Успешный финансист Даниил Куперов, потерявший год назад единственную дочь, случайно останавливается на мосту в ледяной осенний ливень. Там, среди бетонных опор, он находит маленькую Софию, прижимающую к себе двух младенцев. Он спасает их от холода, не подозревая, что этот поступок разрушит остатки его семьи, вызовет гнев общества и заставит вступить в войну с жестокими родственниками детей, для которых малыши — лишь помеха на пути к наследству.
Глава 1. Тени под бетонным небом
Холодный октябрьский дождь хлестал по лобовому стеклу черного «Майбаха» так, словно хотел разбить его вдребезги. Дворники работали в бешеном ритме, но за окном все равно расплывался серый, унылый пейзаж пригорода Москвы. Даниил Куперов сидел на заднем сиденье, безучастно глядя на потоки воды.
— Даниил Александрович, может, включить музыку? — осторожно спросил Виктор, его водитель и единственный человек, который осмеливался говорить с ним в такие моменты. — Или новости?
— Тишину, Виктор. Просто тишину, — глухо отозвался Даниил.
Тишина была его единственным спутником последний год. Ровно год назад, в такой же промозглый день, аппарат искусственного кровообращения в элитной швейцарской клинике издал протяжный писк, разделив жизнь Даниила на «до» и «после».
Сердце его пятилетней дочери Лизы остановилось. С того дня миллионные контракты, советы директоров, блеск светских раутов — все стало пылью. Он жил по инерции, механически зарабатывая деньги, которые больше некого было баловать.
Машина въехала на старый мост через реку, которая сейчас казалась черной веной, вздувшейся от дождя.
— Притормози, — вдруг сказал Даниил.
— Здесь? — удивился Виктор, глядя на зеркало заднего вида. — Даниил Александрович, тут остановка запрещена, да и темно, грязь…
— Я сказал, стоп!
Виктор плавно подвел машину к обочине, включив «аварийку». Даниил сам не понимал, что заставило его отдать этот приказ. Ему показалось? Или сквозь шум мотора и барабанную дробь дождя действительно пробился звук, от которого кровь стыла в жилах?
Он открыл дверь. Ледяной ветер тут же ударил в лицо, бросив горсть колючих капель за воротник дорогого пальто. Даниил подошел к перилам. Внизу, под бетонными опорами моста, была непроглядная тьма.
— Показалось, — прошептал он, собираясь вернуться в тепло салона.
И тут ветер стих на секунду, и снизу донесся звук. Тонкий, жалобный, похожий на писк котенка. Но Даниил знал этот звук. Так плачут дети, у которых уже нет сил кричать.
Не раздумывая, он перешагнул через ограждение и начал спускаться по скользкому склону. Ботинки из итальянской кожи скользили по глине, пальто цеплялось за колючие кусты, но он не останавливался.
— Даниил Александрович! Куда вы?! — кричал сверху Виктор, выбегая из машины с фонариком.
Луч света разрезал темноту под мостом. И Даниил замер.
Там, на куче грязного тряпья и картона, прижавшись спиной к ледяной бетонной опоре, сидела девочка. Ей было не больше шести лет. Худенькая, с огромными глазами, в которых застыл недетский ужас. На ней было легкое, рваное платье, совершенно не по погоде, а посиневшие босые ноги она пыталась спрятать под себя.
Но самое страшное было не это. В своих тонких, дрожащих руках она сжимала два свертка.
— Не подходите! — хрипло крикнула она, прижимая свертки к груди так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Мы не пойдем! Не бейте нас!
Даниил сделал шаг вперед, поднимая руки в примирительном жесте.
— Я не трону тебя, маленькая. Я не обижу.
Свет фонаря, который держал подоспевший Виктор, упал на свертки. Даниил ахнул. Это были не куклы. Это были живые младенцы. Два мальчика, совсем крошечные, наверное, всего несколько месяцев от роду. Один из них спал, его личико было пугающе бледным. Другой тихо, монотонно всхлипывал, но у него уже не было сил на громкий плач.
— Господи Иисусе… — выдохнул Виктор за спиной. — Даниил Александрович, они же замерзнут насмерть.
Девочка смотрела на мужчин как загнанный зверь.
— Дяденька, не гоните нас, — вдруг прошептала она, и этот шепот был страшнее крика. — Мы будем тихими. Мы совсем мало места занимаем. Боря спит, а Сенька… Сенька просто есть хочет, но он потерпит. Пожалуйста…
Слова пронзили Даниила, как раскаленный нож. В памяти вспыхнуло лицо его Лизы. В последние дни в реанимации она так же смотрела на него своими большими глазами и шептала: «Папочка, не уходи, мне страшно». Он не смог спасти её тогда, несмотря на все свои миллиарды.
Неужели он пройдет мимо сейчас?
Даниил опустился на колени прямо в грязную жижу. Ему было плевать на брюки за тысячу долларов.
— Как тебя зовут? — спросил он мягко, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— София… — еле слышно ответила девочка.
— София, послушай меня. Я не прогоню вас. Я хочу помочь. Вам нужно в тепло. Малышам нужна еда.
— Нас сдадут в приют? — её голос дрогнул. — Мачеха сказала, что в приюте нас убьют. Или продадут на органы. Она сказала, лучше здесь сдохнуть…
Ярость горячей волной ударила в голову Даниила. Какая тварь могла сказать такое ребенку?
— Никто вас не продаст. Я обещаю. Я слово даю, мужское. Садись в машину.
София колебалась. Она смотрела то на черную громадину автомобиля наверху, то на доброе, искаженное болью лицо незнакомца. Холод пробирал до костей, и маленький Сенька на руках начал дрожать.
— Ладно, — решилась она. — Только если вы правда не отдадите нас злой тете.
Даниил снял свое пальто и накинул его на плечи девочки, укутывая вместе с младенцами. Шерсть и кашемир хранили тепло его тела. Виктор тут же подхватил Софию на руки — она была легкой, как пушинка, истощенной до предела.
В салоне машины было тепло и пахло дорогой кожей. Но теперь к этому запаху примешивался запах сырости, грязи и беды.
— В больницу, Виктор. Срочно, — скомандовал Даниил.
— Понял, шеф.
Машина сорвалась с места. София сидела, вжавшись в кожаное сиденье, и с жадностью смотрела на бутылку воды, стоящую в подстаканнике. Даниил открыл её и протянул девочке. Она сделала глоток, потом намочила палец и поднесла ко рту младенца. Тот жадно зачмокал.
— Где ваши родители, София? — спросил Даниил, чувствуя, как ком подступает к горлу.
— Мама умерла, когда братики родились, — буднично, без эмоций рассказала девочка. — А папа… Папа привел новую маму, Ванессу. Она сказала, что мы лишние рты. Папа плакал, но выгнал нас. Он дал мне пакет с вещами и сказал идти к мосту. Сказал, там нас кто-нибудь найдет. Или Бог заберет.
Даниил закрыл глаза. Ему хотелось выть. «Бог заберет».
Клиника встретила их ярким светом и суетой. Персонал знал Куперова — он был главным спонсором. Врачи забегали, увидев своего мецената с грязными, замерзшими детьми на руках.
— Реанимацию, живо! Педиатра ко мне! — рычал Даниил, неся близнецов. София бежала рядом, вцепившись в полу его пиджака.
Когда детей осмотрели, вердикт был неутешительным, но дающим надежду.
— Переохлаждение, истощение, у мальчика бронхит, — докладывал врач, не смея поднять глаз на разъяренного миллионера. — У девочки сильное обезвоживание и ушибы. Её били, Даниил Александрович. Много и часто.
— Я хочу, чтобы у них было все лучшее. Палата люкс. Круглосуточный пост. Я оплачу все.
Софию пытались уложить в отдельную кровать, но она устроила истерику.
— Не уйду! Я буду с ними! Я обещала маме! — кричала она, отбиваясь от медсестер.
— Оставьте её, — приказал Даниил. — Поставьте кровать рядом с манежем близнецов.
Позже, когда дети уснули — чистые, накормленные, под капельницами, — Даниил сидел в кресле в углу палаты и смотрел на них. Он должен был ехать домой. Там ждала Эмилия. Его жена, которая после смерти Лизы превратилась в тень. Она сутками сидела в комнате умершей дочери, перебирая игрушки.
Даниил достал телефон. Десять пропущенных от жены. Он не мог ей сказать по телефону.
«Я заберу их», — вдруг отчетливо понял он. Эта мысль пришла не из мозга, а откуда-то из солнечного сплетения. Это был не благотворительный порыв. Это была необходимость. Если он оставит их здесь, система их сожрет. Или вернет отцу-алкоголику.
— Виктор, — он вышел в коридор. — Готовь документы. Я оформляю временную опеку. Завтра мы забираем их домой.
Водитель посмотрел на него с тревогой.
— Даниил Александрович… Эмилия… Она не переживет. Вы же знаете, она даже смотреть на чужих детей не может.
— Она поймет, — твердо сказал Даниил, хотя в глубине души знал: это ложь. — Поехали. Я должен подготовить почву.
В следующей главе:
Даниил возвращается в свой холодный, мертвый особняк, чтобы сообщить жене новость, которая может окончательно разрушить их брак. Он еще не знает, что враги не дремлют: пока он спасал детей, мачеха Ванесса уже заявила в полицию о похищении, чтобы замести следы своего преступления. Утро в доме Куперовых начнется не с детского смеха, а с визита следователей.
Понравилось начало? Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, чтобы не пропустить продолжение этой пронзительной истории!
Продолжение: