Главной особенностью Спарты, поражавшей современников, была её открытость — буквально. В городе не было крепостных стен. Спартанцы считали, что их лучшая защита — сила и доблесть граждан, а не каменные бастионы. Об этом с гордостью говорили: «Наши стены — это наши воины».
До II века до н. э. Спарта оставалась без укреплений — символ уверенности, но и жестокого самообмана. Ведь на деле спартанцы не раз терпели поражения, а их миф о непобедимости рушился так же легко, как любая стена.
После завоевания соседней Мессении спартанцы превратили её жителей — таких же греков — в зависимое население, назвав их илотами. Слово «илот» буквально означает «пленник». Эти люди обрабатывали землю и снабжали спартанцев продовольствием, чтобы те могли всецело посвящать себя военному делу.
Экономика Спарты держалась именно на эксплуатации илотов, а постоянная угроза их восстаний заставляла спартанцев жить в вечной боевой готовности.
Каждое поколение спартанцев воспитывалось в атмосфере дисциплины и страха. Восстания илотов происходили регулярно — и каждое подавлялось с беспощадной жестокостью. Для этого спартанцы даже создали особый институт — криптию, ночные рейды молодых воинов, целью которых было устрашение зависимого населения.
Парадокс Спарты заключался в том, что её знаменитая свобода и военная мощь зиждились на рабстве других. Пока илоты пахали землю, их господа ежедневно тренировались, оттачивая искусство войны. И хотя спартанцы гордились тем, что им «не нужны стены», вся их жизнь была стеной — возведённой из страха, дисциплины и зависимости.
Однако униженные мессинцы не оставляли надежд на восстановление собственных прах, особенно на свободу, поскольку они, как и все остальные греки, считали, что свободу их наделили боги по рождению. Все-таки рано или поздно спонтанцам пришлось внести серьезные изменения в законодательство, приписав реформу великому правителю Ликургу. Хотя исследователи до сих пор сомневаются, жил ли такой человек вообще.