Из всего немалого объема российской истории, начальная история Руси, то есть девятый- десятый века, самый сложный для понимания период. В нём сконцентрировались все возможные проблемы исторической науки. С одной стороны ограниченное количество сложных для понимания источников, созданных в разных культурных средах, условно «западноевропейской», «скандинавской», «византийской» и «мусульманской», с другой, просто океан археологических находок, происходящих с огромной территории, систематизация, а порой и просто публикация которых, так и не вышла на должный уровень. Для понимания происходящих в те времена событий, если это вообще возможно, необходима совместная работа специалистов разных направлений, того самого «коллектива авторов». Причем именно в форме анализа и обобщения всей информации, а не трансляции очередной «теории» с подгоном под неё имеющегося материала. Когда же «изложением прошлого» занимается пара, а то и один, узкий специалист, археолог, политолог, искусствовед, источниковед, не особо шарящий в смежной теме, получается очередная шизо-фантазия, недалеко ушедшая от творчества каких-нибудь новохренологов.
Падение Советского Союза и явление миру Новой России, вызвали на Западе волну интереса к истории старой-новой страны. Откуда растут ноги и что ждать от пытающегося влиться в «цивилизованный» мир переформатированного российского общества. Для непрофильных историков, простых любителей и интересующихся прошлым, книга Саймона Франклина и Джонатана Шепарда(далее Ф&Ш) «Начало Руси, 750-1200» , стала дверью, через которую они вошли в мир древнерусской истории, во многом сформировавшей взгляды на прошлое этой далекой и загадочной страны.
Тем удивительнее, что книгу, половина материала которой основана на зарубежных исторических источниках и археологических раскопках, написали не археолог или специалист по раннесредневековый латинской/византийской/арабской литературе, а два по существу «культуролога» исторического профиля. Один с упором в христианский период Древней Руси, а второй специализирующийся на византийско-русско-хазарских отношениях. Самая известная работа Франклина - «Письменность, общество и культура ранней Руси», а Шепарда - «Принятие хазарами иудаизма и северная политика Византии». Скорее всего работу им доверили за легкий слог, неангажированность в научном сообществе и, скажем так, понимания того, что от них требуют. Никто и никогда не скрывал, что книга не творческий порыв двух ученых, а чистейшей воды заказуха, входящая в целый цикл о русской истории от издательства Longman. Кому и зачем в начале девяностых потребовалось вбрасывать в западное общество именно такой взгляд на русскую историю, уже другой вопрос.
На первый взгляд нарисованная широкими мазками картина предыстории Древней Руси (условно 750 - 850гг.) логична и непротиворечива. В середине восьмого века к власти в Халифате, огромной территории в Азии и Африке, контролируемой мусульманскими династами, пришли Аббасиды. Война сменилась миром и в разные стороны тогдашней ойкумены вместо отрядов моджахедов отправились торговые караваны. Теперь слово пророка шло рука об руку не с саблей, а с серебряными монетами, дирхемами. Закончилось и длившееся несколько столетий противостояние мусульман и хазар на Кавказе. Хазары это не то, что вы могли подумать, а такие типа кочевники, живущие вроде как в степях севернее Кавказа. Дорога к полуночным странам, с их драгоценными и столь ценимыми мехами, открылась. В ответ мусульманское серебро широким потоком потекло на север.
В это же время, к тем же ценным мехам, но уже с другой стороны, подтягивались другие «охотники» - скандинавы. Примерно в пятидесятых годах того же восьмого века по берегам Балтики возникают особые торгово-ремесленные поселения, эмпории. Хедебю в Дании, Бирка в Швеции и Старая Ладога на берегах Волхова в современной России. В поисках мягкой рухляди, обосновавшиеся в Старой Ладоге скандинавы встречаются с двигавшимися за ценным мехом с востока финно-угорскими племенами, торговавшими с хазарами и мусульманами. Эта встреча открыла для скандинавов новый ценный товар - арабское серебро, те самые дирхемы, обменянные финно-уграми на шкурки соболей и куниц. После этой встречи серебро с востока потекло в Скандинавию и дальше на Запад. Контактной точкой для скандинавов и финно-угров представленных племенем известным в летописи как меря, стало Сарское городище, расположенное недалеко от возникшего позже древнерусского Ростова.
По версии Ф.Ш., скандинавский рывок в восточную оконечность Финского залива не случаен и имеет давнюю предысторию. Примерно в шестом веке выходцы из Швеции основывают поселения на Аландских островах. С этого трамплина, находящегося примерно на трети пути между континентальной Швецией и районом реки Волхов, они высаживаются на территории современной Эстонии, основав колонию в Гробине. В том же шестом веке присутствие скандинавов отмечается в районе Ладоги. Правда никаких ссылок на научную литературу и материальные свидетельства столь ранних контактов, наши друзья не приводят. Следующие полторы сотни лет никаких контактов не было и вдруг «шведы» снова появились. «Вспомнили». Подобное заявление нужно авторам не только как обоснование давних связей будущей Северной Руси и Скандинавии, но и как своего рода закладка в памяти читателя, позже всплывшая в качестве доказательства еще одной шаткой теории, о которой речь впереди.
Что же не так в этой казалось бы простой конструкции? Всё вроде логично - финно-угры продающие за дирхемы шкурки, в поисках зверя идут на запад и встречают скандинавов идущих за тем же зверем, только уже на восток и также продающих шкурки. После этой «встречи» мусульманское серебро начинает течь уже в Скандинавию. Так и хочется спросить - какие ваши доказательства?
Откуда мы знаем об интересе «шведов» к ценному меху и их участии в торговле им? Единственный источник - писавший в шестом веке позднеантичный автор Иордан. По его словам живущий на севере некий народ суэханос, занимающийся коневодством, также продает своим южным соседям ценные меха. Ф&Ш оригинального названия Иордана не приводят, сразу называя народ «шведами». А ведь рядом с суэханос по Иордану живут еще и некие «светиды». Так кто из них шведы?
Предположим, что коневоды-суэханос занимающиеся меховым гешефтом, действительно шведы. И действительно продают в Европу меха. Почему же столь ценный контрагент исчезает из письменных источников на целых триста лет? Следующий раз они появляются в тридцатых годах девятого века. В тех самых Бертинских анналах, той самой статье 839 года, где впервые упоминается некий народ «рос», который вроде как и есть эти самые «шведы», и который вроде как та самая русь.
Предположим, что нужные источники просто не дошли, но это не отменяет вопроса, кому они эти меха продавали в середине восьмого века. Каролингская империя еще только начинает формироваться, кризис следует за кризисом, и потребуется еще порядка тридцати лет чтобы выйти поближе к скандинавам, разобравшись с саксами и фризами. В англо-саксонских королевствах вторую половину восьмого века тоже трудно назвать стабильной и экономически и политически. Но предположим, что мы чего-то не знаем, а торговлю мехами шведы вели через возникшие раньше Бирки и Хедебю датский Рибе и норвежский Каупанг. Предположим. Но где тогда следы этой торговли? Специалисты в один голос утверждают, что франкских денях в Швеции практически нет. Предположим, что меняли не на золото. В Бирке и Хедебю есть западные импорты в виде рейнской керамики, мейсенских жерновов, фризских гребней и франкского стекла. И конечно же бус. Какие же отношения цивилизации и варваров без стекляшек.
С Западом разобрались. А что на востоке? Почему именно район Ладожского озера так привлекал «шведов»? Неужели «Ленинградская область» известна угодьями соболей и куниц? Мне всегда казалось, что чем севернее, тем ценнее мех. Зачем переться за 500 с лихуем километров через не самый спокойный Финский залив, когда можно просто уйти на север от той же Бирки. Что кстати сказать и делали те же норвежцы в поисках пушнины. Не хочешь идти пешком, можешь переплыть через Ботнический залив и бить зверя там. Именно так сделали шведы в 13 веке колонизировав Остроботнию. На худой конец рядом с Аландами живут те же финно-угры суоми. Получай меха через них. Почему Ладога? В свое время, еще до книги Ф&Ш , данным вопросом задался специалист по восточному серебру в Европе историк Нунан. В итоге, после долгих размышлений, вышло что-то вроде - ХЗ.
Но допустим. Что что-то ценное для шведов в районе Ладоги было. Но как, как они получали восточное серебро? Не вообще, а именно во второй половине восьмого века когда возникла Ладога. На что они его меняли? Ф&Ш честно признаются, что следов воинской культуры и массового владения оружием нет. Как нет в это время в Ладоге и укреплений. То есть пойти и отжать у мери или кого-то еще для скандинавских колонистов был не вариант. Менять на свои поделки тоже не могли. Вещи скандинавского круга в этот период фиксируются только в Старой Ладоге и чуть-чуть в Сарском городище. Опять же по словам Ф&Ш. В итоге наши друзья предлагают два варианта -рабы и бусы, то есть всё те же стекляшки. Версия с рабами, да еще перевезенными через всю Балтику, выглядит мягко говоря странно. Да и зачем финно-уграм, у которых и пашенного земледелия еще нет, рабы? Тем более из Западной Европы. Что они делать то с ними будут? Им бы самим с голодухи не умереть. Но предположим.
С бусами, еще интересней. Якобы бусины привозили из Европы. Ни типов, ни мест производства Ф&Ш не называют. Чуть ниже всплывают бусы из сердолика и горного хрусталя. Правда оказывается, что идут они из района Кавказа через Хазарию прямиком на Верхнюю Оку. А где же в этой цепочке посредники скандинавы? В своей работе Ф&Ш ссылаются на книгу еще одного специалиста, теперь уже по бусам - Каллмера. Только его выводы наши друзья почему-то не озвучивают. А выводы такие - характерные для района Балтийского моря бусы, включая Скандинавию, попали в регион не через Западную, а через Восточную Европу. Откуда? С того же Кавказа и из Халифата. Римма Голдина, проведя анализ бус у так называемых пермских финнов проживающих в Верхнем и Среднем Прикамье, показала на давно известном материале, что основные виды появляются в этом регионе начиная с шестого века, до есть еще до «исторической встречи» скандинавов и восточно-европейских финно-угров. И именно отсюда эти типы бус распространяются в Скандинавию.
Предположим, что у скандинавов всё-таки был товар который мог заинтересовать финно-угров, отдававших за него серебряные дирхемы. Всё же в Ладоге обнаружили стекольную мастерскую конца восьмого-начала девятого веков. И вот казалось бы пройдя все эти бесконечные highly likely мы наконец притащили несчастных шведов в Старую Ладогу. Ииии…. И ничего.
Рассказывая о шведской колонии, ставшей якобы основным хабом по перекачки восточного серебра в Скандинавию, Ф&Ш как-то подозрительно скупо говорят о том, что же из себя она представляла. Хотя работа копавшего Ладогу Рябинина им известна. Итак. В середине восьмого века на месте слияния реки Ладожки и Волхова возникает поселение состоящее из трех «больших домов» столбовой конструкции. Три сарая в Ладоге просуществовали примерно до рубежа 60-70 годов, когда на их месте появляется поселок из небольших рубленых изб с печкой каменкой в углу. Поселение из рубленных изб, пройдя несколько стадий, доживает до тридцатых годов следующего, девятого века. Именно в нем и появляется стекольная мастерская. Так кто-же это сделал? Нипанятна.
По словам Ф&Ш в возникшем в Старой Ладоге поселке «большие деревянные дома с очагами, находящимися в центре, не отличаются от тех, которые строились в поселениях безусловно финно-угорского происхождения». И вообще Старая Ладога возникла в окружении финно-угров. Но, скорее всего дома скандинавские. Нет «финно-угорских украшений и инструментов». И вообще всё скандинавское. Гребни, правда «фризские», татингские кувшины, правда «франкские». Зато есть целый набор кузнечных инструментов, правда «северо-европейского» облика. А где же просуществовавшие три поколения рубленные избушки? Ни слова-ни полсдлова.
С тремя сараями Старой Ладоги вообще интересная вещь. Читаешь научные работы, без кавычек, и хоть и видно, что авторы хотят приписать сараюшки скандинавам, но понимают, «основаниев нет». Нет в Скандинавии аналогий большим домам Старой Ладоги. А потому выходит «вполне возможно», «очевидно», «предположительно». Но стоит работе того же автора чутка разбавиться научпопом, т.е. для массового потребителя, да студенческой массы, все «вполне возможно» как корова языком. Легким движением руки сараюшки превращаются в «скандинавские большие дома». Хотя казалось бы, нет аналогий у всяких там шведов, поищи в другом месте. Как же! Это же «скандинавская колония». Пусть кто-то явно этого и не говорит. А тут даже Ф&Ш подогнали вариант «безусловно не отличающихся от финно-угорских». Но вовремя поправились. Хотя даже балтов в насельники Старой Ладоги записали.
Внимательный читатель может заметить одну интересную вещь. Скандинавы есть, финно-угры есть, даже балты присутствуют. А где-же славяне? А нетути их у наших друзей. Аккуратно и осторожно так, «без выпадов и откровенной политоты» о них просто «забыли». И ведь не зря. Шведы вон пришли и мирно торгуют. А пришли славяне и началась «экспансия». Пришлось скандинавам всё в свои руки брать. Так и появилась скандинавская русь. С франкскими мечами и дружинной культурой. А о факте существования рубленных изб с каменкой и так называемой «керамикой ладожского типа» мы распространяться не будем. Как не будем говорить о том, что и бусинки и дирхемы идут на север через Хазарию по Северному Донцу и вверх по Оке. Кто же там живет? Опять какие-нибудь «мокшане»?
Еще один интересный момент. У нас принято считать антинорманистами сторонников различных нескандинавских вариантов происхождения начальной Руси - всяких там ободристов, каганатчиков-аланистов, «ругиан» и, прости господи литвино-варягов(извини Михалвасилич). Я считаю что это не совсем верно. Антинормансты это те,, кто критикует положения норманнской теории. Все ступеньки «лестницы в ад». Не являясь при этом сторонником, по моему мало доказуемых, по существу сектантских учений, во многом ни чем от норманистов не отличающихся. Споры о происхождении керамики ладожского типа, типологиях различных курганных погребений, их связях со славянством и самом времени появления славян в северной Руси, куда важнее «споров о Рурике». А для многих, учитывая норманистское засилье в среде археологов, и опаснее.
Что же мы получаем в итоге? В середине восьмого века на Волхове появляется поселение из трех построек просуществовавшее чуть меньше двух десятков лет. Кто его построил с точностью никто сказать не может. Да, есть вещи «скандинавского облика», как и вещи других культур. Но все это довольно быстренько перерастает в поселок с рубленными домами и той самой стекольной мастерской, а также той самой керамикой «ладожского типа», споры о происхождении которой, наверное будут вечны. С большой долей вероятности поселок славянский, а скорее всего полиэтничный. И уж точно без «скандинавов». Строить на основании присутствия скандинавских вещей (да и то вероятном)теорию о хабе, через который в Скандинавию идет поток восточного серебра, может человек с большой, и я бы даже сказал больной, фантазией. Финно-угорские вещ, и вещи других регионов и культур, присутствуют в Скандинавии, в той же Бирке, но что-то никто о финских, или колониях других этнических групп в Швеции не говорит.
Трещит по швам и сама идея финно-угорского моста шведов через который скандинавы якобы получили доступ к восточному серебру. По заявлению самих Ф&Ш мусульманское серебро в районе Балтики появляется примерно в последней четверти восьмого века. А в Волго-Камском междуречье и районе Сарского городища только в первой четверти уже нового, девятого. По их же словам. Ими же не подтверждается существование в это время, столь любимого отечественными норманистами, волго-балтийского торгового пути. Начиная от низовьев Волги у нас целые куски по нескольку сотен(до семисот) километров где нет не только находок восточного серебра, но даже вещевого комплекса этого периода имеющего торговую ценность(бусы, украшения, керамика).
Так что сколько бы не пытались притащить в Старую Ладогу скандинавов, следов их присутствия в этот период не наблюдается. Ах да, есть еще «клад кузнеца», якобы подтверждающий существование судоремонтного комплекса времен первых трех староладожских сараев. Конечно же скандинавского. Его описание принадлежит известному археологу Рябинину, хоть и фантазеру, но безусловно сделавшему многое для археологии этого места.
Именно Рябинину принадлежит заслуга популяризации идеи «судоремонтной мастерской». Но как всегда есть множество «но». Начнем с того, что спорным является само датирование «клада кузнеца» начальным периодом существования Старой Ладоги и объединение разрозненных предметов в единый комплекс. Предположим всё как говорит Рябинин. Но. В описании сам Рябинин признает, что « рассматриваемые находки имеют широкий круг аналогий в памятниках европейского средневековья.» А дальше в дело вступает логика норманиста. Если у предмета есть аналогии в Скандинавии, он признается скандинавским. А если предмет скандинавский , привезли его, и пользовались им исключительно скандинавы. Если же скандинавских аналогий нет, идет просто описание. Без попыток поиска аналогий в других культурах. Таким Макаром обще, или северо-европейский, превращается в скандинавский. И так у них всё.
С «судоремонтным» предприятием еще интересней. Обнаружено четыре, че-ты-ре, заклепки, которые обзывают «лодочными». Инструмента и приспособлений для их производства не обнаружено. Типологии заклепок Рябинин или кто-то другой не дают. Даже размеров, хотя хорошо известно, что так называемые «лодочные» заклепки некоторых типов использовались для изготовления сундуков, ларей, других крупных деревянных вещей и даже саней так называемого саамского типа(похожих на половину лодки). То есть никаких оснований заявлять о существовании «судоремонтного предприятия» нет. Ладно Рябинин, у которого то двухэтажные дворцы в Ладоге, то каменные крепости чуть ли не с момента основания. Но ведь это массовое явление в отечественной науке, мимо которого Ф&Ш конечно же не могли пройти. Хотя перед нами скорее всего набор инструментов ювелира- «краснодеревщика», или даже небольшой артели. Все же остальные «размышления» не более чем попытка оскандинавить любой предмет. Столь любимая у ряда российских (и советских) археологов и некоторых историков.
Всех этих сложностей в работе Ф&Ш вы не увидите. Зато в пытливом уме неофита навсегда отпечатается «скандинавская колония» в Старой Ладоге. Торговый хаб и промплощадка воино-торговце-ремесленников в одном флаконе, несущим культур-мультур диким угрюмофиннам. На самом же деле вводная часть заокеанского поделия оказывается откровенной ложью в духе настоящих «британских ученых. И ладно если бы книга вращалась исключительно в англоязычном сегменте. Но ведь её перевод и в России весьма популярен. И доктор тем кто считает это накой. Я бы даже сказал «доктор Пилюлькин». А что же дальше у наших авторов? А дальше пошли письменные источники и ребята разгулялись по полной.
Автор: Владимир Вольф