Софья безуспешно искала свой телефон все утро.
— Подожди, наберу, — предложил Олег, вдоволь насладившись разнообразными видами прекрасной полуголой женщины, облазившей всю спальню и гостиную его скромной квартиры.
Однако в ответ на звонки нигде не заиграло, не запиликало и даже не загудело.
— Отключился, наверное, или ты его на беззвучный режим поставила, а вибрацию убрала.
Софья горестно поникла.
— У меня же Тёмка там… Мне надо домой, Олег.
Предыдущая глава 👇
Полтавцеву эта мысль не очень нравилась, поскольку от Сони он уже окончательно был без ума и планировал даже предложить ей перебраться к нему. Без сына, разумеется.
— Не будем совершать резких движений, — принялся он успокаивать Шубину. — Сейчас позавтракаем, все обсудим… Что ты хочешь из еды?
— Ничего, у меня нет аппетита.
По правде сказать, Соня почти не ела все это время, и сейчас у нее даже немного кружилась голова, но она не обращала внимания, поглощенная тревогой за Артема, наверняка сходящего с ума от беспокойства.
— Я принесу нам свеженьких круассанов, а ты свари кофе. Умеешь? — пошутил Олег.
Она укоризненно взглянула на него.
— За кого ты меня принимаешь? За белоручку? Кто тебе вчера чай заваривал?
— Красивым женщинам трудиться не нужно и даже противопоказано… — Олег встал с кровати и потянул Соню за собой.
— Куда ты меня?
— В душ… Хочу принять его с тобой.
— Полтавцев, фу, это же так пошло! — Соня расхохоталась, но дала затащить себя в душевую кабинку и через минуту уже не возражала и вообще ничего внятного не произносила.
Спустя некоторое время, выпроводив наконец Олега, она вновь принялась за поиски мобильника, тщетно пытаясь вспомнить, где видела его в последний раз. Вполне вероятно, что он выпал из рук там, где любовник набросился на нее в очередном порыве страсти, вот только где же, где же, где…
И тут в дверь позвонили. Олег? Рановато. Он что, бегом бежал? Или попросту забыл карту или деньги и вернулся… А если вообще не он, а, например, хозяин квартиры?
За неимением другой одежды Софья быстро влезла в свое шелковое вечернее одеяние и беспечно распахнула дверь, даже не посмотрев в глазок.
И отшатнулась, когда в проеме, заслонив собой свет, возникла так хорошо знакомая ей крупная фигура.
***
Максим налил стакан воды и подал Полтавцеву.
— Выпей и успокойся. Кто Соню похитил?
Тот за секунду вылакал весь объем, клацая зубами по стеклу, и выдавил из себя:
— Лисовский! Я как раз возвращался из кофейни. Смотрю, он и еще какой-то бугай волокут Соню под руки к машине. Закинули назад, сами вперед сели и поехали! У нее даже сил сопротивляться не было!
Брови Максима медленно поползли вверх, в глазах заплясали веселые искорки. Майя даже удивилась: она не замечала за мужем склонности к злорадству, а ведь то, что Федор добрался-таки до Сони, не было особенно хорошей новостью. Впрочем, если он знал о безумной затее сестры и не впал в гнев по поводу ее прилюдного обнажения, то и Шубиной достанется не слишком сильно.
— То есть не бил и за волосы по земле не тащил? — невозмутимо уточнил Максим. — А то он клялся, мол, найду — убью!
Майя опустила глаза, сдерживая улыбку. Дорн решил разыграть кузена, что ж…
Олег побледнел и вытаращил глаза.
— А ты чего так спокоен?! Надо тогда в полицию!
— Какая полиция, ты что, — Максим махнул рукой. — У Федора все схвачено! Сейчас он Соньку на ремни порежет…
— И ты так просто об этом говоришь?! Позвони ему! — закричал Олег, ужасно удивив Майю.
Он что, боится за Соню? Аж побелел весь… Неужели пройдоха в кои-то веки влюбился?
Максим, оставаясь все таким же серьезным, покачал головой.
— Не буду я ему звонить, он сам скоро сюда приедет.
— З-зачем?
Полтавцев от перевозбуждения начал заикаться.
— Так у меня на участке удобнее всего труп закапывать. Никто не ходит, ничего не видно.
Тут Майя не выдержала и расхохоталась, заслужив укоризненный взгляд мужа. Олег в недоумении смотрел то на нее, то на Дорна и наконец жалобно протянул:
— Вы меня разыгрываете, что ли?!
— Олег, уймись, ничего с Соней не случится. — Максим сжалился над беднягой. — Ну, стеганет ее Федор пару раз — так она это, по слухам, даже любит.
— С чего ты так уверен? Ты же видел, что она в галерее выставила! Я, честно говоря, думал, от тебя ей сильнее достанется… — пробурчал Олег.
— От меня досталось бы крепко, — подтвердил Дорн. — А Лисовский ее не тронет.
— Почему это? — с подозрением спросил Полтавцев.
Майя затаила дыхание и вдруг заметила Варвару, которая стояла поодаль и напряженно прислушивалась к разговору. В глазах старухи, неотрывно следящих за Олегом, как и в прошлый раз, горела ненависть, однако губы ее чуть заметно кривила усмешка. Чем же несчастный жиголо насолил Лисовским? Майя уже не сомневалась, что именно у их чудной семейки есть к нему претензии, а Максим кузена просто не любит, потому что тот прохиндей и раздолбай.
Дорн выдержал паузу, а затем сказал:
— Потому что он любовник Сони. И отец ее четверых детей.
Тут поперхнулась даже Майя. Четверо?! Олег же просто открыл рот да так и остался сидеть.
***
Уже в машине Федор протянул Соне кулон.
— Не бережешь ты мои подарки.
Она повертела его в руках и пояснила:
— Цепочка лопнула…
— Ну-ну! — Он усмехнулся. — Чересчур страстный поклонник в этот раз?
Соня забилась на заднее сиденье огромного внедорожника и настороженно глядела на Лисовского.
Он сидел впереди, изредка поглядывая на нее в зеркало заднего вида.
— Ты меня убьешь теперь?
Федор и Сергей, который сидел за рулем, переглянулись.
— Сегодня мне некогда, — сдерживая смех, ответил Лисовский. — Пока дома посиди. Подумай.
Сергей вел автомобиль, не произнося ни слова, и с удовольствием слушал разговор шефа с Соней. Ему всегда нравился грубый юморок Лисовского, они отлично ладили и были на одной волне. И Соня, Софья Андреевна, с ее легким ласковым характером была Сергею симпатична. Он любил наблюдать за игрой в кошки-мышки, которую Федор с ней нередко устраивал, потому что понимал: помучает, помучает — потом только крепче любить будет. О том, что при этом чувствует Софья, Сергей не думал, но если бы его спросили, то без колебаний ответил бы, что ей, конечно, все нравится! А почему нет? Любая мечтала бы о таком покровителе, как Федор Владимирович!
Лисовский сопроводил Софью до самой квартиры.
— Зайдешь? — спросила она, не поднимая глаз.
— В офис надо, — ответил он, стараясь не показать сожаления, которое при этом испытывал.
Соня все так же смотрела в пол, и он заставил ее поднять к нему лицо, потянув за подбородок.
— Прости меня, — проговорила она.
В серых прозрачных глазах метался страх, но Федор посчитал неправильным прямо сейчас успокаивать Соню. Непедагогично.
— Посмотрим. Я слегка обижен.
— Я уговорю Ярика ее не выставлять.
— А я не про статую.
Вот тут Соня изумилась и уже сама вытаращилась на него. Федор взял ее руку с зажатым в ней кулоном и чуть сдавил.
— Думал, ты носишь на груди мой портрет. Я недостаточно дорог тебе?
Лисовский думал, что его слова будут восприняты Соней как шутка, и потому не ожидал, что из глаз у нее вдруг потекут слезы. Она сжала кулон и сама вся сжалась.
— Соня, ты чего?
— Ты просто не знаешь… — прошептала она чуть слышно, но от ее шепота у него по загривку пробежал озноб.
Он вспомнил фотографию отца Сони с проституткой на коленях и огромным пистолетом в руке, вспомнил, как Шубина появилась в доме Лисовских, как ее, осиротевшую в одночасье, Владимир Лисовский взял под опеку. Выходит, отец не один свои делишки обделывал: верный друг ему помогал, а Лисовский в благодарность и в память о нем вырастил дочь Андрея? А кто привел Соню к родителям Федора?
За секунду вся цепочка в голове выстроилась, но понятной от этого не стала. И меньше всего понимал Федор, почему Соня так горько плачет. Ясно было одно — надо утешить. Как умел.
Он притянул Соню к себе, запустил пальцы в густые мягкие кудри.
— Не реви. Ничего я с тобой не сделаю. Я про эту статую, можно сказать, давно знал, просто не думал, что Юлька отважится позировать. Только поклянись мне, что она лично дала разрешение на экспозицию.
Соня быстро закивала и уткнулась Лисовскому куда-то в подмышку — выше не дотягивалась.
— Хорошо, верю. Скоро объявится Макс, убеди своего радужного дурака продать статую не за космические деньги.
— Он ее даром отдаст.
— Что?!
Этого Лисовский никак не ожидал.
— Он лепил ее черти сколько, чтобы отдать даром?
— Не лепил, а высекал. — Соня утерла слезы. — Днями и ночами высекал, чтобы отдать Максиму. Юля поставила такое условие. Это был ее подарок. Правда, Ярослав должен был закончить раньше, но случилось то, что случилось, и он просто не мог продолжать. Переживал очень.
Она задрала голову и поглядела на Лисовского.
— Только я не знаю, зачем Юля требовала, чтобы статую сначала выставили перед всеми. Об этом она никогда не говорила. Ярику, разве что.
— Я смотрю, твой странный маэстро с ней душевно общался.
— О! — Соня улыбнулась. — Они были очень дружны!
Скажи кто-нибудь Федору нечто подобно еще несколько дней назад, он ни за что не поверил бы, что его сестрица, повернутая на патриархальной морали и традиционных ценностях, якшалась с такими, как Грибоконь, но теперь он увидел Юлю в несколько ином свете.
— Лисовский, — Соня крепко обхватила его обеими руками и блаженно улыбнулась, закрыв глаза.
— Чего?
— Я тебя люблю…
— Приятно слышать.
А хорошо, что он ее не прибил.
***
В городок Майю повез Олег.
Пока он медленно приходил в себя после услышанного от Максима, Майя, уже одетая для выхода, поскреблась к мужу в кабинет. Вопреки ее подозрениям, будто он там прячется, Дорн действительно работал: повсюду лежали какие-то схемы и чертежи.
— Где конкретно вы будете строить? — поинтересовалась девушка, и Максим ткнул в зеленые пятна.
Если бы Майя в школьные годы уделяла больше времени географии, она, вероятно, увидела что-то большее, чем область в непосредственной близости у морского побережья. Ее единственным вопросом был:
— Не опасно ставить дома так близко к пляжам?
— До них довольно далеко, — снисходительно пояснил Максим. — Ты не учла масштаб. Здесь сантиметр равен сотне метров.
— И все равно близко…
— Поэтому и стоимость отдыха в комплексе будет высокой. Ты что-то хотела? Прости, но занят, занят…
— Всего лишь предупредить, что собираюсь в городок на встречу с Викой.
Максим глянул на часы, быстро что-то прикинул и покачал головой:
— Майя, я не смогу тебя отвезти.
— И не надо, я возьму такси или поеду на автобусе…
— Еще чего!
Он вышел из кабинета и окликнул:
— Олег!
Тот оторвался от созерцания рисунка лепнины на потолке и повернул голову.
— Здесь!
— Очухался от новостей? Домой собираешься? Сделай одолжение, забрось Майю в городок внизу.
Он повернулся к жене и сказал:
— А когда закончишь, позвони, я заберу. Тебе придется просто подождать меня где-нибудь.
Олег отправился заводить машину, а Максим удержал Майю, уже рванувшую за ним.
— Будет приставать — дай отпор без стеснения и пощады, а потом скажи мне.
Она хихикнула:
— Это шутка такая?
Но в глазах Дорна не было веселья.
— Я вполне серьезно. Не доверяю Олегу, поэтому прошу не давать ему спуску.
— Ты так говоришь, словно уже были прецеденты…
— Я доверяю чутью некоторых людей.
— И чьему, можно узнать?
Максим медлил с ответом, а через мгновение в его кармане зажужжал мобильник.
