Я стояла посреди его кабинета и смотрела на эти чёртовы билеты. Руки дрожали так, что бумажки шелестели — тихо, предательски, как шёпот чужой женщины. Электронные распечатки. Москва — Казань. Каждую пятницу туда, каждую субботу обратно. Двадцать четыре штуки за три месяца.
— Женька, ты что тут делаешь? — голос Антона за спиной заставил меня вздрогнуть.
Я медленно обернулась. Он стоял в дверях, галстук расстёгнут, пиджак через руку. Усталый, как всегда после работы. Или это я теперь буду видеть во всей его усталости другую причину?
— Искала зарядку от твоего старого телефона, — я подняла руку с билетами. — Нашла кое-что поинтереснее.
Лицо его изменилось за секунду. Побледнел. Губы сжались в тонкую линию. Я видела, как он глотает воздух, как в голове у него лихорадочно крутится, что сказать, как выкрутиться. Восемь лет брака научили меня читать его, как открытую книгу.
— Это не то, что ты думаешь, — выдавил он наконец.
Я рассмеялась. Господи, как же банально! Неужели за все эти месяцы, пока он строил из себя загруженного работой мужа, ему не пришло в голову ничего оригинальнее?
— Правда? А что я думаю, Тоша? — я шагнула к нему, чувствуя, как внутри разрастается что-то тяжёлое, жгучее. — Я думаю, что ты мне два года рассказывал про командировки в Питер по проекту. Про то, как тебе там несладко, как ты скучаешь. А сам каждые выходные ездил в Казань. К кому, Антон?
— Женя, давай спокойно...
— К КОМУ?!
Я не узнавала свой голос. Он срывался, дрожал, но в нём была сталь. Я швырнула билеты ему под ноги. Они разлетелись веером по паркету — даты, номера рейсов, его фамилия, напечатанная снова и снова.
— К Лене, — сказал он тихо.
Антон провёл рукой по лицу. Плечи опустились.
Лена. Я даже не знала никакой Лены. В нашем окружении не было Лен. Это сделало всё ещё хуже — он построил параллельную жизнь, о которой я не знала ровным счётом ничего.
— Кто она?
— Познакомились на конференции два года назад, — он говорил в пол, не поднимая глаз. — Она там живёт, в Казани. У неё свой бизнес, она...
— Мне плевать на её бизнес! — я чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдерживалась. Не сейчас. Не при нём. — Два года? ДВА ГОДА?!
Тишина. Только тиканье настенных часов — подарок его мамы на нашу пятую годовщину. «Пусть каждая минута вашей совместной жизни будет счастливой», — сказала она тогда. Какая ирония.
— Я не хотел, чтобы так получилось, — голос его дрогнул. — Это случайно вышло, мы просто разговорились за ужином после конференции, а потом...
— Потом решил ездить к ней каждую неделю, — закончила я. — При этом рассказывая мне про Питер, про партнёров, про сложные переговоры. Я же волновалась! Собирала тебе термос с чаем в дорогу, звонила узнать, как доехал. А ты...
Голос сорвался. Я закрыла лицо руками, пытаясь взять себя в руки. Дышать. Просто дышать.
— Извини, — прошептал он.
— Извини? — я подняла на него глаза. — Ты думаешь, это всё, что нужно сказать? Антон, мы восемь лет вместе. ВОСЕМЬ ЛЕТ! Я отказалась от работы в Лондоне ради тебя. Мы планировали детей. Мы с тобой только в прошлом месяце обсуждали, в какую школу их отдадим!
— Я знаю, — он сделал шаг ко мне, но я отпрянула.
— Не подходи. Не смей.
Руки его повисли плетьми. Он выглядел жалким. Почему-то это злило ещё больше, чем сам факт измены. Он не имел права сейчас выглядеть жертвой.
— Ты её любишь? — спросила я, и в этом вопросе было всё. Вся моя боль, весь страх, вся надежда, что он скажет «нет», что это была ошибка, что мы можем это пережить.
Антон молчал. И это молчание было хуже любых слов.
— О господи, — я присела на край стола, ноги подкосились. — Ты её любишь.
— Я не знаю, — выдавил он наконец. — Я... с ней по-другому. Легко. Там нет этого... нет...
— Чего нет?! — я вскочила. — Быта? Рутины? Жены, которая стирает твои носки и готовит твои любимые сырники? Скажи прямо, Антон!
— Там нет претензий, — выпалил он. — Она не требует отчёта, куда я иду, с кем встречаюсь. Не устраивает сцен, если я забыл позвонить. Она...
— Она не жена, — отрезала я. — Она любовница. Конечно, ей легко быть милой и непритязательной, когда видит тебя раз в неделю! Попробуй с ней прожить хотя бы месяц вместе — посмотрим, какой она будет, когда ты разбросаешь носки, забудешь выкинуть мусор или нагрубишь после тяжёлого дня!
Он отвернулся к окну. В комнате сгущались сумерки, но никто не включал свет. Мы стояли в этой полутьме, два чужих человека в квартире, которую выбирали вместе три года назад.
— А я-то, дура, думала, что у нас всё хорошо, — я говорила сама с собой, перебирая в памяти последние месяцы. — Ты стал внимательнее. Дарил цветы без повода. Помогал по дому. Я радовалась, думала, мы выходим на новый уровень отношений. А ты просто замаливал грехи.
— Женя...
— Сколько раз ты ей говорил, что любишь? — не знаю, зачем я спросила. Зачем мне было это знать? Но не могла остановиться. — Сколько раз обещал, что скоро разведёшься? Или ты честно признался, что жену бросать не собираешься?
— Я говорил ей про тебя, — сказал он тихо. — Она знает, что я женат.
— О, как благородно! И что, она спокойно ждала тебя каждую пятницу, зная, что в понедельник ты вернёшься к жене?
Он обернулся, и я увидела в его глазах что-то новое. Решимость.
— Она дала мне время разобраться в себе, — медленно произнёс он. — И я разобрался, Женя. Мне жаль, что так вышло, но я... я не могу больше.
Мир качнулся. Стены поплыли. Я ухватилась за край стола, чувствуя, как воздух уходит из лёгких.
— Ты хочешь развестись, — не вопрос, констатация факта.
— Мы оба несчастны уже давно, — он шагнул ко мне, и на этот раз я не отстранилась. — Ты же чувствуешь. Между нами давно ничего нет. Мы живём рядом, но не вместе. Последний раз когда мы нормально разговаривали? Когда занимались любовью не для галочки?
Я молчала. Потому что он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Но это не делало происходящее менее больным.
— Я не хочу, чтобы мы тратили время друг друга, — продолжал Антон мягче. — Ты заслуживаешь того, кто будет любить тебя по-настоящему. Не по привычке, не потому что так надо, а...
— Заткнись, — прошептала я. — Просто заткнись.
Слёзы наконец прорвались. Я плакала, стоя посреди кабинета мужа, который больше не будет моим мужем. Плакала по восьми годам, которые оказались иллюзией. По будущему, которое рассыпалось в прах за десять минут.
Антон попытался обнять меня, но я оттолкнула его.
— Убирайся, — выдавила я сквозь слёзы. — Вали к своей Лене. Езжай прямо сейчас. Только забери свои вещи и исчезни из моей жизни.
— Женя, давай всё обсудим спокойно...
— УБИРАЙСЯ!
Я кричала, я швыряла в него первое, что попалось под руку — книгу, степлер, фоторамку с нашей свадебной фотографией. Стекло разбилось, осколки брызнули по полу.
Антон попятился к двери.
— Я приеду завтра за вещами, когда ты успокоишься, — сказал он и вышел.
Я слышала, как он берёт ключи в прихожей, как хлопает входная дверь. Как лифт увозит его вниз, прочь из нашей квартиры, из нашей жизни.
Я опустилась на пол прямо рядом с разбитой рамкой. На фото мы улыбались — такие счастливые, такие влюблённые. Это было четыре года назад. Четыре года — и половину из них он уже встречался с другой.
Телефон завибрировал. Я машинально посмотрела на экран. Мама. Наверное, в десятый раз зовёт на семейный ужин в воскресенье.
Я не стала отвечать. Что я скажу? «Привет, мам, знаешь, твой зять, которого ты так любишь, оказывается, два года изменяет мне и теперь хочет развестись»?
Взгляд упал на разбросанные по полу билеты. Я подняла один. «Пассажир: Орлов Антон Сергеевич. Маршрут: Москва — Казань. Дата: 15 марта». Это было в мой день рождения. Он уехал к ней в мой день рождения, соврав, что срочный выезд на объект.
А я поверила. Господи, как же я поверила.
***
Следующие дни прошли в тумане. Антон приезжал за вещами, когда меня не было дома. Я специально уходила — не хотела его видеть, не могла. Мы переписывались только по делу: раздел имущества, документы, сроки.
Подруги окружили меня заботой. Лиза приезжала каждый вечер с вином и пиццей. Света звонила по три раза на дню проверить, всё ли в порядке. Даже моя мама, узнав правду, примчалась из Тулы и неделю готовила мне бульоны, как будто я болела.
И я болела. Душа болела так, что хотелось выть.
— Знаешь, что самое обидное? — спросила я Лизу однажды вечером, когда мы сидели на кухне с бокалами красного. — Не то, что он изменял. Не то, что врал. А то, что он трус. Он не смог просто прийти и сказать: «Женя, прости, но я полюбил другую». Нет, ему нужно было два года вести двойную жизнь, пока я случайно не нашла эти чёртовы билеты.
— Он не заслуживал тебя, — сказала Лиза убеждённо. — Никогда не заслуживал.
— Но я же любила его, — прошептала я. — Так сильно любила. И знаешь что? До сих пор где-то в глубине души надеюсь, что он позвонит и скажет, что это была ошибка. Что он вернётся.
— Тебе это правда нужно?
Я посмотрела в свой бокал. Вино было терпким, с кислинкой.
— Нет, — призналась я наконец. — Наверное, нет. Я уже не смогу ему доверять. А что за отношения без доверия?
***
Развод оформили через три месяца. Быстро, тихо, без скандалов. Антон не претендовал на квартиру — она была записана на меня, досталась от бабушки. Он просто подписал бумаги, посмотрел на меня долгим взглядом и вышел из ЗАГСа.
Я стояла на крыльце с заветным штампом в паспорте и не знала, что чувствую. Облегчение? Грусть? Опустошённость?
Всё вместе.
А ещё — странное, неожиданное ощущение свободы. Как будто с плеч свалился тяжеленный рюкзак, который я тащила последние два года, даже не осознавая этого.
Я достала телефон и написала Лизе: «Всё. Я свободна».
Она ответила моментально: «Отмечаем! Бар на Маросейке, 19:00. Приказ».
Я улыбнулась. Первый раз за три месяца — искренне улыбнулась.
***
Прошло полгода. Я сменила причёску — обрезала длинные волосы, которые так нравились Антону. Обновила гардероб. Записалась на йогу и в бассейн. Стала ездить на работу на велосипеде.
Жизнь продолжалась. Без него. И знаете что? Она была хороша.
Я перестала ждать отчёта от самой себя. Могла прийти домой в час ночи и никому не объяснять, где была. Могла весь выходной провести в постели с книгой — и никто не упрекал меня в лени. Могла готовить то, что хотелось мне, а не то, что любил он.
Я училась снова быть собой. Не женой Антона. Не частью пары. Просто Женей.
Однажды в кафе я увидела их — Антона и её. Лену. Она оказалась высокой блондинкой с короткой стрижкой и уверенной походкой. Они сидели за столиком у окна, и Антон смотрел на неё так, как когда-то смотрел на меня.
В груди ёкнуло. Но не от боли. От понимания: это чужие люди. У них своя история. А у меня — своя.
Я допила кофе, оставила чаевые и вышла на улицу. Был тёплый сентябрьский вечер. Солнце садилось, окрашивая небо в розовый и золотой.
Я вдохнула полной грудью и пошла вперёд. Куда-то в своё завтра. Без билетов в один конец. Без лжи. Без привычки называть любовью.
Просто вперёд.
Так же рекомендую к прочтению 💕:
измена развод женская проза любовница семейная драма отношения предательство новая жизнь расставание