«Солнышко ты мое» — так когда-то называла Катю мама. И от этого на душе становилось тепло. Теперь ее так звал муж Владимир. У него это звучало иначе. Как-то избито, банально, раздражающе.
— Солнышко, сделай мне кофе. Ты уже готова, Солнышко? А почему Солнышко сегодня не в настроении?
Симпатичное прозвище в исполнении Володи царапало, злило, действовало на нервы. Может, просто потому, что она любила маму и совсем не любила мужа...
***
Когда-то Катя была счастлива. Вопреки всему, наверное. Они жили с мамой в комнате коммуналки. Мама много работала, потому что растила Катю одна. Где-то у Кати был и папа, только она его совсем не помнила. Он ушел давно, Кате тогда было всего два года. Мама на него, конечно, обижалась, но, к Катиному удивлению, не ополчилась на весь мужской род. Верила, что дочка обязательно встретит любовь. Когда Кате стукнуло четырнадцать, она поинтересовалась, почему мама так в этом уверена?
— Солнышко, — улыбнулась мама. — Ну если у меня с твоим отцом не сложилось, то это совершенно не значит, что тебе так же не повезет. Люди все разные: есть и хорошие, и просто замечательные. Нельзя по одному кислому яблоку судить обо всех фруктах в саду. Да и не был твой отец таким уж плохим.
— А каким он был?
— Слишком мягким, наверное, чересчур слабым. Не умел противостоять трудностям. А трудностей у нас хватало.
— Бабуля, например?
— И она тоже, — грустно улыбалась мама.
— Она папу выгнала?
— Нет, просто не приняла. Хотя повела себя по-своему достойно. Когда поняла, что я не откажусь от твоего отца, сказала: «Живите как хотите! А я умываю руки». После чего разменяла свою большую квартиру и предоставила мне комнату.
В ней мы и зажили, как умели. Потом родилась ты. Отец уставал на работе, не высыпался. Тяжело это в одной комнате с грудничком. Тогда его, видно, безнадега и накрыла: «Не могу так больше! Просвета этому кошмару не видно! Работа, дом, ночной ор и снова работа, а там, глядишь, и помирать пора! Устал я, Таня! Пусть твоя мама Катюху хоть на пару дней возьмет. Я выспаться хочу!»
Я пыталась поговорить с твоей бабулей. Не до гордости. Но она своего решения не изменила: «Хотели все решать самостоятельно — вот и решайте. Катя в первую очередь — ваша дочь, а уже в десятую — моя внучка».
Катя сразу представила бабулю. Как она отказывает маме: тон холодный, глаза-льдинки смотрят сверху вниз, под этим взглядом хочется ссутулиться, стать меньше, незаметнее.
— Она всегда была... Даже не злая, а какая-то... — Катя задумалась, подбирая слова. — Я рядом с ней себя чувствовала, как таракан, на которого смотрят брезгливо и раздумывают: не прихлопнуть ли тапкой.
— Да, высокомерия твоей бабуле не занимать, — согласилась мама. — Она же у нас руководитель, директор сети магазинов. Как у нее такая непрактичная дочь получилась, ума не приложу. Наверное, потому, что ей было всю жизнь не до меня.
Короче, через два года после твоего рождения отец окончательно сдался. «Ухожу, — говорит. — Алименты, конечно, платить буду. Но я так больше не могу. Ощущение, словно я не живу, а в каком-то кошмаре нахожусь и проснуться не в состоянии. Может, мама твоя после развода сменит гнев на милость и тебе поможет. Ведь сто процентов обрадуется, что права насчет меня оказалась».