Русские своих не бросают. ч. 2
Бойцы зашевелись, собираясь выдвинуться на позиции, и только младший Дадашев оставался неподвижным.
- У тебя есть вопросы? - Задал я в общем-то риторический вопрос. – Так говори, не тяни. Постараюсь ответить.
- Серьёзных вопросов нет, товарищ капитан. – Смущённо пожал плечами Али. – Просто хотел уточнить, когда за нами прилетят вертушки …
Он хотел продолжить, однако Ваха резко дёрнул его за рукав, негромко, но сердито произнёс несколько слов на своём, а затем исподлобья посмотрел мне в глаза:
- Порядок, товарищ капитан. Я уже всё объяснил Али. Он меня понял. Разрешите, мы пойдём?
- Да, парни. Пора окапываться. До начала боя никаких воплей между собой. Понадобится привлечь внимание, машите руками. Короче, следим друг за другом.
Проводив взглядом пары, я вдруг подумал, что давно не слежу за временем. Подумал и снова не стал смотреть на часы. Зачем, если, по большому счёту, от нас уже ничего не зависит?
«Время уже не имеет значения. – Оправдывал я собственное чудачество. – Какие, собственно, у нас есть варианты? Пожалуй, только один. Отбивать атаки душманов и надеяться, что старший команды спасателей на свой страх и риск примет решение лететь за нами. Хватит ли у него смелости нарушить приказ? Не знаю. Я бы на его месте полетел. Хотя, почему именно «нарушить»? Он обязательно свяжется с руководителем полётов или как там у них называется. Другой вопрос, какое решение примет командование. Не завидую условному генералу или полковнику. С одной стороны всего шесть человек, а с другой - полурота плюс несколько боевых вертолётов. Разница очевидна. Это в бою своих не принято бросать. А у генералов другие масштабы. Оперативные. Если что, назначат крайним комбата и все дела. Дескать, сам виноват, товарищ майор. Надо было кого-нибудь посмышленей назначать. Ладно. Не о том думаешь, капитан. Даже если предположить, что духи по каким-то причинам отвяжутся, то нам придётся добираться до своих пешком. Мы-то, конечно, доберёмся, но это уже из области фантастики. У душманов нет ни малейшей причины отпускать нас с миром. Не зря же они за нами столько времени тащатся? Интересно, чем мы им так насолили? Что за глупый вопрос? Ни один уважающий себя полевой командир не упустит возможности добить полуживой отряд шурави. Полуживой, говоришь? Ну, это мы ещё посмотрим … полевой командир … курбаши … басмачи … соль …»
Мысли начали растекаться, терять логические связи, и я вдруг сообразил, что погружаюсь в сон.
- Ну что там, Дерсу Узала? – Встряхнув головой, подтолкнул локтем бойца. – Помог тебе бинокль? Или песок опять заговорил? Хоть что-нибудь прояснилось?
- Минут через десять-пятнадцать начнут, однако. – Ответил Бубякин, не отрывая бинокль от глаз. - Духи уже маленько наверху. Я насчитал штук двадцать голов … штыков, по-вашему. Это только те, которых я засёк. Шныряют, блин, туда-сюда. Два раза со счёта сбился. Скорее всего, их побольше. Миномётов у них, однако, нет. Иначе уже давно бы отработали. Тяжело таскаться по песку, вот и решили в барбухайках оставить. Шибко они ленивые, однако. А нам повезло, товарищ капитан. От мины хрен где спрячешься. Выходит, мы с ними сейчас почти на равных. Сами смотреть будете? Держите бинокль.
- Повезло. Если только курбаши своих назад к барбухайкам за миномётами не отправил.
- Курбаши? – Удивился якут. – Что такое курбаши? Начальник ихний?
- Вроде того. Не мешай, дай осмотреться путём.
- Так я не мешаю.
— Вот и не мешай.
Через несколько секунд глаза привыкли к оптике, и я смог наблюдать за перемещениями противника. «А ведь Бубякин прав насчёт миномётов. – Думал я, вглядываясь в гребень, на котором уже не было видно ни «голов», ни «штыков». - С момента подхода отряда прошло никак не меньше двадцати минут. Допустим, минуты две командир разбирался с оставшимися в живых разведчиками. Минуту соображал, что делать дальше. Максимум пять ушло на подготовку. Что получается? Получается, нет у них миномётов. Вот что получается. По-любому пару раз уже бы отстрелялись. Поди пойми «нашего» курбаши. Интересно, какая сила заставила бы меня отказаться от такого мощного оружия, как миномёт? Ясное дело. Весит эта штуковина без малого двадцать килограмм плюс боекомплект. Тяжеловато. Но лично я бы никогда не отказался. Даже если бы пришлось тащить на собственном горбу. Получается, главный дух слаб духом? Вот так каламбур! Выходит, что полевой командир не смог заставить своих тащить дополнительный груз. Дальше-больше. Стоит нам как следует упереться, отбить пару атак, и совершенно не исключено, что «борцы за веру» пошлют своего командира куда подальше и рванут к барбухайкам. Почему нет? В принципе, вариантов у него не так уж и много: или атаковать в лоб, или попытаться обойти нас с флангов. Вот и весь выбор. Правда, сейчас на его стороне инициатива и преимущество в количестве штыков, но если хорошенько дать по зубам, то … Короче, не всё так плохо. Дело за малым. Пожалуй, хватит на сегодня».
- Ну что, товарищ капитан? – Не выдержал Володя. – Убедились, что я прав?
- Чтоб я без тебя делал? – Улыбнулся я в ответ, возвращая бинокль. – Продолжай наблюдение за противником, а я покамест на наших погляжу. Вдруг снова заснули?
- Шутите, однако?
- Однако шучу.
Я опустился чуть ниже и оглядел фланговые позиции. Бойцы уже закончили подготовку к бою. Они даже успели оборудовать запасные ячейки и теперь вели наблюдение за вражеским барханом, над которым изредка поднимались столбики пыли.
- Тишина-то какая! – Вздохнул я полной грудью. – Аж в ушах звенит. Даже не верится, что скоро она закончится. И ветер почему-то стих. Заметил, Дерсу?
- Заметил. Как не заметить? – С готовностью отозвался Бубякин. - Вы бы вздремнули, товарищ капитан. Походу, духи решили нам передышку дать.
- Как я могу спать, если ты только что утверждал, что сейчас начнётся? – Возразил я, с трудом подавив зевоту. – «Минут через десять-пятнадцать» твои слова? Или я неправильно тебя понял?
- Почему неправильно? Всё правильно. Ещё как правильно. – Загорячился Володя, всерьёз восприняв подначку. – Мои, однако, слова. Только я за ихние дела не отвечаю. Собирались. Точно говорю. Теперь, однако, пересобирались.
- «Пересобирались»? – Я даже руки потёр в предвкушении послушать, как будет выкручиваться якут. – Это как? Объясни. В русском языке нет такого слова.
- В русском нет, а в якутском есть. – Ни с того ни с сего упёрся Бубякин. – Очень нужное слово. Все старые охотники так говорят. Означает, что подумали маленько, потом прикинули, что к чему и передумали.
- Понятно. – Снова подавил я зевок. – Ты лучше скажи, что думаешь по поводу «леденёвского» бачи. Откуда он в пустыне взялся? Наверняка ведь думал об этом?
- Думал, однако. Скорее всего, пацан на ишаке приехал. Ишак почти как олень. Только безрогий. То тихо идёт, то быстро. Видели «Кавказскую пленницу» …
Володя вдруг напрягся, замер на несколько секунд, а затем с тревогой оглянулся на меня:
- Слышите, товарищ капитан? Походу, духи снова зашевелились. Начинается, однако.
Я быстро вскарабкался на гребень, но ничего не заметил, кроме лёгкой пелены над вражеским барханом.
- Ты не ошибся?
- Нет, товарищ капитан. – Уверенно возразил боец. - Давайте лучше пригнёмся? Помните, у речки пленный про базуку говорил? Долбанут, мало не покажется …
Продолжение следует.
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aR1mb5_JQ3ShLMBj
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/