Жанна, уезжая, оставляла четкие инструкции: «Эдику только парную телятину без соли. И лосося, помни, только охлажденного, того, что в вакуумной упаковке.
Артем кивал с видом примерного супруга. А потом делал по-своему. Себе он мог зажарить на гриле тот самый премиальный кусок телятины, с аппетитом уплетая его под пристальным, немигающим взглядом кота. А для Эдика доставал из морозилки куриные котлеты собственного производства, которые пахли так, будто в их составе был и стиральный порошок, и старая штукатурка, или покупал самую дешевую рыбу, от которой за версту несло тиной. Он ставил миску перед котом со словами:
— На, аристократ, отведай плебейской еды.
Эдик молча, с невозмутимым видом, но месть была неизбежна. Спустя несколько часов Артем не мог найти ключи от квартиры, которые в итоге, после получаса поисков, обнаруживались в самом пыльном углу под шкафом. Или пачка сигарет, которую он точно помнил, что оставил на столе, оказывалась вся изжеванной и залитой какой-то жидкостью под диваном.
В один из таких дней Жанна, наконец, вернулась из командировки. Артем, услышав ключ в замке, почувствовал облегчение. Может, сейчас, наконец, он получит свою порцию внимания и тепла. Но едва переступив порог, Жанна бросила сумку и устремилась в гостиную, где на диване, как владыка на троне, восседал Эдик.
— Эдичечка, мой хороший! – ее голос зазвучал так нежно, что у Артема заныло под ложечкой. – Соскучился по маме? Да? Как ты тут? Артем тебя кормил хорошо? Никто не обижал?
Жанна уткнулась лицом в пушистый бок, а кот замурлыкал так громко, что звук наполнил всю комнату, и бросил на Артема взгляд, полный торжествующего презрения.
Накопившаяся усталость, чувство несправедливости и банальная ревность к коту переполнили его Артема:
— А как у меня дела,тебя не интересует? — прозвучало резко и громче, чем он планировал.
Жанна оторвалась от кота и посмотрела на мужа усталыми, немного отсутствующими глазами. Она только что сошла с самолета, ее голова была еще забита расписаниями и чужими языками.
— Ну и как у тебя дела?— вздохнула она, поставив Эдика на пол. — На работу устроился?
Этот вопрос, заданный таким тоном, уязвил его сильнее любой кошачьей пакости.
— Нет еще!— отмахнулся Артем, чувствуя, как по щекам разливается краска. — Каждый день по собеседованиям, но везде какие-то подводные камни, то зарплату предлагают смешную, то график сумасшедший.
Впрочем, Жанна не стала давить. Она и так зарабатывала очень хорошо, хватало на все, даже на его пока еще безуспешные поиски себя. Квартира ей досталась от покойного отца, была еще и бабушкина, которую она сдавала, так что финансово они не то что не бедствовали, а жили весьма припеваюче. В глубине души она даже была рада, что пока Артем в поисках работы, Эдик всегда под присмотром. Раньше ведь приходилось на время командировок оставлять его у мамы, Ирины Витальевны, а кот терпеть не мог менять обстановку, нервничал и отказывался от еды.
Пока она размышляла об этом, Артем, подпитываемый обидой, снова начал высказывать претензии, ворча на невыносимый характер Эдика, на его пакости и на то, что жена его совсем не ценит. Жанна слушала вполуха, уже мысленно составляя список дел перед следующей поездкой.
В это время Эдик, которому, видимо, наскучило просто наблюдать за человеческими разборками, спрыгнул с дивана и с деловым видом направился к старому шкафу в прихожей. Он задумчиво обнюхал щель между шкафом и стеной, а затем ловко просунул под него лапу. Прошла пара секунд, и он извлек оттуда небольшой, но очень явный предмет, который тут же принес и бросил на пол посредине комнаты, как кот приносит добычу хозяину.
Это была женская заколка для волос. Небольшая, в виде бабочки, украшенная мелкими стразами. Она была явно не из арсенала Жанны, которая предпочитала строгие и незаметные резинки. И она явно не могла долго валяться под шкафом, так как Жанна делала генеральную уборку перед отъездом в командировку.
Заколка лежала на полу, сверкая стразцами. Эдик сидел рядом, вылизывал лапу и смотрел на Жанну, будто ожидая похвалы за свою находку.
*****
Жанна медленно наклонилась и подняла заколку с пола. Сначала на ее лице было просто недоумение, но потом черты стали заостряться. Она повертела заколку в пальцах, и ее взгляд упал на зубчики «крабика». Между ними запуталось несколько волос. Волосы были очень светлые, почти белые, тонкие и прямые. Жанна сама была жгучей брюнеткой, ее мама, Ирина Витальевна, в последние годы красилась в насыщенный цвет баклажана, да и перебирая в памяти всех своих подруг, Жанна не могла припомнить ни одной блондинки. От этой простой, как гвоздь, детали в голове что-то щелкнуло.
— Артем, – ее голос прозвучал неестественно тихо и оттого еще более зловеще. – Это что?
Артем, еще секунду назад разглагольствовавший о своем невыносимом быте, замер и уставился на злополучную заколку. По его лицу пробежала судорога растерянности, смешанной с быстро гаснущей уверенностью.
— Какая разница?Наверное, твоя какая-то. Или мамы. Выбрось и все.
— Моя?– Жанна рассмеялась, но смех был сухим и колючим. – Ты хоть посмотри! На крабе – волосы блондинки. У меня волосы темные. У мамы – темно-фиолетовые. Объясни, что это?
С этого момента все покатилось в тартарары с катящейся с горы скоростью.
— А что мне объяснять?– голос Артема сорвался на фальцет. – Ты только приехала, и сразу с претензиями! Может, это твоя какая-нибудь подруга, знакомая забыла, когда ты их тут водила! Или почтальонша! Или кто угодно! Ты всегда ищешь повод меня упрекнуть, потому что вся твоя жизнь – это работа и этот… этот хвостатый бес!
— Ага, подруга! – язвительно парировала Жанна. – И она, выходит, ползала у нас под шкафом? Или ты тут с блондинками по углам шкафов прячешься, пока жены нет? Может, это ты ищешь повод не работать? Сидишь дома, неизвестно чем занимаешься, а я должна тебя содержать и еще целовать в макушку за это?
— Да, содержать! – завопил Артем. – Конечно! Это мой главный недостаток! А то, что я тут с твоим демоническим котом сижу, как домоправительница, пока ты по стране скачешь, это не в счет! Он мне всю жизнь отравляет, а я должен улыбаться!
Они стояли посреди гостиной, сцепившись взглядами, обоюдно сметая все былые обиды и выплескивая их друг на друга ядовитым потоком. В самый разгар скандала, когда казалось, что вот-вот полетят вазы, раздался звонок. Жанна, дрожа от ярости, резко дернула дверь.
На пороге стояла Ирина Витальевна с еще теплым, душистым пирогом в руках. Улыбка с ее лица сползла мгновенно.
— Я…я хотела отметить твой приезд, доченька, чайку попить… – начала она, но ее взгляд уже бегал от раскрасневшегося лица дочери к бледному, перекошенному зятю. – А у вас тут что? Опять скандал?
— Мама, как раз вовремя! – Жанна истерично рассмеялась. – Твой зять вот блондинок в дом таскает, пока меня нет!
— Каких блондинок?– лицо Ирины Витальевны стало суровым. Она шагнула в прихожую и поставила пирог на тумбочку, принимая вид верховного судьи. — Кстати, Артем, не хочешь объяснить, почему ты мне дверь не открыл, когда я позавчера приходила? Свет в гостиной горел, я видела! И твоя машина под окном стояла! Я тебе звонила – ты трубку не взял! Хотела тебя борщом накормить, холостяка временного, и Эдику рыбки свежей принесла, по скидке удалось купить, а ты… игнорируешь!
Артем ощутил, как почва окончательно уходит из-под ног.
— Я… я просто крепко спал! После собеседования вымотался, лег и отрубился! Не слышал ничего!
— Спал? – хором возопили обе женщины. – В шесть вечера? И телефон не слышал? Да тебе, милый, не на собеседования надо ходить, а в театр, такой талант актерский пропадает!
Крики стали оглушительными. Три голоса, перекрывая друг друга, вились в воздухе, сплетаясь в один ядовитый клубок обвинений, оправданий и оскорблений. В самый разгар этой какофонии, все присутствующие почти одновременно заметили, что Эдик, до этого момента молча и с философским спокойствием наблюдавший за бурей с дивана, вдруг спрыгнул на пол.
Он не спеша, с видом полевого командира, оценивающего обстановку, прошел в супружескую спальню.
Жанна, Артем и Ирина Витальевна, словно завороженные, на мгновение замолчали, провожая его взглядом. Кот запрыгнул на кровать, но не на свою привычную территорию посередине, а на сторону Артема. Он потоптался, а затем начал интенсивно и целенаправленно скрести лапками по краю матраса, будто пытался что-то откопать.
Легкая дрожь пробежала по спине Жанны. Она, не говоря ни слова, двинулась в спальню. Артем попытался ее остановить:
— Жан, подожди, это же просто кот, он всегда так…, — но в его голосе послышалась такая явная паника, что Жанна лишь оттолкнула его руку.
Она подошла к кровати, отодвинула кота, который тут же спрыгнул, сделав вид, что просто умывается, и приподняла край матраца. Сначала она ничего не увидела, но потом ее пальцы наткнулись на что-то холодное и ребристое, засунутое глубоко в складку обивки. Она потянула на себя.
В ее пальцах оказались розовые наручники. Не полицейские и не сценические, а те самые, из секс-шопа, густо усыпанные дешевыми стразами, которые поблескивали в свете люстры розовым блеском.
Жанна замерла, сжимая в руке эту дурацкую, унизительную вещицу. Она никогда ничего подобного не видела, не покупала и уж тем более не использовала. Ее мир, состоявший из работы, забот о коте и смутной надежды на то, что с мужем все как-нибудь наладится, с грохотом обрушился, разбившись вдребезги об эти розовые стразы. Она молча смотрела на Артема, а он, бледный, с открытым от ужаса ртом, не мог вымолвить ни слова.
*****
Жанна не выдержала. Слезы, которые она отчаянно сдерживала, сдавив горло горячим комом, хлынули разом, затопив не только щеки, но и всю ее хрупкую надежду на то, что сегодняшний вечер хоть чем-то закончится хорошо. Она не рыдала истерично, она плакала тихо и безнадежно, сгорбившись на краю дивана, словно все кости у нее вдруг стали мягкими и не держали больше тяжести этого бесконечного дня.
Ирина Витальевна, увидев дочь в таком состоянии, тут же забыла и про усталость, и про испорченный ужин. Она стремительно подлетела к Жанне, обняла ее за плечи, прижала к своей надежной, пухлой груди и зашептала, гладя ее по волосам: «Ну что ты, что ты, моя хорошая… Ну успокойся, детка. Все наладится, ты только не расстраивайся так. Все это ерунда, мы со всем справимся».
Но умиротворения в гостиной не наступило. Артем, и без того накрученный и злой, словно загнанный в угол зверь, увидел в этих слезах не искреннее горе, а новый обвинительный акт против себя. Ему нужно было найти виноватого, кого угодно, лишь бы отвести удар от собственной персоны. Его взгляд упал на кота Эдика, который, переваривая съеденный тайком кусок колбасы, с философским спокойствием умывался на своем любимом кресле, абсолютно игнорируя человеческую трагедию.
— Да вообще-то все из-за него! Из-за этого пушистого урода! – закричал Артем, тыча пальцем в сторону кота. – Завела в доме монстра, который гадит где попало, шерсть повсюду, а теперь все на меня! Все проблемы из-за этого твоего дурацкого кота!
Тихие всхлипывания Жанны прекратились, она подняла на мужа заплаканные, полные недоумения глаза. Но опередила ее Ирина Витальевна. Она резко оторвалась от дочери, встала во весь свой невысокий, но внушительный рост, и ее лицо залилось густой краской.
— Монстр – это ты! – взвизгнула она так пронзительно, что даже Эдик на секунду прекратил умывание и насторожил уши. – Хватит уже твоих истерик! Животное не виновато, что ты по жизни неудачник и нытик! Коты хоть мышей ловят, а ты-то что полезного делаешь?
Скандал, который было притушили слезы Жанны, разгорелся с новой, удвоенной силой. Летели обвинения, упреки, старые обиды, которые, казалось, были похоронены годами, но на самом деле просто лежали в ящиках памяти, дожидаясь своего часа. Ирина Витальевна, вставшая на защиту дочки и, по совместительству, кота, не стеснялась в выражениях. Артем, огрызаясь, переходил на личности, его голос становился все громче и визгливее.
А в это самое время, пока громы и молнии раскалывали пространство гостиной, главный виновник торжества, кот Эдик, проявил поистине олимпийское спокойствие. Он спрыгнул с кресла, грациозно прошелся по полу, потянулся и, привлеченный аппетитным ароматом, подошел к дивану. На самом его краю, на изящной фарфоровой тарелочке, стоял нетронутый пирог Ирины Витальевны – тот самый, «с секретом», с яблоками и корицей, который должен был стать сладким финалом этого неудачного вечера. Эдик, не долго думая, запрыгнул на диван, ткнулся мордой в нежную рассыпчатую поверхность, отломил лапой солидный кусок и принялся его методично уплетать, лишь изредка косясь на кричащих друг на друга людей, словно наблюдая за странным, но не особо интересным спектаклем.
И вот в этот самый момент, когда голос тещи достиг своего пронзительного максимума, а жена смотрела на него не глазами, а какими-то двумя бездонными колодцами горя и разочарования, Артем не выдержал. Ему нужно было нанести ответный удар, самый сильный, самый болезненный, который только можно придумать. Он выпрямился, вдохнул полной грудью и закричал, перекрывая все звуки в комнате:
— Да замолчите вы все! Хватит! Да, у меня есть другая женщина и что же?! Ты, Жанна, сама виновата в том, что она появилась, – закричал муж на ведь дом.
В гостиной воцарилась оглушительная тишина. Даже Эдик на секунду замер с куском пирога в пасти. Ирина Витальевна застыла с открытым ртом. Жанна медленно, будто в замедленной съемке, подняла голову, и в ее мокрых от слез глазах читалось сначала непонимание, а потом медленное, леденящее душу осознание.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.