Глава 2. Чужие в храме скорби
Привести в дом, где все дышит памятью об умершем ребенке, троих чужих детей — это безумие или акт милосердия? Даниил надеялся растопить лед в сердце жены, но столкнулся с глухой стеной ненависти. Эмилия поставила ультиматум: или эти «грязные оборвыши», или она. Но самое страшное случилось ночью, когда София, защищая братьев, впервые показала свой характер.
Особняк Куперовых встретил Даниила привычной, звенящей тишиной. Этот дом, построенный в стиле хай-тек, с огромными панорамными окнами и мраморными полами, когда-то был наполнен светом и радостью. Теперь он напоминал склеп. Дорогая мебель, накрытая чехлами пыли, холодный свет, отсутствие запахов еды — здесь никто не жил, здесь просто существовали.
Начало:
Даниил вошел в холл. Навстречу ему никто не вышел. Прислуга старалась быть незаметной, зная тяжелый нрав хозяйки.
Он поднялся на второй этаж, к двери, которая всегда была закрыта. Комната Лизы. Он тихонько приоткрыл её.
Эмилия сидела на полу, посреди идеально убранной детской. Розовые обои, плюшевые медведи, кукольный домик — все было так, словно хозяйка комнаты вышла минуту назад. Эмилия держала в руках маленькое платье и раскачивалась из стороны в сторону.
— Эми, — тихо позвал Даниил.
Женщина вздрогнула и медленно повернула голову. Её лицо было прекрасным и пугающим одновременно: бледная кожа, впалые щеки и огромные, пустые глаза, в которых давно погас огонь жизни.
— Ты поздно, — безжизненно сказала она. — Я ждала тебя к ужину. Сегодня год, Даня. Ты забыл?
Даниил почувствовал укол вины. Он действительно забыл об этой маленькой дате, которую Эмилия отмечала каждый месяц.
— Прости. Случилось кое-что важное.
Он подошел и сел рядом с ней на ковер. Взял её холодные руки в свои.
— Эмилия, послушай меня. Я сегодня был на мосту. Том самом, старом.
— Зачем? — равнодушно спросила она.
— Я нашел там детей. Девочку и двух младенцев. Их выгнали из дома, Эми. Они замерзали.
В глазах жены мелькнуло раздражение.
— Ты дал им денег? Отправил в приют? Зачем ты рассказываешь мне эти гадости? Ты же знаешь, я не люблю слушать про чужих детей. Это больно.
— Я забрал их, Эмилия.
Она замерла. Выдернула руки из его ладоней.
— Что значит «забрал»? В клинику? Хорошо, пусть лечатся. Ты у нас такой благородный…
— Нет. Я хочу привезти их сюда. Завтра.
Тишина стала оглушительной. Эмилия медленно поднялась с пола. Её трясло.
— Сюда? В наш дом? В дом, где умерла наша дочь? Ты хочешь притащить сюда уличных бродяжек? Грязных, больных? Ты хочешь осквернить память Лизы?!
— Я не хочу никого заменять! — Даниил тоже повысил голос, впервые за год. — Но мы живые, Эми! А Лизы нет! Мы не можем превратиться в камень вместе с ней! Эти дети… Когда София посмотрела на меня, я увидел в ней что-то… Это шанс, Эмилия. Шанс для нас обоих стать людьми, а не тенями.
— Убирайся, — прошипела она. — Если ты приведешь их сюда, я уйду. Я не потерплю этого.
Она вытолкала его из комнаты и захлопнула дверь. Даниил остался стоять в коридоре, слушая, как за дверью рыдает его жена. Он знал, что она не уйдет. Ей некуда идти, её мир замкнут в этих четырех стенах. Но битва только начиналась.
На следующее утро Виктор привез детей. София, одетая в новое, купленное Даниилом платье, выглядела испуганной. Она крепко держала за руки Виктора, а медсестра несла переноски с близнецами.
Дом поразил девочку. Она никогда не видела столько мрамора, золота и света. Она боялась ступить на ковер, чтобы не испачкать его.
— Добро пожаловать домой, — Даниил старался улыбаться, но его взгляд нервно бегал по второму этажу. Эмилия не вышла.
— Дядя Даня, здесь живет королева? — шепотом спросила София.
— Нет, здесь живем мы. И теперь вы.
Их поселили в гостевом крыле. Даниил распорядился переоборудовать одну из комнат под детскую. Он намеренно не трогал вещи Лизы, чтобы не провоцировать жену.
Первый день прошел в напряженном затишье. София не отходила от братьев, помогая няне, которую нанял Даниил. Она меняла памперсы, качала кроватки, пела тихие песенки. Даниил наблюдал за ней и поражался: в этом маленьком тельце жила душа взрослой женщины.
