Заблудился он, как же! Александр топографическим кретинизмом не страдал никогда. Он, конечно, в Арпино был впервые, но, получив от бабушки четкие инструкции, мгновенно выстроил в голове маршрут. Улицу Мира и дом №3 он нашел бы с закрытыми глазами — село-то крошечное, улиц всего три, все как на ладони. Он припарковал свой скромный служебный седан в двух шагах от нужного дома, но… не пошел к калитке. Что-то заставило его пройти дальше, к детской площадке у Дома культуры, которую бабушка упомянула вскользь. И тут он увидел их.
Аню. Сидящую на лавочке и беззаботно смеющуюся, запрокинув голову. И незнакомого красавца, что стоял перед ней, излучая уверенность и обаяние. И сердце Александра сжалось с такой силой, что он невольно остановился, ища опору.
И вот он стоял, прислонившись к стволу старой березы, и наблюдал. Целых сорок три минуты. Как настоящий оперативник. Только объектом слежки была его собственная, неразделенная и, казалось, навсегда утерянная юношеская мечта.
«Да что ж за напасть с этой Аней? — с горькой иронией думал он. — В прошлый раз набрался духу признаться — а она замуж собралась. Сейчас, казалось бы, судьба дает второй шанс, она свободна, и тут же, как по заказу, появляется этот… этот гламурный пижон».
Александр сам себе не хотел признаваться, что мысли об Ане не покидали его ни на секунду с того самого звонка бабушки. Он гнал от себя навязчивую, сладкую и одновременно мучительную надежду: вот она, точка отсчета. Вот он может все исправить, прийти на помощь, стать ей опорой, и тогда, может быть… Он тут же обрывал себя: «Какая любовь через пять лет, идиот? Она тебя и не помнит, скорее всего. Для нее ты — просто внук подруги бабушки, который когда-то ляпнул какую-то глупость».
Чтобы заглушить эту внутреннюю борьбу, он с головой ушел в работу. И чем глубже он копал, тем мрачнее становилась картина. Пока не все пазлы складывались в единое целое, но контуры проступали четко и не сулили ничего хорошего. Изучив детализацию связей Вадима, он выделил три ключевых номера. Первый принадлежал Кристине Весловой. Молодая, привлекательная, судя по соцсетям, работала администратором в спа-салоне. Любовница. Стопроцентно. Звонки ей шли в любое время суток, а СМС шли целыми сериями.
Два других номера были мужскими. Один — Петр Михалков, пока на виду ничего криминального. А вот второй заставил Александра выпрямиться за столом — номер был зарегистрирован на Федора Кротова, известную в их районе «шестерку» одного вора в законе. Федор в данный момент «гостил» в колонии-поселении, но, как это часто бывает, отбывал наказание лишь формально. Телефон, связь, определенные блага — все это у него было. И что самое интересное, последний срок Кротов получил как раз за финансовые махинации и вымогательство. Его схема была проста, как три рубля: он находил амбициозных, но недалеких «лохов», натаскивал их на мошенничество, а потом забирал себе львиную долю добычи. Работал чужими руками.
Значит, Вадим был не просто неудачливым игроком, а, возможно, мелким винтиком в отлаженной преступной машине. И даже без этой криминальной составляющей, одна лишь любовница ставила крест на его репутации мужа и отца.
Вот с этим тяжелым багажом Александр и ехал в Арпино. Он не собирался вываливать на Аню все сразу, травмируя ее, но он был обязан докладывать бабушке и быть готовым к любым вопросам. А возможность снова увидеть Аню… Нет, он не позволял себе думать об этом как о главной цели. Это был просто приятный бонус. Так он себе твердил.
Дорога в Арпино стала для него пыткой. Нервы были натянуты, как струна. Внутри бушевала странная смесь предвкушения, надежды и животного страха. Он злился на себя за эту юношескую нервозность. «Соберись, тряпка! — внушал он себе. — Ты лейтенант полиции, а не сопливый школьник».
Чтобы не сойти с ума, он заранее настраивал себя на худшее. Что Аня изменилась до неузнаваемости. Что годы неудачного брака превратили ту яркую, смеющуюся девчонку в уставшую, потухшую женщину. Что, увидев ее, он наконец-то излечится от этого наваждения.
Но стоило ему увидеть ее издалека, как все защитные барьеры рухнули. Наваждение не прошло. Оно стало только сильнее. Аня была… прекрасна. Не просто красива, а сияла изнутри каким-то новым, глубоким светом. Она не была той беззаботной девчонкой — она стала женщиной. И в этой новой ипостаси она казалась ему еще более желанной и недосягаемой.
А потом он увидел, как она смеется, глядя в глаза этому блондинистому щеголю. И первым, диким, неконтролируемым порывом было — дать по газам и уехать. Или выйти и врезать этому ухоженному мажору так, чтобы его белоснежные зубы разлетелись по всему Арпино. Но он был профессионалом. Он вдохнул, выдохнул и заставил себя наблюдать. Холодно, отстраненно, как за подозреваемыми.
Его сыскной мозг, отточенный годами работы, тут же начал анализировать объект. Одежда дорогая, но не кричащая. Внедорожник — последняя модель, недешевый. Осанка, жесты — уверенность, граничащая с самовлюбленностью. При своем, очевидно, молодом возрасте (лет тридцати, не больше) — вряд ли сам нажил такое состояние. Типичный представитель «золотой молодежи», мажор. У таких обычно жизнь расписана по родительскому сценарию: престижная работа, выгодная партия для брака, образцово-показательная семья для соцсетей. И на стороне — «отрывы» по полной, чтобы компенсировать давление контроля.
Может, ему просто хотелось, чтобы этот мужчина оказался плохим? Чтобы он, Александр, мог выступить в роли рыцаря на белом коне, спасителя? Возможно. Но его интуиция, та, что не раз спасала ему жизнь на операциях, тихо нашептывала: «Не все так просто. Будь начеку».
И тогда его взгляд, скользнув мимо смеющейся пары, упал на маленькую девочку с темными косичками, которая с визгом бегала за рыжим щенком. Она запрокинула голову, и он увидел ее лицо. И сердце его снова дрогнуло, на этот раз от чего-то теплого и щемящего. Она была вылитая Аня. Та маленькая Аня, которую он помнил с детства. Та, что бегала по квартире у бабушки, с такими же горящими глазами и безудержным смехом.
И этот щенок, заливисто лаявший, вилявший всем телом… Все это складывалось в картину такой мирной, идиллической жизни, в которой ему, похоже, не было места. Картину, где Аня была счастлива без него.
Он видел, как Аня, смеясь, что-то говорила незнакомцу, и в ее жестах читалась раскованность, давно им не виданная. Она не смущалась, не прятала взгляд. Она была в своей тарелке.
«Хорошо, — холодно констатировал он сам себе. — Ситуация ясна. Объект наблюдения установлен, обстановка прояснена». Оставалось только выйти из тени и сделать то, зачем он приехал. Собраться с духом и нарушить эту идеальную картинку. Он сделал шаг вперед, и его тень легла на солнечный асфальт перед лавочкой.
— Аня, привет! — произнес он, заставляя свой голос звучать максимально нейтрально. — Какая удача тебя здесь найти.
Воздух на детской площадке стал густым и тягучим, как засахарившийся сироп. Два мужчины, два абсолютно разных мира, замерли в немом противостоянии, измеряя друг друга взглядами. Александр — с прохладной, почти отстраненной вежливостью опера, привыкшего оценивать опасность. Юрий — с легкой, слегка снисходительной улыбкой светского человека, чье положение в обществе делает его неуязвимым.
«Господи, только этого не хватало», — пронеслось в голове у Анны. Но годы, прожитые в атмосфере постоянного напряжения, научили ее носить маску невозмутимого спокойствия. Она выдохнула и произнесла, и ее голос прозвучал удивительно ровно:
— Юрий, это Александр, внук Веры Максимовны. Саша, это Юрий, наш... новый знакомый.
Рукопожатие было коротким и на удивление сильным с обеих сторон. Молчаливое соревнование крепких, но таких разных ладоней — одна с мозолями и сбитыми костяшками, другая — ухоженная, с идеальным маникюром.
— Очень приятно, — первым нарушил тишину Юрий. — Я слышал, вы помогаете разбираться с неприятной ситуацией Анны. Браво, благородное дело.
В его тоне не было открытой насмешки, но что-то щелкнуло в Александре. Словно его профессию, его призвание, только что вежливо сравнили с благотворительным хобби.
— Моя работа, — сухо, без эмоций, парировал он.
— Ну, я вас не буду задерживать, — Юрий снова обернулся к Ане, и его взгляд мгновенно смягчился, наполнился теплом. — Анна, я буду на связи. Помните, вы всегда можете мне позвонить. Катюша, был рад снова тебя видеть!
Он галантно кивнул и удалился той же легкой, пружинистой походкой, сел в свой блестящий внедорожник и уехал. Аня с облегчением выдохнула, но внутри все еще колотилось, отдаваясь в висках неприятным звоном.
— Он... милый, — неуверенно сказала она, чувствуя необходимость что-то сказать.
— Очень, — согласился Александр таким тоном, что стало абсолютно понятно: он имеет в виду нечто прямо противоположное. Его взгляд, жесткий и оценивающий секунду назад, смягчился и упал на Катю, которая, спрятавшись за мамину ногу, с огромным, неподдельным интересом разглядывала незнакомого дядю. — А это, наверное, главная хозяйка виллы?
Катя, польщенная таким вниманием и серьезным обращением, робко вышла из укрытия.
— А вы кто?
