В кроссвордах его фамилию зашифровывают именно так: "Художник-передвижник - генерал русской армии". Сразу вспомним, кто такой?
А это генерал-майор Ярошенко Николай Александрович.
Живописец, в котором было необычно, неожиданно всё, начиная с внешности. Кто же не знает, что художник - это свободная блуза, длинные волосы, бант на шее и вдохновенный взгляд? А тут... На выставках его принимали за обычного посетителя.
И даже товарищи - живописцы не могли предугадать, чем порадует Николай Александрович ценителей живописи. Не "поклонников" - именно поклонников у него, кажется, не было. Никогда его не титуловали "великим", не считали первопроходцем, но... любили. Те, кто знал близко - за человеческие качества, а "просто зрители" находили в его картинах что-то бесконечно близкое. Каждый - своё.
Уроженец Полтавы, сын офицера, он учился в Полтавском кадетском корпусе. Рисование было предметом обязательным, а преподавал его Зайцев Иван Кондратьевич, бывший крепостной, пробившийся, благодаря таланту.
После корпуса - Павловское пехотное училище, Артиллерийская Академия в Петербурге... Казалось, для живописи ни времени, ни сил? Но - призвание... И Николай Александрович учится, где только может: берёт частные уроки у Крамского, посещает вечерние классы, и наконец, учится в Академии экстерном, почти не бывая на занятиях. Просто сдаёт в срок готовые работы.
В 24 года с отличием окончена Артиллерийская Академия, а в 28 - и Академия художеств. Первые работы, представленные публике, были пейзажами:
Но как бы ни был хорош пейзаж, публика ждала другого. Не любоваться приходили, а размышлять и спорить. Как литературная критика стала трибуной политической, так и живопись. И в следующие несколько лет Ярошенко пишет картины, ставшие его "визитной карточкой".
"Курсистка" вызвала скандал, настолько общество боялось мыслящих женщин. А художник женился именно на такой вот курсистке, Марии Невротиной, бестужевке.
Да и женщина с профессией - прилично ли это?!
А с картиной "Террористка" (Вера Засулич) до скандала не дошло: она была просто снята с выставки. И конфискована. А автор вызван "на беседу" к министру Внутренних дел. Пусть Вера оправдана, но пример-то какой?!
Вот женщина-жертва - это привычно. Можно и сентиментальную слёзку уронить.
А в "Кочегаре" увидели зреющую силу.
И очевидно, это именно та сила, которой надо бояться. Вот же он, этот кочегар, за решёткой! Вместе с другими преступниками, которые на уголовников похожи меньше всего.
И кто бы что ни науголовничал, но вот таких условий содержания не заслужил никто. Ад на земле нельзя создавать никому.
Но большая часть наследия Ярошенко - портреты. И знаменитых современников, и неизвестных. Которых, однако, язык не повернётся назвать "непримечательными". Менделеева узнают все и сразу,
А вот кто такой "Рыжий", не знаем. Просто рыжий...
Но век спустя животрепещущие вопросы "устарели", политические страсти попритихли, и стало очевидно, в чём Ярошенко, действительно, первопроходец: ЮМОР! Не едкая политическая сатира, а именно добрая улыбка - то, чего так не хватало русской живописи, "социальной" до мозга костей.
Вот эти хористы в полумраке сельского храма будут выглядеть настоящими ангелочками. Но если посмотреть на этих "ангелов" при свете дня...
А детские забавы взрослых людей? Почему бы и не вернуться в детство хоть в праздник!
Зарисовки родной Полтавщины - тут и придумывать ничего не надо. Роскошная природа, простодушный народ - поневоле улыбнёшься!
Лирика - это то, что, по мнению коллег, Ярошенко совершенно не давалось. Не ошибались ли собратья?
Но порой казалось - отступать некуда. Не выскажешь то, что на сердце - перестанешь себя уважать.
Организация передвижных выставок в провинции стала для Ярошенко делом жизни: возили по малым городам до двухсот картин! И когда Товарищество распалось, а Репин, Куинджи и другие вернулись в Академию в качестве преподавателей, Николай Александрович счёл это изменой. Не столько товарищам, сколько общему делу. Куинджи попробовал оправдываться тем, что Академия реформирована - и получил: Ярошенко написал с его фотографии "портрет" Иуды!
Картин сотни, разбросаны по десяткам музеев, едва ли пятая часть наследия собрана в доме художника в Кисловодске. Работы последних лет - снова пейзажи, как возвращение к истокам. Италия, Египет...
А как же военная карьера? В мирное время развивалась мирно: служил на Патронном заводе в Петербурге. Повышали по выслуге, вовремя вышел в отставку. Купил в тёплых краях дачку - и друзей там побывало столько, что всех и не перечислить. Сумбур, в котором работать было совершенно невозможно - но хозяину нравилось! Отдыхал, наслаждался общением, дальними пешими прогулками.
И после оной из таких прогулок, когда пришлось пробежать под дождём десять километров - внезапная смерть. Сердечный приступ. В 51 год.
Диву даёшься, как мало прожили творцы - и как много успели. Как будто время для наших художников текло как-то иначе...
(О скандале вокруг "Курсистки" Здесь: