— Ты с ума сошел! — Ирина ворчала и ворчала. — Машину. В Японии. Самому. Купить. Серёж, ты хоть одно из этих слов отдельно от других слышишь? Ты как себе это представляешь? Нас там ждут прямо и всё так легко и просто??? И ты уже выучил японский язык?
— Ты с ума сошел! — Ирина не кричала. Ее голос был тихим, шипящим, как воздух, выходящий из проколотой шины. Таким он всегда был в моменты наивысшего напряжения. — Машину. В Японии. Самому. Купить. Серёж, ты хоть одно из этих слов отдельно от других слышишь?
Сергей стоял посреди гостиной, расставив ноги, будто капитан на палубе, встречающий шторм. В его руках планшет, на котором красовался компактный, но брутальный Nissan Dualis в насыщенном синем цвете. Не Skyline, не какая-то недостижимая мечта, а практичная, почти семейная, но такая желанная и недоступная здесь, в их городе, иначе чем за бешеные деньги. Он приготовился к скепсису, но не к такому тону. Такому, от которого в животе становилось холодно.
— Слышу, — ответил он, стараясь, чтобы его собственный голос звучал ровно и убедительно. — И именно поэтому это гениально. Смотри: аукцион, вот сайт. Цены в два, а то и в три раза ниже, чем у наших перекупщиков. Мы экономим на перекупщике, на таможне по льготе... Это же Дуалис! Надежный, экономичный, места много. Мечта, а не машина.
— Мы? — Ирина медленно опустилась на край дивана, сгребая пальцами прядь каштановых волос. Ее взгляд скользнул по уютной комнате: плюшевый диван, фотографии их путешествия в Крым три года назад, ковер, который она так долго выбирала. Весь этот мирок, такой хрупкий и нажитый потом. — Ты хочешь сказать, «мы» поедем в незнакомую страну, «мы» будем разбираться с этими... аукционами? «Мы» повезем с собой все наши сбережения? Наши, Сергей! Все, что мы откладывали на ремонт тут, на черный день.
— А это и есть вложение в наш день! — воодушевленно парировал Сергей, делая шаг вперед. Он сел рядом с ней, демонстрируя планшет так близко, что она могла разглядеть каждую царапинку на бампере автомобиля на фотографии. — Смотри, какая красота. Пробег смешной, двигатель почти новый. Я все просчитал. Билеты туда-обратно, неделя в недорогом отеле, сама машина, растаможка... Выходит все равно дешевле, чем брать здесь у дяди Васи, который тебе впарит убитый хлам под видом «японца с историей». Мы же будем выбирать сами! Видеть своими глазами.
Ирина отвернулась, глядя в окно, где медленно садился вечер. Ее прагматичный ум, вышколенный годами работы бухгалтером, уже выстраивал колонки рисков: непонятный аукционный лист с этими цифрами 3.5, 4.0, R, язык, мошенники, таможня... Черный день. А если этот «черный день» настанет прямо там, в Японии?
— А если это обман? — тихо спросила она. — Вот этот твой аукцион. Ты японский хоть слово знаешь? «Привет» и «сайонара» не в счет. Ты представляешь, как это — приехать с пачкой денег в чужую страну и...
— Я все устрою! — перебил он, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который когда-то заставил ее влюбиться — огонек авантюризма и безрассудной веры в себя. — Я уже нашел ребят, посредников. Они там русскоязычные, помогают с покупкой, с оформлением. За небольшую комиссию. Их отзывы... Я неделю читал форумы. Все честно.
— «Ребят». «Небольшую комиссию». — Ирина снова посмотрела на него, и в ее серых глазах стояла усталость. — Сергей, мы не дети. В сказки про честных посредников на другом конце света я не верю. Это наши кровные. Все.
Он замолчал, чувствуя, как стена ее сопротивления становится все выше. Он пытался пробиться к ней через логику, через цифры, но видел, что она слушает не его слова, а голос своего страха. Страха потерять то, что есть.
— Ириш... — он положил планшет на диван и взял ее руку. Она не отдернула, но ее пальцы были безжизненными и холодными. — Мы всю жизнь живем по принципу «как бы чего не вышло». Работа-дом, дом-работа. Мы хотели поехать в путешествие, но отложили. Хотели сменить машину, но все дорого. Это же шанс! Не просто машину купить, а... Приключение. Настоящее. Вдвоем. Мы же говорили, что нам не хватает чего-то свежего.
— Приключение за все наши деньги, — горько улыбнулась она. — Очень свежо. До истерики.
— Дай просто попробовать просчитать, — взмолился он, переходя на другую тактику. Его внутренний монолог лихорадочно искал новые аргументы. «Нужно говорить не о деньгах, нужно говорить об эмоциях. Она ведь тоже устала. Она хочет перемен, просто боится в этом признаться». — Вот смотри. Давай я свяжусь с этими ребятами, уточню все цифры. Сделаем полную смету. Если хоть что-то покажется тебе подозрительным, хоть одна цифра — все, забиваем. Ладно? Просто дай мне шанс все разузнать до мелочей. Обещаю, без фанатизма.
Ирина вздохнула. Этот вздох был тяжелым, из глубины груди. Она смотрела на его лицо — на его горящие глаза, на упрямый подбородок. Она знала этого мужчину. Он уже загорелся. Если сейчас запретить, эта машина станет его несбыточной мечтой, его обиден на всю оставшуюся жизнь. Он будет ходить и молча корить ее за упущенную возможность. А она... а она боялась этого молчания больше, чем японских аукционов.
— Полную смету, — устало повторила она. — Каждую копейку. И контакты этих твоих... ребят. Я сама хочу их посмотреть.
— Конечно! — Сергей расцвел, как будто ему только что подарили не разрешение на сбор информации, а уже ключи от заветного Дуалиса. Он стиснул ее руку, и на этот раз ей показалось, что в его ладони есть что-то теплое и живое. — Увидишь, все будет прозрачно. Это же Япония, у них там с порядком все в полном ажуре.
— В ажуре, — беззвучно повторила Ирина, глядя, как он лихорадочно начинает листать сайты на планшете, его пальцы летали по экрану с энергией, которой она не видела у него годами.
И вот они сидели так: он — уже мчавшийся мысленно по токийским улицам, видящий себя героем детективной истории со счастливым концом в виде блестящего автомобиля. Она — все еще здесь, в своей гостиной, чувствуя, как под ногами начинает колебаться тот самый твердый и надежный пол, на котором стояла вся ее жизнь. И где-то глубоко внутри, под грудой страхов и сомнений, шевельнулся крошечный, испуганный, но живой червячок любопытства. А что, если... правда?
— Все в ажуре, говорил он, — Ирина с силой вдавила кнопку на клавиатуре ноутбука, и экран погас, отразив ее осунувшееся лицо. Они сидели на кухне, заваленной распечатками, распечатанными таблицами и чашками с остывшим чаем. Воздух был густым от напряжения и запаха бумаги. — Сергей, здесь каждая вторая строчка — это либо «условная ставка», либо «комиссия брокера», либо «непредвиденные расходы». Это не смета, это роман в стиле фэнтези с очень плохим концом.
Сергей, с покрасневшими от бессонной ночи глазами, тыкал пальцем в столбец с итоговой суммой. — Смотри, Ира, вот итого! Даже с учетом всех комиссий! Дешевле на сорок процентов, чем здесь! Сорок!
— Прекрасная цифра, — ее голос был ледяным. — А ты в графу «непредвиденные расходы» почему заложил только пятьдесят тысяч? Почем фунт лиха, Сергей? Ты знаешь? Мы с тобой распишемся в своем безумии и понесем все наличными? Наличными! В двадцать первом веке! Это же просто крик души для любого мошенника.
— Там так принято, — упрямо бурчал он, откидываясь на спинку стула. Внутренний монолог Сергея был полон праведного гнева. «Она не понимает, она просто не хочет понять! Она видит только риски, а возможности для нее не существуют. Как будто мы в стеклянный колпак заключены и не можем шагнуть за его пределы». — И я не буду светиться картой. Это же логично. Нам нужен только паспорт, деньги и доверенность от этих ребят. Все официально.
— Каких ребят? — Ирина подняла на него взгляд, и в ее глазах он прочитал все то же недоверие, которое сводило его с ума. — Анатолий и Дмитрий? По скайпу? Ты им веришь только потому, что у Толи аватарка с сакурой, а Дима пишет «чё» вместо «что»? Это твои критерии надежности?
— Они работают с десятками клиентов! У них свой сайт, группа вконтакте! — Сергей уже почти кричал, вскакивая со стула и принимаясь мерить шагами тесную кухню. — Что им надо меня обманывать? Ну что? Я же не миллионер, я обычный человек, который хочет нормальную машину купить!
— Может, именно поэтому! — вспылила наконец Ирина, тоже поднимаясь. Ее руки дрожали. — Потому что мы обычные! Потому что мы не сможем приехать к ним в Японию и разобраться, если что-то пойдет не так! Потому что мы для них — просто строчка в таблице, очередные лохи из России, которые привезли им денег! Легкая добыча!
В воздухе повисла тягостная пауза. Слово «добыча» прозвучало особенно зловеще. Сергей остановился у окна, глядя на темный двор. Его энтузиазм дал трещину. Сомнения, которые он так тщательно гнал прочь, начали подниматься из глубины. А что, если она права? Не в мелочах, а в главном? Что если это ловушка?
— Хочешь, я позвоню им? — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Прямо сейчас. Поговоришь с ними сама. Услышишь их голоса.
— И что это докажет? Что они умеют говорить человеческим голосом? — Ирина снова села, опустив голову на руки. Она чувствовала себя в ловушке. С одной стороны — страх. С другой — упрямство Сергея и его горящие глаза. И этот вечный, выматывающий душевный раздрай. — Хорошо. Звони.
Сергей, с внезапно вспотевшими ладонями, нашел номер в телефоне. Набрал. Включил громкую связь. Гудки прозвучали всего два раза.
— Алло? — раздался бодрый, немного хрипловатый мужской голос. — Сергей, привет! Решил по смете вопросы?
Сергей поймал взгляд Ирины. Она смотрела на телефон с таким выражением, будто это была змея.
— Да, Толик, привет, — заговорил Сергей, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я тут с женой советуюсь. Она у меня... бухгалтер. Вопросы есть по некоторым пунктам.
— А, понимаю! — голос в трубке засмеялся. — Самый строгий контролер! Слушайте, задавайте вопросы, все разжевываем, все прозрачно. Мы не какие-то шарашкины конторы, у нас репутация.
Ирина медленно выдохнула и пододвинула к себе листок с вопросами.
— Анатолий, здравствуйте. Ирина, жена Сергея. Скажите, пожалуйста, вот пункт «таможенное оформление в порту Владивосток». У вас указана одна цифра, но по нашим данным, льготная растаможка для физического лица предусматривает...
Она говорила четко, профессионально, выискивая слабые места. Анатолий на том конце провода отвечал так же уверенно, сыпал номерами статей, ссылался на опыт, шутил. Сергей слушал этот диалог и понемногу успокаивался. «Вот видишь, — думал он, — все нормально. Человек на связи, все объясняет. Она просто паникует».
— ...ну, в общем, да, бывают задержки, но мы всегда своих клиентов сопровождаем до победного, — закончил Анатолий. — Вы не переживайте. Все у нас будет чинно-благородно. Япония — страна порядка.
— Спасибо, — сухо сказала Ирина. — Еще вопрос по поводу оплаты. Только наличными? Никаких других вариантов?