— Я дядя Саша. Внук твоей прабабушки Веры, — представился он, опускаясь на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне.
— А вы дядя полисейский? — не сбавляя темпа, выпалила девочка. — У вас есть пистолет? Вы ловите бандитов?
Александр неожиданно для себя рассмеялся. Детская прямота и искренность обезоружили его лучше любого опытного преступника.
— Пистолет у меня есть, но он всегда на службе, на базе. А бандитов ловлю. Только они не всегда выглядят как бандиты в кино. Иногда они похожи на самых обычных дяденек.
— А мой папа бандит? — тихо, почти шепотом, спросила Катя.
Сердце Анны сжалось в комок. Она тщательно оберегала дочь от тяжелых разговоров, но, видимо, та слышала обрывки бесед бабушек и сделала свои, детские выводы. Александр не смутился. Он внимательно посмотрел девочке в глаза.
— Твой папа... сильно запутался. И моя задача — помочь ему распутаться. А твоя задача — играть, гулять, кормить этого замечательного щенка и радовать маму. Договорились?
Катя серьезно кивнула, и ее маленькая ручка сама собой потянулась и уцепилась за его большой указательный палец. Так они и пошли по деревенской улице к вилле — Аня, Александр и Катя, доверчиво вложившая свою ладошку в его надежную руку. Прикосновение этой маленькой, теплой руки вызвало в душе Александра целый вихрь новых, непривычных чувств — острое, почти физическое желание защищать, оберегать эту маленькую, хрупкую вселенную и ее маму.
На вилле «МариВера» их встретили с настоящей итальянской страстью. Едва они переступили порог, как Вера Максимовна, с криком «Amore mio! Mio bellissimo nipote!», чуть не задушила внука в объятиях, осыпая его щеки поцелуями и ласкательствами на своем фирменном итальяно-русском. Мария Андреевна, вся в муке, с радостно раскрасневшимся лицом, вынырнула с кухни, неся огромный дымящийся противень.
— Прямо с пылу с жару! — возвестила она. — «Маргарита» по-арпински! Сыр — от здешней буренки, базилик Вера уже на подоконнике вырастила, и томаты... ну, томаты пока из магазина, но к лету Вера нам свои, домашние, обещает! Садись, садись, родной, рассказывай!
Александр, улыбаясь, окинул взглядом гостиную. Его поразила эта невыдуманная атмосфера уюта, которую он всегда ассоциировал с бабушкой. На полках теснились книги, на подоконниках зеленели герани, на стенах висели вышитые картины и старые фотографии в рамочках. Пахло свежим хлебом, молоком и женскими духами. И посреди этого всего носился рыжий комок счастья, щенок Леон.
За большим деревянным столом, под аккомпанемент восхищенных возгласов, звонка чашек и легкой болтовни, остаточное напряжение окончательно растаяло. Александр, с наслаждением отламывая хрустящую корочку пиццы, рассказывал о своих находках осторожно, как хирург, опуская самые пугающие и неприглядные детали. Он говорил о странных звонках Вадима, о его сомнительных деловых знакомствах, но не упомянул ни слова о любовнице Кристине, ни о криминальном авторитете Кротове.
Анна слушала, разрываясь между двумя чувствами. С одной стороны — леденящий душу, знакомый страх, сжимающий горло. С другой — странное, давно забытое, почти детское чувство абсолютной защищенности. Сидя рядом с Александром, под надежным крылом бабушек, в этом теплом, пропитанном запахами счастья доме, она почти поверила, что все плохое осталось где-то там, за пределами их маленького мира. Спокойная, негромкая уверенность Александра была словно крепостная стена, о которую разбивались все ее тревоги.
Анна наблюдала, как он легко общается с Катей, отвечая на ее бесконечные «почему», как уважительно выслушивает бабушек, и ловила себя на мысли: «Вот он. Настоящий. Надежный. Честный. Тот, кто не сбежит при первой же трудности, не предаст, не спрячется. Идеальный мужчина. Идеальный муж».
И тут же, словно удар обухом по голове, ее пронзила другая, горькая мысль, заставившая внутренне содрогнуться. «Он был бы идеальным мужем... Но не для меня. Для кого-то другой, безгрешной и легкой. Потому что я-то свою ошибку уже совершила. Я свой выбор сделала. И теперь у меня за плечами не рюкзачок с радостными воспоминаниями, а целый чемодан безвозвратно испорченной жизни, проблем, маленький ребенок и выжженное поле там, где когда-то росло доверие к самой себе. Ему, такому чистому и правильному, такая, как я, не нужна. Не может быть нужна».
Она поймала на себе его взгляд — внимательный, теплый, чуть вопросительный. И, чувствуя прилив жгучего стыда, быстро, виновато улыбнулась и опустила глаза, делая вид, что увлеченно изучает узор на своей тарелке.
Продолжение читайте здесь
Все опубликованные главы смотрите здесь
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь