование, станет основателем первого в СССР государственного Астраханского заповедника и на 12 лет переживёт знаменитого сына. Детство Хлебникова было счастливым: «Меня окружали, степь, цветы, ревучие верблюды, круглообразные кибитки, моря овец, огнём крыла пестрящие простор удоды — пустыни неба гордые пожитки». Тяга к природе, интерес к повадкам и пению птиц у него от отца. Хлебникову нравилось учиться, он всерьёз интересовался математикой, великолепно рисовал.
Поступил на физмат Казанского университета, не предполагая, что верх над всеми увлечениями возьмёт поэзия, и его признают главным среди футуристов, которых он, требовавший очистить русский язык от иностранного сора, окрестить по-славянски будетляне — люди будущего. А потом на основе славянских корней придумает более 10 тысяч новых слов, мечтая о планетарном, понятном народам всех континентов языке. Изобретавший, как и он слова, Маяковский назовёт его Колумбом новых поэтических материков и своим учителем, а биографию Хлебникова — «примером поэтам и укором поэтическим дельцам». При этом глашатая-главаря поражала хлебниковская непрактичность и то, как он работал: комната завалена тетрадями и исписанными мельчайшим почерком листами. «Клочки бумажек — на шкафах, шторах, подоконниках, спинках стульев. Довольный Хлебников ходил среди этого волшебства, фыркал и смеялся как ребёнок». Будто не от мира сего.
«От Хлебникова пахнет святостью», — говорил Вячеслав Иванов. По свидетельству Лили Брик, у него никогда не было ни копейки денег, одна смена белья, рваные брюки и наволочка, набитая рукописями. При поездках Хлебников спал на этой подушке, а потом терял её или разжигал бумагами костёр, чтобы согреться… Маяковский написал в некрологе: «Бессеребренничество Хлебникова, редко имевшего даже собственные штаны, принимало характер настоящего подвижничества, мученичества за идею».
Чтобы озарить Вселенную
О внешнем виде не заботился: «Босой, лохматый, в рваной рубахе, с оторванной штаниной до колена спокойно шествовал от деревни к деревне…». Странствовал по России, перемещаясь на крышах вагонов, ночуя под открытым небом, впроголодь и стужу. Бродяжничал, но намеревался обратить мир в будетлянство, сообщая: «Мы пришли озарить Вселенную! Мы непобедимы!». По воспоминаниям Василия Каменского, даже предлагал прорыть канал между Каспийским и Чёрным морями. Любил навещать многонациональную Астрахань, считая её отчим домом. Называл Волгоградом этот «треугольник Христа, Будды и Магомета», соединивший арийскую, индийскую и каспийскую культуру («Хаджи-Тархан», «Астраханская Джиоконда»). Когда в 20-х после антиправительственного восстания в Иране возникла Персидская советская республика, и Россия в поддержку повстанцев послала туда красноармейцев, Хлебников присоединился в качестве лектора, успел поучить грамоте детей местного шаха, и сочинил поэму «Труба Гульмуллы».
Непохожесть на кого бы то ни было у него всюду. Совершенно по-особому умывался: наливал с опаской на выпрямленные ладони воду и долго-долго наблюдал, как она стекает, словно медитировал. Черпал опять и подносил к лицу, разжимая руки… Или брал ягоду с тарелки и после задумчивого разглядывания клал обратно.
О магии чисел
Обладая недюжинными математическими знаниями, он верил в магию чисел. В трактате «Учитель и ученик» автор разговаривает с тенью про числовые закономерности хода истории, падений государств, великих походов, гибели свобод. Каким образом появлялись в хлебниковских теориях те или иные числа и пропорции, неизвестно. Учёные продолжают разгадывать его сложнейшие выкладки до сих пор. Открыл, что время построено на степенях наименьших чётных и нечётных чисел 2 и 3».
Число 317 и кратные ему были в интерпретации Хлебникова судьбоносно мистическими: с таким промежутком происходят значимые события. Поворотные моменты в жизни Пушкина случались через 317 дней. А у него самого? Первое потрясение — в ноябре 1903-го. После участия в студенческой демонстрации и месяца в одиночной камере казанской тюрьмы его жизнерадостность куда-то исчезла… Сильнейшее впечатление произвело и поражение нашей Тихоокеанской эскадры под Цусимой. Узнав о трагедии, Хлебников отправился в лес и начертал на берёзовой коре обещание найти оправдание смертям, разобраться в высших законах мироустройства. Этот поиск возможностей предсказывать грядущее, чтобы предотвращать мировые катастрофы станет его стержнем и жизненной целью. В статье «Слово о числе и наоборот» пишет: «Законы времени, обещание найти которые было написано мною на берёзе в селе ярославском Бурмакине при известии о Цусиме, собирались 10 лет». И дальше: «Я полон решимости, если эти законы не привьются среди людей, обучать им порабощённое племя коней».
Зимой 1916-го с его подачи появится «Союз 317» — «Общество председателей Земного шара» с боевыми и храбрыми задачами, изложенными в манифесте «Труба марсиан»: «Преобразование мер. Преобразование азбуки. Предвидение будущего. Исчисление труда в единицах ударов сердца». Есть там и фраза: «Пусть Млечный путь расколется на Млечный путь изобретателей и Млечный путь приобретателей». Он жаждал счастливой жизни, когда вместо постоянно воюющих за земные богатства государств будет построено всеобщее Государство времени с «творянами — изобретателями», которые сменят алчных «приобретателей». А направлять это движение должно Правительство мира, состоящее из лучших, самых просвещённых людей — учёных, художников, поэтов, таких как Маяковский, Флоренский, Каменский, Асеев, Вячеслав Иванов, Рабиндранат Тагор, Герберт Уэллс, Божидар.
Меж елью и сосной
«Хлебников всюду был первым», — утверждает специалист по его наследию астраханец Александр Мамаев. Опередив Чижевского, он предвидел влияние солнечных бурь на земную жизнь. Ещё в университете, в 1904-м — за год до Эйнштейна — связал пространство и время. Его «мыслезём» — то, как человеческие мысли влияют на интеллектуально-пространственную оболочку Земли — прообраз ноосферы Вернадского. В рисунках Хлебникова можно увидеть Останкинскую башню и здание СЭВа. А его главное послание человечеству: «Люди! Утопим вражду в солнечном свете!». В поэме «Ладомир» он воспевает гармонию на планете, духовное сближение Запада и Востока: «Мусульмане те же русские. И русским может быть ислам». Начинается поэма так: «И замки мирового торга, / Где бедности сияют цепи, / с лицом злорадства и восторга / Ты обратишь однажды и пепел». Не намёк ли на нью-йоркские башни в 2001-м?
По точному замечанию Давида Бурлюка, Хлебниковым «созданы вещи, подобных которым не писал до него ни в русской, ни в мировых литературах никто». У него стихи, понятные каждому, и заумные, требующие при чтении больших усилий. «Свобода приходит нагая, / Бросая на сердце цветы, / И мы с нею в ногу шагая, / Беседуем с небом на ты / Мы, воины, строго ударим / Рукой по суровым щитам: / Да будет народ государем / Всегда, навсегда, здесь и там!». Резкие антивоенные настроения в поэме «Война в мышеловке». Про войну говорил, что она обратила Вселенную в чернильницу с кровью, желая утопить там смешного жалкого писателя, который сам хочет утопить её в своей чернильнице.
В последний год своей жизни он вступил в Союз поэтов, завершил итоговый труд «Доски судьбы» и повесть «Зангези», ставшую программной для русского авангарда. Там пророк Зангези объясняет мироустройство через числа и философию Заратустры.
А за десять лет до этого написал: «Когда над полем зеленеет / Стеклянный вечер, след зари, / И небо, бледное вдали, / Вблизи задумчиво синеет, / Тогда на белую свечу / Мчась по текучему лучу, / Летит без воли мотылёк. / Он грудью пламени коснётся, / В волне огнистой окунётся,/ Гляди, гляди, и мёртвый лёг». Это будто про него самого, про весь его тернистый земной путь. Летом 1922-го после страшных страданий Хлебников умер в новгородской деревеньке Санталово. Похоронили его на погосте в Ручьях между елью и сосной. Через два дня после похорон в Санталово приехал с лекарствами и собранными друзьями харчами врач, командированный везти его в московскую больницу, где по распоряжению Троцкого подготовили спецпалату, Литерный, сделав неположенную остановку на ближайшей станции Боровёнка. должен был забрать больного…
Через сорок лет его прах был перезахоронен на Новодевичьем кладбище. Правда поползли слухи и вышли публикации, что Хлебников продолжает покоиться на прежнем месте, а в Москве могила кого-то другого. Так или иначе у поэта, сказавшего однажды «Мой белый божественный мозг я отдал, Россия, тебе», теперь две могилы. И на новгородском надгробном камне работы Вячеслава Клыкова изображён мальчик с дудочкой и надпись: «Горе моряку, взявшему неверный угол своей ладьи». А в 1992-м году калмыцкий скульптор Степан Ботиев у села Малые Дербеты воздвиг памятник своему великому земляку: высоченная худощавая фигура в длинном пальто одиноко стоит в овеваемом ветрами поле. Рядом вращающееся колесо — символ вечного движения жизни.
Автор: Татьяна КОВАЛЁВА Источник: газета Слово № 11, 2025 Подписывайтесь на газету «Слово»! Подписной индекс: П4244 (индекс каталога Почты России) Подписаться на Почте России через интернет можно здесь Подписку также можно оформить через следующие агентства: ГК «Урал-Пресс» — (подписка в России и за рубежом) ООО «Деловая Пресса» — (цена указана с учётом доставки заказной бандеролью) Подписку на электронную версию газеты «Слово» в России и за рубежом осуществляет компания «Академические ресурсы и интеллектуальные системы» («АРИС»), обращайтесь по телефону: (495) 777-65-57, доб. 122 или по электронной почте: sales@ar-is.online