— Увы, рынок такой. Аукционы, агенты — все на японской стороне работают с кэшем. Это как негласное правило. Но мы обеспечиваем полную безопасность при передаче. В банковской ячейке, все официально.
Ирина поблагодарила и положила трубку. Она посмотрела на Сергея. Он смотрел на нее с затаенной надеждой.
— Ну? — спросил он. — Нормальный же мужик? Все объяснил.
— Слишком уж он нормальный, — тихо ответила Ирина, глядя в пустой экран ноутбука. — Слишком уж все гладко он рассказывает. Как по учебнику. Ни одного сомнения, ни одной оговорки. Как будто... отрепетировал.
— Так он профессионал! — воскликнул Сергей, снова ощущая прилив уверенности. — Он это делал сто раз! Ему нечего скрывать!
— Или он это делал сто раз, и поэтому знает, как усыпить бдительность, — парировала Ирина. Она чувствовала страшную усталость. Сил бороться больше не было. Эта авантюра, как сорняк, уже проросла в их жизни, и выдернуть ее было невозможно, не разрушив все вокруг. — Ладно. Делай как знаешь.
Сергей замер.
— То есть... ты согласна?
— Я сказала — делай как знаешь, — она встала и вышла из кухни, оставив его одного с его победоносными цифрами и распечатками.
Он сидел несколько минут, пытаясь осознать случившееся. Победа? Или начало чего-то, что он не в силах контролировать? Он взглянул на экран телефона — на заставку с тем самым синим Nissan Dualis. Машина мечты. Она была так близка. Он стряхнул с себя остатки сомнений. «Все будет хорошо. Она просто боится. А я все устрою. Я докажу ей, что она зря волновалась».
Через неделю они покупали авиабилеты. Еще через две — получили визы. Ирина молча складывала вещи в чемодан, ее движения были медленными, автоматическими. Она клала теплые кофты, аптечку, пачку влажных салфеток. Сергей в это время лихорадочно проверял для сотого раза список документов: паспорта, доверенность от Анатолия, распечатанную смету, выписку из банка.
В самолете Ирина притворилась спящей. Она не смотрела в иллюминатор, не ела предложенный ужин. Она думала о своем отце, который всегда говорил: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся». Эта поговорка вертелась в голове, как назойливая муха. Сергей же, напротив, не мог усидеть на месте. Он разглядывал карту маршрута на экране в спинке кресла, пил томатный сок и пытался читать разговорник. «„Кура ма дэсу ка?“ — „Сколько это стоит?“. Главный вопрос», — с удовлетворением думал он.
Когда стюардесса объявила о начале снижения, Ирина все же открыла глаза и посмотрела в иллюминатор. Внизу, в утренней дымке, лежал незнакомый, хаотично застроенный город, прорезанный серебристыми лентами рек и автострад. Токио. Его громада не внушала ей ни восторга, ни любопытства. Лишь сковывающий, тошнотворный страх.
— Смотри, — тронул ее за плечо Сергей, его лицо сияло. — Мы прилетели.
— Да, — коротко кивнула она, отворачиваясь от стекла. — Прилетели.
Она сжала в кармане куртки пачку йены. Деньги. Все их сбережения. Они были здесь. Точка возврата была пройдена.
— Все, приехали, — прошептала Ирина, глядя на грязновато-бежевое здание с вывеской «Business Hotel New Star». Такси, пыхтя, уехало, оставив их на пустынной улице с двумя громадными чемоданами и чувством полной потерянности. Воздух был влажным и густым, пахло чем-то чужим — рыбой, выхлопами и незнакомой цветущей растительностью.
— Ничего, это же Япония! У них даже в таких отелях чисто, — бодро сказал Сергей, подхватывая чемоданы. Его энтузиазм немного поугас после часового стояния в пробках от аэропорта Нарита, но он изо всех сил старался его поддерживать. «Главное — не показывать Ире, что я тоже немного напуган», — думал он, заходя в крошечный, словно игрушечный, холл.
Их комната оказалась капсулой: две узкие кровати, проход между ними в тридцать сантиметров, малюсенький стол и телевизор, вмонтированный в стену. Ирина молча поставила чемодан и присела на край кровати. Пружины жалобно взвизгнули.
— Ну... уютно, — неуверенно произнес Сергей, глядя, как ее плечи безнадежно опущены.
— Уютно, — безжизненно повторила она. — Сергей, где сейф? Я не вижу сейфа.
Он огляделся. Кроме крошечного шкафчика для одежды, никаких запирающихся конструкций не было.
— Сейчас спрошу... — он потянулся к телефону, но Ирина резко встала.
— Не надо. Ничего не надо спрашивать. Деньги будут со мной. Всегда.
Она расстегнула свою безразмерную ветровку, под которой была специально сшитая для поездки жилетка с множеством внутренних карманов. Пачки плотно упакованных банкнот оттягивали ткань. Она была похожа на смертника-смертника.
— Ира, давай хоть поужинаем где-нибудь? Посмотрим город...
— Город? — она посмотрела на него с нескрываемым изумлением. — Ты вообще в курсе, зачем мы сюда приехали? Не на экскурсию. Мы здесь, чтобы отдать все наши деньги каким-то Толикам и уехать. Чем быстрее это закончится, тем лучше.
Ее слова повисли в тесном пространстве комнаты, как приговор. Сергей понял, что любые попытки приукрасить реальность бесполезны. Реальность была вот этой капсулой, деньгами в жилетке жены и свинцовым чувством тревоги, которое он и сам отчаянно пытался заглушить.
На следующее утро, ровно в десять, в холле их ждал Анатолий. В жизни он оказался невысоким, жилистым мужчиной лет сорока пяти, с быстрыми, все оценивающими глазами и постоянной, немного кривоватой улыбкой. Он был одет в практичные темные штаны и куртку.
— Сергей! Ирина! Добро пожаловать в страну восходящего солнца! — он протянул руку для рукопожатия. Его хватка была твердой, влажной. Ирина едва дотронулась до его пальцев. — Ну что, готовы к большому шопингу?
— Мы готовы к деловой встрече, — холодно парировала Ирина, не спуская с него глаз.
— Ну, встреча так встреча, — Анатолий ни капли не смутился. — Тогда поехали. Аукцион начинается через час, дорога неблизкая.
Они сели в его старенький минивэн. Анатолий лихо маневрировал в потоке, без умолку комментируя дорогу.
— Вон, смотрите, район красных фонарей. Туда я вам не советую, цены кусаются. А это знаменитый рыбный рынок, надо сходить, если время будет. А вон офис нашего партнера, япона, он нам машины на аукционе выбивает.
Ирина сидела сзади, молчаливая и напряженная, как струна. Она смотрела на мелькающие улицы, но не видела их. Ее мозг анализировал каждое слово Анатолия, его интонации, его манеру говорить. «Слишком болтлив. Слишком хочет понравиться. Слишком много ненужных деталей».
Сергей, напротив, постепенно оттаивал. «Нормальный мужик. Все показывает, все объясняет. Зря Ира паникует».
Аукционный дом представлял собой громадное, похожее на ангар, здание. Внутри стоял оглушительный гул моторов, крики аукционистов и запах бензина, масла и чего-то едкого — возможно, средства для мойки. Сотни машин стояли длинными рядами, и между ними сновали люди — перекупщики, агенты, механики. Атмосфера была напряженной, деловой и абсолютно чужой.
— Ждите здесь, — сказал Анатолий, указывая на небольшой балкончик с пластиковыми стульями. — Я пойду, посмотрю лоты. Ваш Дуалис должен быть в третьей секции.
Они остались одни, наблюдая за сумасшедшей круговертью внизу. Ирина сжала поручни, ее костяшки побелели.
— Черт, — тихо выругался Сергей, глядя, как машины одна за другой уходят с молотка за считанные секунды. — Я ничего не понимаю. Что за цифры? Что за жесты?
— А нам и не надо понимать, — прошептала Ирина. — Мы просто зрители. Доверенные лица с деньгами.
Вдруг они увидели Анатолия. Он стоял рядом с тем самым синим Nissan Dualis и ожесточенно спорил с каким-то японцем в униформе. Жесты у обоих были резкие, лица недовольные. Анатолий что-то тыкал пальцем в планшет, японец качал головой.
— Что происходит? — встревожено спросил Сергей, почувствовав, как у него похолодело внутри.
— Происходит то, о чем я тебе говорила, — сквозь зубы произнесла Ирина. — «Непредвиденные расходы».
Через несколько минут Анатолий, красный и взволнованный, поднялся к ним.
— Проблема, — без предисловий выпалил он, вытирая пот со лба. — С этой машиной не все чисто. В аукционном листе стоит оценка 3.5, но мой япона-друг говорит, что там кое-что похуже, раму смотрели, возможно, после аварии правили. Незначительно, но для нас это риск. Таможня может зарубить.
— Я же тебе передавал VIN! — всплеснул руками Сергей. — Ты же сказал, что все чисто!
— Ну, брат, аукционный лист — он такой, — развел руками Анатолий. — Там не все пишут. Япона мой — профессионал, он на глаз определяет. Говорит, лучше не брать.
Ирина наблюдала за этой сценой с ледяным спокойствием. Она подошла ближе.
— Анатолий, что вы предлагаете? Мы прилетели за этой конкретной машиной.
— Предлагаю не рисковать! — горячо сказал он. — Смотрите, вот рядом стоит такой же Дуалис, серебристый. У него оценка 4.0, чистяк! Машина на 100 тысяч йен дороже, но зато никаких проблем! Я вам его сейчас за полчаса выбью!
Сергей растерянно смотрел то на Анатолия, то на Ирину. Его план рушился на глазах. «Вот же ж... Нашли именно синий... А этот серебристый... он же не тот!»
— Нет, — тихо, но очень четко сказала Ирина.
— Что «нет»? — не понял Анатолий.
— Мы покупаем ту машину, за которой приехали. Синюю. С оценкой 3.5.
— Девушка, вы понимаете, на что идете? — Анатолий сделал круглые глаза. — Вас на таможне развернут! Вы деньги потеряете!
— Это наши деньги и наш риск, — ее голос не дрожал. — Выполняйте свою работу. Купите этот лот.
Анатолий на секунду замер, изучая ее. Его привычная ухмылка исчезла. В глазах промелькнуло что-то тяжелое, недоброе. Что-то, чего Ирина раньше не видела.
— Как скажете, — бросил он через плечо и быстрыми шагами направился обратно к аукционному залу.
— Ира, ты с ума сошла! — зашипел Сергей, отводя ее в сторону. — Он же специалист! Он говорит, там проблема!
— Он говорит, что нам нужно потратить на 100 тысяч йен больше, — холодно парировала Ирина. — И я не верю, что он вчера не знал про эту «проблему». Он все знал. Он рассчитывал, что мы испугаемся и купим более дорогой вариант. Это классическая разводка.
— Ты везде видишь заговоры! — взорвался Сергей. — Может, ему просто жаль нас, таких дураков?
— Может быть, — она отвернулась, глядя вниз, где Анатолий уже активно делал ставки за синий Nissan. — Скоро узнаем.
Через пятнадцать минут все было кончено. Анатолий, с каменным лицом, протянул Сергею распечатку.
— Поздравляю. Вы владелец праворульного Nissan Dualis с сомнительным прошлым. Теперь готовьтесь к сюрпризам на таможне.
Сергей взял бумагу. Рука у него дрожала. Он не чувствовал никакой радости. Только тяжелый ком в желудке. Он посмотрел на Ирину. Она стояла, глядя на купленную машину, которую уводили с площадки. На ее лице не было ни торжества, ни страха. Была лишь усталая решимость.
— Спасибо, Анатолий, — сухо сказала она. — Что дальше по плану?
— Дальше? — он язвительно ухмыльнулся. — Дальше вы мне отдаете деньги. А я передаю вам документы на машину и ключи. И начинается самое интересное.
— Самое интересное? — Ирина неотрывно смотрела на Анатолия, словно пытаясь прочитать скрытый смысл в каждой морщинке на его лице. — Я думала, самое интересное уже позади.
— О, нет! — Анатолий засмеялся, но смех его был каким-то сухим, безжизненным. — Аукцион — это только цветочки. Дальше — передача денег, оформление документов для экспорта, погрузка в контейнер... Все это имеет свою специфику. — Он многозначительно посмотрел на Сергея, который все еще нервно перебирал в руках распечатку с лотом. — Но сначала — расчет.
Они снова ехали в его минивэне, но на этот раз атмосфера в салоне была густой и неловкой. Анатолий больше не комментировал достопримечательности. Он болтал о чем-то отвлеченном — о ценах на бензин, о японском менталитете, но его слова висели в воздухе, не находя отклика. Сергей молчал, уставившись в окно, его первоначальный энтузиазм окончательно испарился, сменившись смутным, но нарастающим предчувствием беды. «А что, если Ира права? Что, если мы влипли?» — эта мысль, которую он так яростно гнал от себя, теперь пустила корни и цвела пышным цветом паники.
Ирина сидела сзади, ее рука лежала на груди, под курткой, прижимая жилетку с деньгами. Она мысленно повторяла план, который родился у нее в ту самую ночь в капсульном отеле: никаких неожиданностей, никаких отклонений от оговоренного сценария. Только банковская ячейка. Только при свидетелях.
Машина свернула в узкий переулок и остановилась у ничем не примечательного здания, похожего на офисный центр. Вывеска была на японском.
— Ждем здесь нашего японского партнера, — объявил Анатолий, заглушая двигатель. — Он привезет документы и ключи. И откроет ячейку.
— Ячейка здесь? — уточнила Ирина, окидывая здание подозрительным взглядом. Оно не выглядело как банк.
— А где же еще? — Анатолий улыбнулся своей кривой улыбкой. — Это их офис. У них тут все свое.
Через несколько минут к ним подошел невысокий, щеголевато одетый японец в очках в тонкой металлической оправе. Он коротко поздоровался с Анатолием, кивнул Сергею и Ирине, и жестом пригласил следовать за собой.
Внутри здание оказалось чистым, но безликим. Длинные пустые коридоры, ряды одинаковых дверей. Японец остановился у одной из них, достал ключ-карту и открыл ее. Комната была маленькой и пустой, если не считать металлического стола и двух стульев. В стене была встроена сейфовая ячейка.
— Документы, — сказал японец на ломаном английском, протягивая Анатолию папку. Тот быстро пролистал ее и кивнул.
— Все в порядке. Ключи вот. — Он бросил на стол брелок с одной-единственной ключ-картой. — Теперь ваша очередь.
Все взгляды устремились на Ирину. Она почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Сергей смотрел на нее с немым вопросом в глазах. «Ну же, Ир, давай уже...»
— Мы договаривались о банковской ячейке в отделении банка, — четко произнесла Ирина, не двигаясь с места. — В Mitsubishi UFJ. Я проверяла. Отделение в двадцати минутах езды отсюда.
Анатолий вздохнул с преувеличенным раздражением.
— Ирина, мы же все обсудили! Здесь точно так же безопасно. Это частный депозитарий. Мой партнер — уважаемый человек.
— Я не сомневаюсь, — холодно ответила она. — Но наши договоренности были другими. Мы поедем в банк.
Японец, не понимая сути спора, переводил взгляд с Анатолия на Ирину. Анатолий нахмурился. Его дружелюбная маска на мгновение сползла, и Ирина увидела в его глазах мгновенную, но яркую вспышку злости.
— Хорошо, — резко сказал он, разводя руками. — Как хотите. Только это займет время. И придется платить комиссию банку. Лишние расходы.
— Мы заплатим, — парировала Ирина.
Поездка в банк прошла в гробовом молчании. Анатолий сидел нахмурившись, барабаня пальцами по рулю. Сергей пытался поймать взгляд Ирины, но она смотрела в окно, ее лицо было каменной маской. «Она нас спасла? Или все испортила?» — метались в его голове противоречивые мысли.
Процедура в банке была долгой, бюрократичной, но стерильно чистой и официальной. Их проводили в отдельную комнату с мониторами, где они проверили подлинность документов. Ирина, наконец, расстегнула свою жилетку и стала неторопливо, пачками, перекладывать деньги в ячейку, которую открыл клерк. Сергей с облегчением наблюдал, как исчезает этот страшный груз. Анатолий стоял в стороне, с каменным лицом, и курил, глядя в стену.
Когда последняя пачка была убрана, а ячейка закрыта, Ирина выдохнула. Ее руки дрожали, но она сжала их в кулаки.
— Все, — сказала она. — Сделка состоялась.
Анатолий молча кивнул, взял со стола ключи от машины и протянул их Сергею.
— Поздравляю. Ваш Дуалис уже в порту Иокогамы. Его готовят к погрузке. Через три недели сможете забирать во Владивостоке.
На улице он попрощался с ними коротким кивком, сел в свой минивэн и уехал, не оглядываясь.
Они остались одни на оживленной улице Токио, с ключами от машины, которую они даже не видели вживую, и с чувством, будто только что вышли из клетки с тигром.
— Фух... — Сергей вытер пот со лба. — Ира, я... Я, наверное, должен тебя извиниться. Ты была права. Там, в той комнате... было что-то не то.
— Не извиняйся, — она закрыла глаза, прислонившись к стене банка. Ее ноги подкашивались. — Просто... никогда больше.
Оставшиеся два дня в Японии они провели как в тумане. Сняли другой, более приличный отель, но не могли ни есть, ни спать. Они молча бродили по улицам, заходили в кафе, смотрели на людей, но не видели ничего. Ощущение опасности, хоть и миновавшей, не отпускало. Оно висело над ними тяжелым покрывалом.
В самолете обратно Ирина наконец заснула, ее голова упала на плечо Сергея. Он смотрел на ее осунувшееся, бледное лицо и впервые за всю поездку почувствовал не злость и не раздражение, а острую, щемящую жалость и вину. «Я втянул ее в это. Я чуть не потерял все. И ее...»
Через три недели, ранним туманным утром, они стояли в огромном, продуваемом всеми ветрами порту Владивостока. Перед ними, на замызганном причале, стоял их синий Nissan Dualis. Он выглядел усталым и потрепанным долгим путешествием, но был цел. Сергей подошел, провел рукой по капоту. Это был жест, полный невероятного облегчения.
— Ну вот, — хрипло сказал он. — Он здесь.
Ирина не подходила. Она стояла в стороне, закутавшись в куртку, и смотрела не на машину, а на грязную воду в порту, на кричащих чаек, на угрюмых докеров.
— Ира, идем, садись, — позвал он, открывая водительскую дверь. — Поехали домой.
Она медленно подошла и села на пассажирское сиденье. Салон пахнет новизной и чем-то чужим — океаном, чужим бензином.
Сергей повернул ключ зажигания. Двигатель завелся с первой же попытки, ровно и уверенно. Он глубоко вздохнул.
— Ну что, поехали?
— Поехали, — тихо ответила Ирина, глядя прямо перед собой на бесконечную серую ленту дороги, уходящую в туман. Ей почему-то показалось, что это не дорога домой, а дорога в никуда.
— Ну вот, — Сергей с облегчением выдохнул, когда последние портовые склады остались позади и машина выехала на относительно свободную трассу. — Самое страшное позади. Осталось только до дома добраться.
Ирина молчала. Она сидела, вцепившись пальцами в край сиденья, и смотрела в боковое окно на мелькавшие за ним унылые пейзажи — голые деревья, покосившиеся заборы, изредка попадавшиеся деревеньки. Салон наполнял ровный, почти неслышный гул японского двигателя. Было тихо, слишком тихо после токийского гвалта и портовой суеты.
— Ничего, машина, — Сергей похлопал по рулю, пытаясь разрядить обстановку. — Тянет хорошо. Коробка плавная. Чувствуется, что японец.
— Да, — односложно отозвалась Ирина.
Он посмотрел на нее. Она была бледной, под глазами залегли темные тени. Эта поездка вымотала ее куда больше, чем его.
— Слушай, давай остановимся в каком-нибудь кафе? Выпьем чаю, перекусим. Ты почти ничего не ела.
— Не надо, — она покачала головой, не отрывая взгляда от окна. — Просто поезжай. Чем быстрее будем дома, тем лучше.
Сергей вздохнул и прибавил газ. «Ладно, дома придет в себя», — попытался он утешить себя. Но сомнения глодали его изнутри. А что, если не придет? Что, если эта авантюра оставит шрам на их отношениях навсегда?
Проехав с полчаса, он заметил на обочине странную группу — двое мужчин в темных куртках стояли рядом с внедорожником с затемненными стеклами, у которого была открыта капот. Один из них активно жестикулировал, будто прося о помощи.
— Смотри, вроде ребята с проблемой, — сказал Сергей, сбавляя скорость.
— Не останавливайся, — резко, почти крикнула Ирина, поворачиваясь к нему. В ее глазах вспыхнула паника. — Сергей, проезжай мимо! Сейчас же!
Ее тон был настолько истеричным и властным, что он инстинктивно нажал на газ. Дуалис рванул вперед. В боковое зеркало Сергей увидел, как один из мужчин что-то крикнул им вслед и пнул колесо своего внедорожника.
— Ира, успокойся! Это же, может, просто люди...
— Ты ничего не понимаешь! — перебила она, ее голос дрожал. — Ты видел их машину? Ты видел, как они стояли? Слишком уж все... постановочно. Как в плохом боевике. Они смотрели не на капот, а на дорогу. Ждали кого-то.
Сергей хотел было возразить, но слова застряли в горле. Внутренний голос, тот самый, что он так упорно заглушал все это время, прошептал: «А она, черт возьми, опять права». По спине пробежали мурашки. Он больше не утверждал и сосредоточенно смотрел на дорогу, машинально проверяя зеркала.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Они проехали уже больше половины пути, когда начался дождь — сначала редкие капли, а потом сплошная стена воды, через которую с трудом пробивались фары. Сергей сбросил скорость.
— Черт, вот же погода, — пробормотал он, всматриваясь в мокрый асфальт. — Надо бы, может, все-таки остановиться, переждать?
— Нет, — Ирина сжала его локоть. Ее пальцы были ледяными. — Пожалуйста, нет. Езжай. Только езжай.
И в этот момент в зеркале заднего вида возникли фары. Сначала две, потом четыре. Крупный внедорожник быстро догонял их, мигая и слепя фарами дальнего света.
— Притормози, пропусти его, — тихо, но очень четко сказала Ирина.
Сергей прижался к обочине, сбавив скорость. Но внедорожник не поехал вперед. Он пристроился им в хвост, почти впритык, слепя фарами.
— Что ему надо? — нервно пробормотал Сергей, пытаясь жестом показать, чтобы тот обогнал.
Внедорожник не реагировал. Он ехал вплотную, его мощный бампер угрожающе висел над их багажником.
— Сергей... — голос Ирины сорвался на шепот. — Это они.
— Кто они? — но он и сам уже все понял. В горле пересохло. Сердце заколотилось где-то в висках.
Внедорожник резко дернулся влево, поравнялся с ними, и сидевший за рулем мужчина в балаклаве показал жестом: «Сворачивай на обочину».
— Не останавливайся, — прошептала Ирина, ее лицо стало землистым. — Ни за что не останавливайся.
Сергей вжал педаль газа в пол. Японец отозвался, двигатель взревел, и машина рванула вперед. Но внедорожник был мощнее. Он легко догнал их и снова пристроился в хвост, а затем резко, с глухим ударом, боднул их бампером.
Машину дернуло. Ирина вскрикнула. Сергей едва удержал руль.
— Да что им надо?! — закричал он уже отчаянно, от страха и бессилия.
— Деньги! Машину! Наши жизни! Все! — крикнула в ответ Ирина, вцепившись в поручень. — Езжай быстрее!
Он давил на газ, но внедорожник не отставал. Он снова поравнялся и снова ударил, теперь сильнее. Дуалис занесло на мокром асфальте. Сергей вывернул руль, пытаясь выровнять машину, и в этот момент увидел впереди съезд на какую-то проселочную дорогу.
— Держись! — крикнул он и резко, почти не сбавляя скорости, свернул направо.
Их бросило в сторону, шины взвыли. Внедорожник, не ожидавший такого маневра, пронесся мимо, но через мгновение они увидели в зеркале, как он закладывает разворот, разбрасывая грязь из-под колес.
Сергей мчался по разбитой грунтовке, петляя между лужами. Дождь хлестал по стеклам, видимость была почти нулевой. Сзади, слепя фарами, неслись их преследователи.
— Куда ты едешь? Здесь тупик! — закричала Ирина, увидев впереди забор и какие-то заброшенные постройки.
Сергей резко затормозил, едва не врезавшись в ржавые ворота. Они были в ловушке. Сзади, перекрывая единственный выезд, уже стоял внедорожник. Из него вышли те двое. Один, тот, что покрупнее, с разводным ключом в руке, другой — поменьше, с каким-то предметом в руке, похожим на монтировку.
— Запирай двери! — крикнул Сергей, сам запирая свою.
Мужчины подошли к машине. Тот, что с ключом, постучал им по стеклу водительской двери.
— Выходи, хозяин, поговорить надо, — раздался хриплый, не терпящий возражений голос.
Сергей трясущимися руками пытался найти в телефоне сеть, чтобы вызвать полицию, но связи не было.
— Ирина, звони... хоть кому-нибудь!
— Не... не получается, — ее пальцы скользили по экрану, не попадая по цифрам на экране от ужаса.
В это время второй мужчина подошел к пассажирской двери и с размаху ударил монтировкой по стеклу. Стекло, прочное, японское, не разбилось, но покрылось паутиной трещин.
Ирина вжалась в сиденье с глухим стоном.
— Выходите, эй! — заорал тот, что с ключом, и ударил по водительскому стеклу. Оно тоже затрещало.
Сергей понял, что это конец. Сейчас они их вытащат, отберут все, а то и убьют здесь, в этой глухомани. Его охватила странная, животная ярость. Он резко дернул рычаг коробки передач и дал по газам. Дуалис рванул вперед, прямо на того, что с монтировкой. Тот едва отпрыгнул.
— Ах ты ж коняра! — заревел его напарник и с новой силой обрушил ключ на лобовое стекло.
Треснувшее, почти белое от паутины трещин, стекло не выдержало и провалилось внутрь, осыпая Сергея и Ирину мелкими осколками. Холодный ветер с дождем ворвался в салон.
— Поехали! Назад! — закричала Ирина, отчаянно тыча пальцем вперед. — Там, кажется, есть проезд!
Сергей, не видя уже почти ничего, дал по газам, и машина, пробиваясь через кусты, понеслась вдоль забора. Внедорожник с ревом бросился за ними.
Это была сумасшедшая гонка по темному полю. Они прыгали по кочкам, скользили в грязи. Внедорожник был настойчив, как хищник. Он несколько раз таранил их сзади, пытаясь вывести из равновесия.
Вдруг впереди показалась освещенная дорога. Шоссе! Если доехать до него...
Сергей прибавил газу, выжимая из измученного Дуалиса последние силы. Они выскочили на асфальт, едва не попав под колеса фуры, которая пронеслась мимо с оглушительным гудком.
Он рискнул взглянуть в зеркало. Внедорожник остановился на обочине проселочной дороги. Они не стали выезжать на оживленную трассу. Двое мужчин вышли из машины и встав рядом смотрели им вслед.
Сергей ехал еще с километр, не веря, что все кончилось. Потом резко свернул на первую же заправку, въехал под навес и заглушил двигатель. В салоне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием и тихими, сдавленными всхлипываниями Ирины.
Он посмотрел на нее. Она сидела, сгорбившись, вся в мелких осколках стекла, трясясь крупной дрожью. Он потянулся к ней, чтобы обнять, но она резко отшатнулась, прижавшись к дверце.
— Не трогай меня, — прошептала она. — Не трогай...
Он убрал руку и опустил голову на руль. Перед ним зияла дыра вместо лобового стекла, через которую задувал ветер и залетали капли дождя. Он смотрел на эту дыру и понимал — это не просто разбитое стекло. Это разбитая мечта. И, возможно, разбитая жизнь.
Они доехали до дома на рассвете. Последние километры Сергей вел машину с выключенными фарами, петляя по темным улицам спальных районов, как преступник. Каждый встречный огонек заставлял его вздрагивать. Ирина не проронила ни слова. Она сидела, отвернувшись к своему окну, закутавшись в плед, который нашла в багажнике. Но он не мог согреть ледяной холод, исходивший изнутри.
Они въехали в свой двор. Знакомые качели, песочница, скамейка. Все было на своих местах, но выглядело чужим, как декорации из другой жизни. Сергей заглушил двигатель. В наступившей тишине было слышно только, как тикает, остывая, металл под капотом.
Он посмотрел на Ирину. Она не двигалась.