— Да! — отрывисто сказал он в трубку.
До Майи донесся густой раскатистый тембр Лисовского. Дорн слушал, и на его лице все явственнее проступало недоумение.
— Бесплатно?! — воскликнул он. — Что за подарки такие?.. Что?..
Как же ей хотелось узнать, о чем речь! Брак из союза с любимым и желанным мужчиной неожиданно превратился в китайскую головоломку, в которой кусочки никак не складывались во что-то понятное. Образ Максима плыл и искажался, и Майя уже не могла сказать, за этого ли человека она вышла замуж. А черная тень, что мерещилась ей за его спиной в кошмарных снах, наоборот, обретала все более четкие очертания, постепенно высветляя лик, таящийся в ней, и оставалось совсем немного до того момента, когда станет понятно, ангельский он или звериный…
Максим закончил разговор, но больше не смотрел на Майю. Казалось, он вообще забыл об ее присутствии. Его взгляд затуманился и устремился куда-то вдаль.
— Как знаешь, дорогой, — пробормотала Майя себе под нос и пошла на крыльцо, откуда Олег уже звал ее поскорее ехать.
План созрел моментально и был до смешного прост: разговорить Полтавцева. Нежелание Максима отвечать на вопрос о “некоторых людях с чутьем” означало только одно — речь опять шла о Юлии. Это она не любила Олега, это из-за нее у него были проблемы с Федором Лисовским. Взгляды и тон голоса Варвары только подтверждали догадку Майи. А значит что? Значит, и Олег может рассказать ей о Юлии кое-что интересное, причем это будут уже не дифирамбы ее невиданной красоте и блестящему уму.
***
Софья постояла перед дверью еще немного, выдохнула и робко постучала.
— Можно! — донеслось из комнаты, и она вошла.
Тёмка сидел за компьютером, с интересом разглядывая что-то на мониторе. Софья успела увидеть изображение скелета то ли кошки, то ли лисы, окруженное разноцветными оболочками мышц и кровеносных сосудов, и почувствовала себя еще более виноватой.
— Артем, хочу сразу сказать, что не успела поговорить с отцом насчет тебя. Извини, пожалуйста…
Она стояла, не зная, куда деть руки, а сын молча смотрел на нее.
— Я обязательно…
— Мам, да я понял. Понял, что не успела. Все норм, потом поговоришь, да?
— Конечно!
Софья с облегчением обняла Тёмку. Он не отпрянул, не заныл, что уже большой мальчик и не нуждается в сюси-пуси — жалел ее, понимал, что матери это нужнее, чем ему.
— А вообще, — он хитро подмигнул ей, — даже если ты ничего ему не станешь говорить, я все равно поступлю, как мне надо.
— Не надо злить папу, Тёмка — умоляюще попросила она, но мальчик продолжал улыбаться.
— Он все равно ничего мне не сделает, мама. В конце концов, буду жить обычной жизнью, которую сам себе выбрал! И точно не пропаду, ведь я не один.
Софья не верила своим ушам. Шестнадцатилетний подросток не мог так рассуждать. О, она была бы счастлива, если бы хоть один из их с Федором детей не пошел по уготованной ему дороге, но мальчик уж слишком по-взрослому говорит…
— Артем… — она обеими руками взяла его за голову и заставила посмотреть ей в глаза.
Он выдержал ее взгляд, даже слишком хорошо выдержал.
— Ты с кем-то советовался?
— Не понял тебя, мама.
— Правду скажи!
Но Тёмка продолжал смотреть на нее своими темными отцовскими глазами, и в них ничего невозможно было прочитать. За одни сутки ее мальчик, всегда остававшийся открытой книгой, неуловимо переменился.
Появилась Лидия, в руке у нее вздрагивал мобильник Софьи.
— Соня, телефон…
Та озадаченно глянула на экран: Олег. До него ли ей сейчас? И все же она ответила.
— Скажи, это правда про тебя и Лисовского? И что дети у вас?
— Олег, я не очень понимаю…
Пришлось выйти из Тёмкиной комнаты — не при сыне же общаться с Полтавцевым! А он не унимался:
— Ты могла бы сказать мне!
— Что сказать? Зачем?
— Мне нужно с тобой поговорить, Соня.
— Мы говорим прямо сейчас…
— Лично! Я приеду завтра.
— Олег!
Но он уже отключился. Софье показалось, что Полтавцев был слегка пьян. Что ж, тем хуже для него. Если он явится к ней в таком же состоянии, то разговор выйдет коротким и окончательным. Ей было с ним хорошо и удобно, но никаких собственнических выступлений она не потерпит. Придется объяснить Олегу, кто есть кто в их непростом любовном треугольнике.
***
Отправив спустя несколько часов аналитический отчет и все графики Лисовскому, Максим долго сидел, барабаня пальцами по столу и напряженно размышляя. До вечера еще далеко, и можно прокатиться до городка, подождать Майю и вместе вернуться домой. Казалось бы, вполне удачное завершение дня, начавшегося не лучшим образом и продолжившегося полным сумбуром — и опять все из-за Олега. Сколько еще сумятицы в размеренную жизнь Максима внесет его непутевый кузен? От Олега мысли вновь плавно перетекли в привычное уже русло.
Где-то там, в городе, стоит ее копия. Великолепный мраморный слепок, запечатлевший миг жизни, когда-то полыхавшей в ней. Дрожь нетерпения пробежала по его телу. Она ведь принадлежит ему, обещана, что бы это ни значило. И это можно проверить прямо сейчас!
***
Решив прогуляться перед сном, Соня никак не ожидала звонка Максима. Впрочем, Федор наверняка сообщил ему интересную подробность о статуе. Она оказалась права: Дорн звонил именно за тем, чтобы узнать, действительно ли он может забрать статую Юли в любой момент.
— Забрать — не в любой, — возразила Соня. — Мне ведь нужно организовать перевозку. Ты решил, где поставишь ее?
Выслушав ответ, она возвела глаза к небу. Бедная Майя. Чем думает этот несчастный страдалец?!
— Могу я, по крайней мере, увидеть ее? Галерея открыта сейчас?
Она устало потерла лоб. Противная слабость нарастала к вечеру и уже требовала вернуться под крыло Лидии.
— Там Ярослав сутки напролет, я позвоню ему — он встретит. Максим…
— Что? — его голос звучал суховато. Наверное, еще не пришел в себя и оскорблен.
— Прости меня.
Он помолчал, затем Соня услышала смешок.
— Если тебя даже Лисовский не зашиб, неужели ты боишься моего гнева?
— Не гнева, Макс.
— Я не могу на тебя долго злиться. Я вообще не могу на тебя злиться, — его голос смягчился и потеплел.
— Какое счастье!
— Не благодари! Я тебе, можно сказать, отомстил.
— Каким образом?!
— У меня был Олег. Ты ему вообще ничего не объяснила о себе? Так вот, извини, я тебя сдал со всеми твоими ангелочками и их папочкой.
Теперь Соне стал понятен истерический пьяный звонок Полтавцева.
— Ты поросенок, Дорн, — проворчала она, но на ее губах играла улыбка, и он почувствовал это.
— Ты не умеешь быть сердитой, не старайся. И спасибо.
Ну вот, теперь он ей благодарен. А Майя, наверное, проклянет.
Завершив разговор с Максимом, Соня быстро набрала сообщение Грибоконю, а потом медленно направилась через сквер к дому, и вдруг перед ней, почти преградив путь, остановился, взвизгнув тормозами, легковой автомобиль винного цвета. Шубина вздрогнула и отскочила назад, а из салона вслед за роскошным букетом роз того же оттенка, что и машина, показался молодой мужчина с лучезарной улыбкой и полными огня темными глазами. Опустившись перед оторопевшей женщиной на одно колено, он воскликнул:
— Скучала?!
***
Ярослав Грибоконь действительно оказался в галерее, где у него была обустроена мастерская. Он встретил Дорна словами:
— Соня мне сообщила, что вы придете.
И протянул руку, которую Максим с некоторой неохотой, но все же пожал. Статуя, накрытая атласом, стояла на том же месте, где ее представили публике. Ярослав снял покрывало и застыл поодаль.
Теперь Максим мог рассмотреть изваяние во всех деталях, не страшась услышать скабрезные комментарии относительно достоинств Юлии и ее моральных качеств. Работа была выполнена великолепно — даже ему было понятен уровень мастерства скульптора. Как завороженный, он глядел и не мог оторваться от казавшихся безупречными линий тела и лица, так хорошо знакомых ему и в то же время неуловимо изменившихся. Нет, такой улыбки он у Юли никогда не видел. Ей будто открылось что-то…
— Мне сказали, вы просто отдадите ее?
Максим очень хотел прикоснуться к статуе, но не решался сделать этого при Ярославе.
Тот кивнул.
— Да. Это подарок для вас. От нее. Юля согласилась позировать, поставив лишь два условия, и я выполнил оба. Единственное… — Грибоконь печально вздохнул, — статуя должна была быть готова еще этой весной. Я затянул сроки.
— Почему весной?
— Юля хотела подарить ее вам на день рождения.
— Вот как…
Вдруг в голове сверкнуло, и он резко повернулся к скульптору.
— Юля сама хотела мне ее подарить?! — переспросил он. — Или завещала вам сделать это?
— Лично, — подтвердил Ярослав, спокойно глядя в глаза Максиму.
Тот отшатнулся, перевел взгляд на лицо статуи.
— Но это же невозможно…
— Отчего же? Она надеялась дожить до этого времени.
— Надеялась?! — с горечью воскликнул Дорн. — Подождите… Вы что же… знали?! Вы с самого начала знали, что она больна?!
Он бросился к Грибоконю и вцепился ему в ворот рубашки.
— Когда Юля заказала работу?!
— Дайте подумать… Летом. Летом прошлого года. Примерно в конце июня заговорила об этом. Но, послушайте…
— И она уже знала о болезни?!
Ярослав мрачно посмотрел на Максима и еле высвободил воротник из его сведенных судорогой пальцев.
— Не думаю, мне кажется, она узнала несколько позже. Изначально целью было иное…
— Пари с ее братом?
Грибоконь улыбнулся.
— Да. Милая парочка — так потешались друг над другом…
Максим тяжело дыша, смотрел перед собой, мучительно соображая и подсчитывая. Потом тряхнул головой. Не может быть… А если все же так, то…
— Это манифест победы над смертью, Максим. Ее послание вам, — произнес вдруг Ярослав.
Дорн обернулся к статуе. Потом глухо произнес:
— Вы можете уйти? Оставьте меня здесь. Ненадолго.
— Да хоть на всю ночь. — Скульптор пожал плечами. — К выходу идите по боковому переходу, он вон там. Вас выпустит охранник.
Оставшись один, Максим застыл перед изваянием. Чем дольше он смотрел, тем явственнее проступали сквозь мрамор черты живой Юлии. Еще не веря, он протянул руку и коснулся гладкой поверхности. Камень вовсе не казался холодным. Максиму почудилось, будто под его ладонью он оживает и наливается теплом. Еще немного и запульсирует крошечная венка на ее виске. Где же она была? А, вот здесь. Он закрыл глаза и вел пальцами по неподвижному точеному лицу, вспоминая…
***
Когда Максим покинул галерею, уже темнело, и, посмотрев на часы, он позвонил Майе.
— Все в порядке? Как доехала с Олегом?
— Ты зря беспокоился, он вел себя безукоризненно.
— До которого часа планируешь общаться с подругой?
— Максим, я переночую у Вики.
В ее голосе ощущалась прохладца и даже враждебность.
— Что-то случилось?
— Мы так давно не виделись, что никак не можем наговориться, — Майя, наверное, улыбнулась, потому что тембр снова стал мелодичным и нежным.
От сердца отлегло — Максим не любил, когда не понимал настроения собеседника.
— Тогда, пожалуйста, завтра набери, когда соберешься домой. Я за тобой заеду!
— Хорошо.
И все. Тон снова ровный, никакого волнения, с каким она обычно говорит с ним.
— Я люблю тебя, Майя…
Легкая заминка и ответ:
— Я тебя тоже. Пока.
Он сдвинул брови, глядя в безмолвный телефон в руке. Просто “тоже” и “пока”?
***
Майя со вздохом перевернула мобильник экраном вниз и повернулась к Вике с Ларисой.
— А теперь объясните мне нормально всю эту схему со сносом домов. Как они могут просто взять и отнять у людей их собственность? Максим ничего подобного мне не говорил!
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