Осень 1773 года в Российской империи выдалась тревожной. С далеких берегов Яика (современный Урал) долетали пугающие слухи. Говорили, что объявился человек, называющий себя императором Петром III, чудом спасшимся от смерти. Для столичного Петербурга это звучало как дурной анекдот, очередная история самозванца, каких было немало. Но для гарнизонов в степях Оренбуржья это была суровая реальность, с которой им пришлось столкнуться лицом к лицу.
Императрица Екатерина II, женщина прагматичная и решительная, поначалу не придала бунту значения государственной угрозы. Для «умиротворения черни» был отправлен генерал-майор Василий Алексеевич Кар. Это был человек старой закалки, заслуженный военный, чья карьера, однако, строилась скорее в кабинетах и на плацах, чем в горниле иррегулярной войны. Его назначение стало первым звеном в цепи роковых ошибок, которые привели к одному из самых громких поражений правительственных войск в той войне — битве у деревни Юзеевой.
Генерал против «маркиза Пугачева»
Генерал Кар прибыл в Казань в конце октября с уверенностью человека, идущего разгонять толпу хулиганов, а не воевать с армией. В его распоряжении оказалось пестрое воинство: около 3500 человек, собранных с бору по сосенке. Здесь были и солдаты Томского и Вятского полков, и команды 2-го гренадерского полка, и наспех мобилизованные гарнизонные части.
Главной проблемой Кара было не столько качество войск (хотя и оно оставляло желать лучшего: многие рекруты были плохо обучены), сколько полное отсутствие достоверной информации. Казанский губернатор Брандт, желая, вероятно, успокоить столицу, докладывал, что войско самозванца ничтожно мало и состоит из «сущей сволочи» — так в то время называли сброд. Кар поверил. Он искренне полагал, что одного вида регулярной армии будет достаточно, чтобы мятежники разбежались.
По ту сторону баррикад ситуация была диаметрально противоположной. Емельян Пугачев и его ближайшие соратники — атаман Андрей Овчинников и Иван Зарубин, известный под прозвищем Чика, — прекрасно понимали, с кем имеют дело. У них была отлично налаженная разведка. Пока генерал Кар писал самоуверенные рапорты, пугачевские лазутчики уже знали численность его отряда, маршрут движения и даже настроение солдат.
Пугачевцы не стали ждать, пока их придут «усмирять». Они решили сыграть на опережение. Навстречу Кару был выдвинут мощный заслон: около тысячи казаков при четырех пушках и двух «единорогах» (тип гаубицы). Командование приняли на себя лучшие тактики восстания — Овчинников и Чика-Зарубин. Это были люди, знавшие степь как свои пять пальцев, умевшие воевать не по уставу, а по ситуации.
Первый удар: ловушка у Юзеевой
События начали стремительно развиваться 7 ноября (18 ноября по новому стилю). Генералу Кару донесли, что к Оренбургу движется пугачевский атаман Хлопуша — колоритная фигура, бывший каторжник с вырванными ноздрями, ставший одним из самых преданных людей самозванца. Хлопуша вел с собой полтысячи башкир и, что самое важное, артиллерию.
Кар решил перехватить эту группу. Он отправил вперед авангард под командованием секунд-майора Шишкина — 400 солдат и два орудия. Их целью была деревня Юзеева, стратегически важный пункт в 98 верстах от Оренбурга.
Шишкин двигался по заснеженной степи, не ожидая серьезного сопротивления. Но у Юзеевой его ждал сюрприз. Едва правительственный отряд приблизился к деревне, как на него налетела казачья конница Чики-Зарубина.
Бой сразу пошел не по сценарию. В составе отряда Шишкина были татарские части, которые при первом же столкновении перешли на сторону восставших. Как позже с горечью писал Кар: «Как я представлял о ненадёжности сих народов, так и пошло открываться». Около тысячи всадников просто растворились в степи или повернули оружие против своих вчерашних командиров.
Шишкина спасла только дисциплина ядра его отряда и артиллерия. Несколько удачных залпов картечью охладили пыл атакующих казаков. Зарубин, не желая нести напрасные потери, отвел своих людей, позволив Шишкину занять деревню. Но это была лишь прелюдия.
Холодная ночевка и война манифестов
Основные силы генерала Кара подошли к Юзеевой под утро 8 ноября. Солдаты, совершившие изнурительный марш по глубокому снегу, валились с ног от усталости. Командование допустило непростительную оплошность: решив, что мятежники разбиты и отступают, никто не выставил дальние посты и часовых. Лагерь погрузился в тяжелый сон.
Кар планировал с рассветом начать преследование «бегущего» противника. Но рассвет принес не победный марш, а новую атаку. Едва взошло солнце, как лагерь был атакован силами Овчинникова и Зарубина.
Здесь произошел эпизод, ярко характеризующий пропасть между двумя мирами. Генерал Кар, все еще считавший, что перед ним просто заблудшие крестьяне, попытался решить дело миром. Он отправил к казакам парламентера с манифестом императрицы Екатерины II, обещавшим прощение тем, кто сложит оружие.
Сцена была достойная исторического романа. Несколько пугачевцев подскакали, взяли бумагу, отвезли своим командирам, а через несколько минут вернулись с ответом. Ответом стала новая атака и крики, долетавшие до солдатских шеренг: «Наши манифесты правее!».
Идеологическая война была проиграна вчистую. Но в открытом поле регулярная армия все еще имела преимущество. Залпы пушек и строй пехоты заставили казаков отступить. Кар снова поверил в свой успех, не подозревая, что главный удар еще впереди.
Трагедия гренадер
В разгар перестрелки пришла новость, которая должна была стать спасением, но стала катастрофой. К Юзеевой подходили подкрепления — две роты 2-го гренадерского полка под командованием поручика Карташева. 180 элитных солдат, гренадер, высоких и сильных, должны были усилить отряд Кара.
Но разведка пугачевцев сработала быстрее. Чика-Зарубин, узнав о подходе гренадер, мгновенно оценил ситуацию. Он оставил часть сил сковывать Кара, а сам с основными силами бросился навстречу подкреплению.
Гренадеры шли по глубокому снегу, уставшие после долгого перехода, пробираясь сквозь метель. Они не ожидали нападения. Казаки налетели внезапно. Зарубин приказал открыть огонь из пушек. Несколько выстрелов в упор произвели ошеломляющее действие. Как вспоминал позже один из участников: «Вся команда оробела».
Боя как такового не получилось. Гренадер, не успевших даже перестроиться в каре, окружили и, по выражению современников, «побрали по рукам как овец». 180 лучших солдат империи были разоружены и взяты в плен практически без единого выстрела со своей стороны. Хлопуша, подоспевший к развязке, получил приказ конвоировать пленных в ставку Пугачева в Бердской слободе.
Это был психологический нокдаун для генерала Кара. Он потерял элитную часть своих сил, даже не вступив с ней в контакт.
Бегство генерала
9 ноября стало днем окончательного краха экспедиции. Узнав о судьбе гренадер, Кар понял, что инициатива полностью утеряна. Он приказал отступать. Но уйти просто так ему не дали.
Отступление превратилось в 17-верстный (около 18 км) кошмар. Отряд Кара, растянувшийся колонной, преследовали около двух тысяч повстанцев. И здесь проявился тактический гений казачьих командиров. Они не лезли в лобовую атаку на штыки. Они использовали мобильную артиллерию.
Пугачевцы ставили пушки на сани или возили их на лошадях, быстро занимали господствующие высоты, давали залп по отступающим колоннам и мгновенно меняли позицию, как только пехота Кара пыталась приблизиться. «Они стреляют не так, как от мужиков ожидать должно было», — с удивлением и страхом писал потом Кар.
Правительственные войска оказались беспомощны. Артиллерия Кара, тяжелая и неповоротливая, не могла угнаться за летучими батареями казаков. Солдаты, видя безнаказанность противника, начали падать духом. В рядах началось брожение. «Солдаты вслух кричать начинали, что бросят ружья», — докладывал генерал.
Ситуацию усугубило предательство союзников. В составе правительственных сил находился крупный отряд башкирской и мещеряцкой конницы под командованием князя Уракова — около полутора тысяч сабель. Услышав канонаду и увидев, что регулярные войска терпят бедствие, они просто покинули поле боя, «уехав в сторону верст за тридцать». Для Кара это был сигнал: эти люди готовы перейти к Пугачеву в любой момент.
Восемь часов длился этот бег под огнем. Кар потерял 123 человека убитыми (огромные потери для такого локального столкновения), не считая раненых и перебежчиков. Спасло остатки отряда только то, что у пугачевцев закончился порох.
Крах карьеры и рождение легенды
К утру 10 ноября (21 ноября по новому стилю) измотанный, деморализованный отряд Кара добрался до деревни Сарманаевой. Генерал был сломлен. В своем рапорте в Военную коллегию он уже не говорил о «сволочи». Тон его писем сменился на панический. Он писал, что против него воюют не просто бунтовщики, а хорошо вооруженные и организованные люди, против которых нужны не слабые команды, а полноценные полки.
Попытка Кара предупредить другой правительственный отряд, полковника Чернышева, тоже провалилась. Курьера перехватили, и Чернышев, не зная об опасности, попал в такую же ловушку под Оренбургом, где его отряд был захвачен.
Для Василия Кара это стало последней каплей. Ссылаясь на болезнь, он самовольно оставил командование, передав его генералу Фрейману, и уехал в Москву. По сути, это было дезертирство командующего.
Екатерина II была в ярости. Ей, просвещенной монархине, переписывающейся с Вольтером, было нестерпимо стыдно за своего генерала, который бежал от «мужицкого царя». Кара с позором уволили со службы, запретив появляться в столицах. Его имя стало синонимом некомпетентности.
Для восстания же победа у Юзеевой имела колоссальное значение. Это был первый крупный успех в открытом полевом сражении против регулярных войск. Миф о непобедимости императорской армии пошатнулся. Весть о том, что «Петр Федорович» бьет генералов, разлетелась по деревням и заводам, привлекая под знамена Пугачева тысячи новых сторонников.
Сражение у Юзеевой показало, что Крестьянская война — это не просто бунт, а серьезный военный конфликт, где на стороне восставших были не только численность и ярость, но и тактическое мастерство, разведка и умение использовать ошибки противника. Империи пришлось усвоить этот урок очень дорогой ценой, прежде чем на смену самоуверенным генералам вроде Кара пришли такие полководцы, как Бибиков и Михельсон, способные воевать не числом, а умением.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера