Представьте себе ранних антропологов - этаких кабинетных ученых викторианской эпохи, которые, не выходя из своего клуба в Лондоне, с трубкой в зубах и стопкой путевых дневников миссионеров на столе, пытаются вывести Единую Теорию Всего. Только не про физику, а про религию так называемых «примитивных» народов. Каждый из них был уверен, что нашел тот самый ключ, который откроет все тайны верований аборигенов Африки, Австралии или Америки.
Эдвард Эванс-Притчард, человек, который сам провел годы в полевых исследованиях среди азанде и нуэров, в своей книге «Теории примитивной религии» (1965) берется за работу критика-разрушителя. Он с элегантной, но убийственной иронией разбирает эти «великие теории» и показывает, почему они не работают. Его главный посыл прост: нельзя объяснить всё богатство и разнообразие религиозных верований одной-единственной причиной, будь то страх, невежество или социальный контроль.
Давайте по порядку, кого и за что он критикует:
Интеллектуалисты: религия как первобытная наука
Главные фигуры здесь - Эдвард Тайлор (теория анимизма) и Джеймс Фрэзер (автор «Золотой ветви»). Они считали, что «первобытный человек» - это такой наивный философ и ученый. Он наблюдает за миром (сны, смерть, грозы) и с помощью логики, пусть и ошибочной, приходит к идее души, духов и богов. Религия для них - это предтеча науки, попытка объяснить непонятные явления.
Что говорит Эванс-Притчард? Он указывает на главную слабость: эта теория гипертрофирует интеллектуальную сторону жизни и полностью игнорирует эмоциональную и социальную. Получается, что люди только тем и занимались, что строили умозрительные теории, а не жили, не любили, не боялись и не взаимодействовали друг с другом. Это взгляд свысока, со стороны европейского рационалиста, который не видит за верованиями всей полноты человеческой жизни.
Эмотивисты: религия рождается из страха и трепета
Звезда тут - Роберт Маретт с его концепцией «аниматизма» (веры в безличную сверхъестественную силу, типа меланезийской «маны»). Он и его последователи считали, что религия начинается не с холодных размышлений, а с сильных эмоций - страха, благоговения, трепета перед неизвестным.
Критика Эванса-Притчарда: Да, эмоции важны, соглашается он. Но опять же, это лишь часть картины. Сводить всю религию только к психологии отдельного человека - значит забывать про ее социальную функцию. Религия - это не только про то, что я боюсь грозы, но и про то, как мы, сообщество, вместе справляемся с этим страхом через ритуалы.
Социологи: религия как цемент для общества
Здесь главный гигант - Эмиль Дюркгейм. Он утверждал, что религия - это, по сути, символическое выражение самого общества. Поклоняясь тотему, люди на самом деле поклоняются своему клану. Ритуалы нужны для сплочения коллектива, поддержания солидарности и социального порядка.
Что не так, по мнению Эванса-Притчарда? Это уже гораздо ближе к истине, и сам он во многом наследовал этот подход. Но и здесь есть перекос. Дюркгейм слишком все подчиняет социальному заказу, превращая человека в пассивного исполнителя ритуалов ради блага группы. А где же личная вера? Где индивидуальные переживания, сомнения, мистический опыт? Эванс-Притчард настаивает, что религия - это и личное, и общественное одновременно, и одно не отменяет другого.
Психологи: религия как коллективный невроз
Фрейд и его последователи видели в религии проекцию бессознательных психических конфликтов, прежде всего - знаменитого эдипова комплекса. Племенные ритуалы для них были аналогом невротических практик цивилизованного человека.
Разбор Эванса-Притчарда: Это, пожалуй, самая уязвимая для критики теория. Она спекулятивна, ненаучна и не подтверждается полевыми данными. Антрополог не может найти в верованиях азанде следов эдипова комплекса, потому что их там просто нет. Это теория, придуманная в кабинете венского психоаналитика и натянутая на реальность, как кафтан не по размеру.
Так в чем же главная мысль Эванса-Притчарда?
Он не просто разрушает старые теории. Он предлагает новый, более зрелый подход:
Отказ от универсализма. Нельзя искать один-единственный корень религии. Ее истоки сложны и многогранны - в них сплетаются и интеллектуальные поиски, и эмоции, и социальные потребности.
Контекст - всё. Чтобы понять религию народа, ее нельзя вырывать из контекста. Нужно изучать ее в связке с его социальной структурой, экономикой, политикой и историей. Верования нуэров невозможно понять, не зная об их пастушеском образе жизни и сегментарной организации общества.
Уважение к «примитивному» мышлению. Эванс-Притчард настаивает, что мышление людей в традиционных обществах не «дологическое» или «преднаучное». Оно просто другое. Оно логично в рамках своей собственной системы представлений о мире. Задача антрополога - понять эту внутреннюю логику, а не объявлять ее глупостью.
В итоге, книга Эванса-Притчарда учит скепсису по отношению к любым «грандиозным теориям всего», которые пытаются загнать живое, многоцветное и парадоксальное явление человеческой культуры в прокрустово ложе одной простой идеи. После его разбора ранние антропологические теории выглядят как красивые, но наивные сказки, которые рассказывали европейцы сами себе о тех, кого они считали «дикими». А Эванс-Притчард вернул этим «диким» их человеческую сложность.
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш
Молчанов