— Приехали, — сипло сказал он. Слово застряло в пересохшем горле.
Она медленно, как автомат, повернула голову и посмотрела на него. В ее глазах не было ни злости, ни упрека. Была пустота. Та самая, что бывает после катастрофы, когда все чувства уже выжжены дотла.
— Да, — тихо ответила она. — Приехали.
Она открыла дверь и вышла, не глядя на машину. Ее походка была неуверенной, шаткой. Сергей последовал за ней, чувствуя, как подкашиваются ноги. Они поднялись в квартиру. Запах дома — настоянный на привычной пыли, на вареной картошке и яблоках, — ударил в нос, вызвав у Сергея приступ тошноты. Этот запах был символом безопасности, которой больше не существовало.
Ирина, не снимая куртки, прошла в спальню и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал громче любого хлопка.
Сергей остался стоять посреди гостиной. Он смотрел на фотографии на стене — они смеялись в Крыму, они праздновали его день рождения, они купили эту самую квартиру. Счастливые, наивные лица. Они казались ему теперь чужими, людьми из параллельной вселенной, где не было ни Анатолия, ни бандитов на трассе, ни разбитого лобового стекла.
Он подошел к окну и отдернул штору. Внизу, под окнами, стоял их синий Nissan Dualis. В сером утреннем свете он выглядел жалко и убого. Весь в грязи, с провалившимся лобовым стеклом, с вмятинами на бампере и двери. Он был похож на инопланетный корабль, совершивший аварийную посадку в их тихом, спальном дворе.
«Это оно?» — пронеслось в голове у Сергея. «Это та самая мечта? Ради этого мы прошли через весь этот ад?»
Он отвернулся от окна. Ему нужно было что-то делать. Действовать. Но что? Вызвать полицию? И что сказать? «На нас напали где-то на трассе, лица не видели, номера не запомнили»? Звучало как бред сумасшедшего. Позвонить Анатолию? Устроить скандал? Бесполезно. Бессмысленно.
Он сел на диван и уставился в стену. В голове прокручивались кадры, как в запоротой пленке: ухмылка Анатолия, слепящие фары внедорожника, балаклава, удар по стеклу, лицо Ирины, искаженное ужасом... И ее глаза сейчас. Пустые.
Прошло несколько часов. Дверь в спальню не открывалась. Сергей встал, налил себе воды. Рука дрожала, и он расплескал половину. Он подошел к двери, прислушался. Тишина.
— Ира? — тихо позвал он. — Может, поесть что-нибудь?
Ответа не последовало.
Он пошел в гараж, который они снимали в соседнем доме. Загнал туда изуродованный Дуалис. При свете лампочки машина выглядела еще страшнее. Он провел рукой по вмятине на двери, почувствовал шершавость краски. Потом сел на старую покрышку и закрыл лицо руками. Тело ломило, будто его избили. А по большому счету, так оно и было.
Вечером он вернулся в квартиру. В спальне горел свет. Он постучал.
— Войди, — раздался ее голос. Он был ровным, безжизненным.
Она сидела на кровати, все в той же одежде. Смотрела в окно на зажигающиеся в сумерках огни.
— Как ты? — спросил он, останавливаясь на пороге.
— Жива, — ответила она. Потом повернулась к нему. — А ты знаешь, о чем я думала все эти часы?
Он молча покачал головой.
— Я думала о том, как мы будем ехать домой. Я представляла, как мы заедем в какое-нибудь кафе, будем пить кофе, смеяться, вспоминать эту поездку как сумасшедшее приключение. Как мы будем рассказывать друзьям за столом, как чуть не купили не ту машину, как я чуть не поседела в той комнате с ячейкой... — она сделала паузу, и ее голос наконец дрогнул. — А получилось... это.
— Ира, прости... — начал он, но она резко подняла руку.
— Не надо. Не надо слов. Никаких «прости», никаких «я же предупреждала». Это уже не имеет значения.
Она встала и подошла к нему. Смотрела прямо в глаза.
— Ты понял, Сергей? Ты понял, что ты сделал? Это не просто испорченная поездка. Это... — она искала слово, — это доверие. Ты знаешь, что я сейчас чувствую, глядя на тебя? Я смотрю на самого близкого человека и не узнаю его. Я вижу того, кто по своей глупости, по своему упрямству чуть не убил нас обоих. Из-за машины. Из-за железа.
Она говорила негромко, но каждое слово впивалось в него, как нож.
— Я не знаю, что теперь делать, — честно признался он, и его голос сорвался. — Я не знаю, как это исправить.
— Я тоже не знаю, — тихо ответила она. — Я сейчас вообще ничего не знаю. Я только чувствую, что та жизнь, что была до Японии, закончилась. И началась какая-то другая. Хуже.
Она отвернулась и снова посмотрела в окно.
— Уйди, Серёж. Оставь меня одну
Он вышел, закрыв за собой дверь. Он прошел в гостиную, сел на тот самый диван, с которого начиналась вся эта авантюра, когда он показывал ей фотографию машины. Тогда он видел перед собой дорогу к мечте. Теперь он видел только дорогу в никуда, уходящую в темноту за окном.
Он не знал, что будет завтра. Не знал, смогут ли они когда-нибудь снова говорить друг с другом без этой ледяной стены между ними. Не знал, что делать с той синей раной, что стояла теперь в их гараже.
Просто сидел и смотрел в окно. А за окном медленно гасли огни в окнах соседних домов. Гасла чужая, спокойная жизнь. А их жизнь висела на волоске, и он не знал, упадет она или удержится. И главное — хватит ли у них сил, чтобы удержать ее вместе
Ну что, этот как вам рассказ? Теперь то не будете ворчать, что конец с самого начала я знала и т.д. Ахахахаа)))
И еще один рассказ, который вас не оставит равнодушным
Очень просим, оставьте хотя бы пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания! Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)