Начнем с того, что мы изначально тропический вид. И только по той причине, что люди, как тараканы, способны выжить в любых условиях, человечество сумело освоить высокогорья, пустыни и зону вечной мерзлоты. Учитывая последнее, способность впадать в зимнюю спячку была бы весьма актуальной. Так почему же хомо сапиенсы этого не умеют?
Ну, наши предки появились и эволюционировали в желтой, жаркой Африке, в центральной ее части. В регионе, где обильная и разнообразная еда была доступна круглый год, а зимы не были настолько суровыми, чтобы у них имелась необходимость впадать в зимнюю спячку.
Миграции за пределы черного континента начались в период среднего палеолита. В это время уже была изобретена сложная и разнообразная одежда; на «пять с плюсом» освоен огонь – разжигать его научились быстро и в любых условиях; были изобретены стратегии загонной охоты; начали строиться технологически сложные жилища.
Поэтому за пределы своей естественной среды обитания мы вышли уже достаточно адаптированными, чтобы справиться с холодом и дефицитом еды. В северные регионы человечество продвигалось очень медленно и постепенно – внуки жили примерно в тех же условиях, что и деды.
В области вечной мерзлоты люди пришли в интервале 35-30 тысяч лет назад – но затем ледник отступил, и там стало сильно теплее. 15-12 тысяч лет назад прародители современных американских индейцев пересекли Берингов пролив – но, опять же, сразу ушли на юг. Зато предки нынешних северных народов, таких, как эскимосы, ненцы и чукчи только 4-2 тысяч лет назад пришли и остались на севере.
К этому времени они прошли через тысячелетия эволюции; умели обращаться с ездовыми животными и скотом; ограниченно знали обработку металла. То есть, с одной стороны, на многое были способны; а с другой – у них было слишком мало времени, чтобы в их метаболизме произошли необходимые изменения для появления зимней спячки.
Опять же, мы тропический вид, который в выживании полагается на свою подвижность, выносливость и интеллект. В связи с двумя первыми особенностями человеческий организм не сильно приспособлен к накоплению жира. Мы от природы должны быть стройными и активными, а чрезмерная масса тела помешает найти еду и приводит ко многим болезням.
Если говорить о втором, то у всех животных после выхода из спячки наблюдается снижение когнитивных функций. Для каких-нибудь ящериц или лягушек это не критично, поскольку они живут инстинктами. Для медведей это уже может быть нехорошо – многие сибиряки знают, что косолапые по весне немного чудят, и при столкновении с человеком это может привести к их смерти.
Поэтому для людей, которые во всем полагаются на собственный разум, даже временное снижение интеллекта после спячки является эволюционно неприемлемым. Если у нас забрать наши орудия и наши мозги, то ни в одной экосистеме мы не будем доминирующим видом.
Вместе с тем, замирание в неблагоприятных условиях на неопределенное время встречается у многих животных – земноводных, насекомых, рептилий. Но у них этот процесс происходит совершенно иначе, нежели у млекопитающих, у которых температура тела не зависит от температуры окружающей их среды.
Пусть способность впадать в спячку являлась общей чертой предков млекопитающих, люди этот механизм выживания не сохранили. Даже в глубоком сне у нас сохраняется активность мозга. И, как уже было сказано, наши организмы иначе накапливают и перерабатывают жир.