Гроза грянула вечером.
Эмилия спустилась к ужину. Она была в черном, строгом платье, с идеально уложенными волосами. Она села во главе стола и даже не взглянула на мужа.
В этот момент дверь столовой приоткрылась, и вошла София. Она искала Даниила, чтобы спросить разрешения взять яблоко для брата.
Увидев девочку, Эмилия застыла с вилкой в руке. София была в белом платье. С распущенными волосами. В полумраке столовой она была пугающе похожа на Лизу.
— Уйди… — прошептала Эмилия. — Уйди отсюда!
София испуганно попятилась.
— Я сказала, вон! — завизжала Эмилия, вскакивая и швыряя тарелку на пол. Фарфор разлетелся на мелкие осколки.
— Эмилия! — Даниил бросился к ней, удерживая за плечи. — Прекрати! Это ребенок!
— Это чудовище! Она смотрит на меня её глазами! Зачем ты одел её в это платье?! Ты специально?! Выгони их! Сейчас же! На улицу, в приют, мне плевать!
София не заплакала. Она побледнела, её губы сжались в тонкую линию. Она вдруг выпрямилась, подошла к столу и, глядя прямо в глаза беснующейся женщине, сказала тихо, но твердо:
— Не кричите. Вы пугаете малышей. Мы уйдем. Нам не привыкать спать на улице. Но вы… вы злая. Моя мама умерла, но она была доброй. А вы живая, но как мертвая.
В столовой повисла звенящая тишина. Эмилия хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Никто и никогда не смел так говорить с ней.
София развернулась и пошла к выходу.
— София, стоять! — крикнул Даниил. — Никто никуда не уйдет. Эмилия, иди к себе. Успокойся.
Жена посмотрела на него с ненавистью, которую он никогда раньше не видел.
— Ты выбрал их. Запомни этот момент, Даниил. Ты предал память дочери ради уличной девки. Ты пожалеешь.
Она выбежала из столовой.
Даниил подошел к дрожащей Софии и опустился перед ней на колени.
— Прости её. Она очень больна. У неё болит душа.
— У моего папы тоже болела душа, когда он пил «горькую воду», — серьезно сказала девочка. — А потом он нас выгнал. Дядя Даня, вы тоже нас выгоните? Когда она попросит?
— Никогда, — Даниил обнял её. — Я никому не позволю вас обидеть.
Ночью Даниил не спал. Он сидел в кабинете, просматривая документы, которые прислал его детектив. Досье на отца Софии, Роберта Картера. И на его новую жену, Ванессу.
То, что он читал, заставляло волосы шевелиться на голове. Картер был не просто алкоголиком. Он был владельцем огромного наследства, которое оставила его первая жена, мать Софии. И по завещанию, все деньги принадлежали детям по достижении совершеннолетия. Ванесса не просто выгнала их. Она зачищала поле. Без детей все досталось бы Роберту, а значит — ей.
Звонок в дверь раздался в три часа ночи. Резкий, требовательный.
Даниил посмотрел на мониторы камер наблюдения. У ворот стояла полицейская машина с мигалками.
Он спустился вниз, чувствуя, как холодок бежит по спине. Виктор уже открывал дверь.
На пороге стоял следователь и… Ванесса. Она выглядела заплаканной, несчастной, идеальной жертвой.
— Вот он! — закричала она, указывая пальцем на Даниила. — Вот этот монстр! Он украл моих детей! Офицер, арестуйте его! Он похититель!
Следователь шагнул вперед, предъявляя удостоверение.
— Гражданин Куперов? Вы обвиняетесь в незаконном удержании несовершеннолетних. Нам придется забрать детей и доставить вас в участок для выяснения обстоятельств.
Сверху, с лестницы, раздался голос Эмилии. Она стояла в халате, бледная как привидение.
— Отдай их, Даниил. Пусть забирают.
Даниил посмотрел на жену, потом на торжествующую улыбку Ванессы, которую видел только он.
— Только через мой труп, — тихо сказал он и нажал тревожную кнопку вызова своей охраны.
Война объявлена. Даниил баррикадируется в доме, отказываясь отдавать детей полиции без ордера. Ванесса разыгрывает спектакль перед журналистами, обвиняя миллионера в педофилии и похищении. Эмилия, видя, как рушится репутация мужа, готова открыть ворота полиции, но находит в комнате Софии дневник девочки, где описаны все ужасы жизни с мачехой. Прочитанное перевернет мир Эмилии и заставит её сделать выбор, которого от неё никто не ожидал.
Ждете продолжения? Напишите в комментариях «ЖДУ» и поставьте лайк! Ваши реакции ускоряют выход новой главы!