Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
Магазин уже был готов к открытию настолько, насколько это вообще было возможно с моими более чем скромными финансами. Пол я помыла и заново навощила так, что солнце на нем аж сверкало. Во всех окнах, оставшихся в доме, не осталось и пятнышка грязи, а те, которых не осталось, я прикрыла, как могла, чтобы они не бросались в глаза так сильно.
Я натерла вывеску, заново покрасила буквы, которые особенно сильно пострадали от плюща. После этого открыла все окна и двери, чтобы впустить свежий воздух, еще раз проверила, в порядке ли доходные книги Агнии.
Когда солнце начало клониться к закату, я снова переставила все жестянки и колбы, следя, чтобы они выстроились на полках строго по размеру. В общем весь домик теперь производил впечатление не заброшенности, а благородной нищеты.
Если повезет, очень скоро это изменится.
Быстро поужинав, я поднялась на второй этаж, надела ночную рубашку и легла в постель. Старалась не думать о возможных неудачах завтрашнего дня.
Конечно же, есть шансы, что придет мало людей. Возможно, не придет никто-хоть я очень в этом сомневалась. Книги Агнии показывали, что откуда-то она постоянно брала заказы, а значит, и у меня не должно быть у них большого недостатка.
Я сложила руки на груди и закрыла глаза. Было темно, а Фаин наконец работал тихо, как мышка – я не слышала ни единого звука из зельеварни уже несколько часов. Впрочем, сон почему-то не шел. Несколько минут я лежала с закрытыми глазами, надеясь, что с должным количеством стараний сон наконец придет, но этого не произошло.
Не в силах оставаться неподвижной, я все же встала, подхватила свечу и осторожно спустилась вниз. Лестница прорипела под ногами - девятая, шестая и четвертая – и этот звук был удивительно успокаивающим, но в то же время опасным – стоит их отремонтировать. За углом мелькнула тень кота Ютты, очевидно, но быстро исчезла, и я не успела рассмотреть ее как следует.
Я зашла в лавку – зал освещало лунное сияние, падало на идеально чистые полки, а я все же ухватилась за тряпку и натерла их еще раз. Снова переставила колбы, упорядочив их по цвету стекла.
Я знала, что все эти действия не имеют никакого смысла, и все они были не тем, чему меня учили в детстве, а также не тем, чем я жила. Эти переживания не давали мне ничего, а только истощали разум и заставляли углубляться все дальше в неуместные и, скорее всего, ложные предположения.
А впрочем, я с удивлением осознала, что ничего не могла с этим поделать. Но эти смешные действия в лавке все же принесли мне некоторое спокойствие, и я снова двинулась к лестнице. Уже встала на первую ступеньку, но меня остановила тоненькая полоска света, пробивавшаяся из двери зельеварни.
Я замерла, засмотревшись к оранжевому свету. А потом медленно и тихо приблизилась к просвету в дверях. Не имело никакого смысла подглядывать: это был мой дом, и я могла зайти в любую комнату, когда только хотела. Но, я именно это и сделала: прижалась глазом к щели и уставилась в середину комнаты.
Фаин все еще был там, как и обещал. На столе он соорудил странную конструкцию из трубок, и сейчас осторожно отмеривал несколько капель какой-то эссенции или сока, а возможно, и крови.
Над его головой завис шар волшебства, обдавая его мягким, приятным светом. В нем кожа Фаина была совсем иная: не изможденная и не бледная, а золотистая, сияющая.
Он меня не замечал, слишком сосредоточен был на работе. Я почему-то присмотрелась к его рукам: они были длинные, жилистые и сильные. Пальцы музыкальны, аккуратны, с ногтями, которые видели уход точно больше, чем мои собственные.
У него не было ни ожогов, ни мозолей. Ему, вероятно, не приходилось держать ничего тяжелее мензурки в его сытой, вольготной жизни.
Он осторожно влил капли в трубку, а затем потер запястье и провел ладонью по коротким волосам. Проследил глазами, как капли пролились, меняя цвет и ускоряясь, несмотря на все законы притяжения. Его взгляд оставался острым и сосредоточенным, пока они не ударились в котел, и от него не повалил сильный зеленоватый дым.
Даже я знала, что так могло реагировать идеальное зелье исцеления. Он закончил работу. Я знала, что теперь в любой момент он может накинуть заклятие на котел и пойти к выходу, и увидеть, что я подглядываю, но почему-то не могла найти в себе сил сдвинуться с места.
Я смотрела на него несколько минут, а потом что-то теплое коснулось моей ноги. Встрепенувшись, я перевела взгляд вниз, на кота, скользнувшего через щель внутрь зельеварни. Я отошла на шаг, скрываясь в более густой тени. А через мгновение начала подниматься по лестнице.
Пропустила четвертую, шестую и девятую ступеньку, чтобы не издать лишнего шума. Снова легла в постель. Несмотря на то, что Фаин уже закончил работу, ко мне он не поднялся. Когда мои глаза наконец сомкнулись от усталости, он еще не лег в постель.
А когда я проснулась рано утром, его уже не было.
Я нашла зельевара внизу, в лавке. И сперва эту же лавку даже не узнала: потому что в ней появилось столько нового, что у меня начали разбегаться глаза.
Прежде всего, зелья. Я поручила Фаину сварить пять, но сейчас видела, что их значительно больше: по крайней мере восемь, если не все десять. Он уже успел выставить основные на прилавок, а остальные прятал за ним, наклонившись и почти спрятавшись за столом.
Впрочем, я все еще видела часть его лица и большие черные круги под глазами. Спал ли он вообще?
- Доброе утро, – медленно поздоровалась я, - что ты делаешь?
Фаин попытался резко подняться, заслышав мой голос, но ударился затылком о стол и застонал.
- Доброе, - отозвался он наконец, держась за голову и морщась. А потом широко улыбнулся, перехватив меня взглядом. - Готова к открытию?
Я провела руками по юбке, стараясь успокоить стук сердца. Я не была готова. Вовсе нет, я не знала, как говорить с людьми, и меня даже в лучшие времена мало кто считал приветливой. Сейчас же, после всего случившегося, находить терпение на глупых людей было все сложнее.
А люди же были глупыми, в подавляющем своем большинстве.
– Готова, - ответила я, медленно выдыхая. Потом подошла к стойке и взяла в руки колбу с небесно-голубым зельем. Этого не было в списке. - Что это?
Фаин глянул на бутылочку в моих руках.
- Это вроде как ... ,- я с удивлением заметила, как на его щеках проступает едва заметный румянец. - Моя улучшенная версия зелья. Для хорошей кожи. Она уже запатентована, так что не пытайся украсть рецепт, – он в шутку пригрозил мне пальцем, и метнулся к зельеварне. Под моим удивленным взглядом мужчина вынес оттуда еще целый ящик с зельями разных цветов.
Я принялась их расставлять, пытаясь угадать, что же это было такое.
Некоторые я знала: для лучшего роста овощей, против выпадения шерсти, для скорости, для силы (но без привычных побочных эффектов в виде ускоренного роста волос на груди), для лучшего зрения... Но некоторые настойки были мне совершенно незнакомы.
Фаин объяснял их действие вскользь, словно это ничего не значило – то, что он вот так взял, и за ночь сотворил почти чудо. И он заметил что-то на моем лице, потому что сказал:
- Как только я разобрался с пропорциями этих твоих собранных трав, работа пошла как по маслу. Одно удовольствие работать с таким хорошим материалом.
Я хотела ответить что-то вроде “Спасибо”, но вырвалось совсем другое:
- Ты должен больше отдыхать. Не годится варить зелье всю ночь, так можно потерять концентрацию и поранить и себя, и других.
Я бы совсем не хотела, чтобы это произошло. Конечно, ремонтировать лавку от дополнительных повреждений было бы проблематично, но от мысли о Фаине с ожогами на руках и теле – кроме того страшного на ноге – в животе что-то скручивалось. Использует ли он вообще какие-либо защитные заклятия? Потому что во время того инцидента с зельями несколько дней назад так не казалось.
Фаин поджал губы и сказал прохладно:
- Я учту, - потом он лукаво улыбнулся. - Но не обещаю соблюдать.
Когда зелья оказались на своих местах, я вышла на улицу и подошла к палке с флагом. Потянула за веревку, чтобы поднять кусок зеленого полотна в воздух, извещая об открытии лавки, но в последний момент обнаружила, что этот флажок весь в пятнах от рыжей сточной воды и птичьего помета.
Впрочем, времени делать что-то с этим не было, поэтому я все равно подняла зеленый в точечку флажок над крышей лавки и вернулась внутрь, оставив дверь полностью открытой.
Когда я заняла свое место за стойкой и еще раз проверила, все ли зелья на своих местах, Фаин все еще стоял, прислонившись к стене. Я осторожно обратилась к нему:
- Твои обязанности выполнены. На сегодня по крайней мере. Ты можешь идти отдыхать.
Он отклонился к стене, крепко сжав палку. Очевидно, работа в течение всей ночи повлияла на него, потому что он опирался на него больше, чем обычно, и стискивал зубы даже тогда, когда не поднимался по лестнице.
- Вот как, - он поднял брови и смотрел на меня с непонятным ожиданием. Прошло мгновение, потом два, и он тяжело шагнул по направлению лестницы, щелкнув своей палкой сильнее, чем было на самом деле нужно.
Он нуждался в отдыхе, и я почувствовала, что внутри разливается что-то непонятное, кроме ясной благодарности в груди блуждало что-то еще, и я не могла сообразить, что же именно. Он на меня обиделся?
Медленно Фаин скрылся на лестнице, и я заставила себя выбросить все мысли о нем из головы. По крайней мере, сейчас. Хотя получалось скверно: это неясное выражение его лица раз за разом возникало в мыслях, как бы я его не гнала. Что, во имя Гелены, его так обидело? Потому что в том, что он обиделся, я теперь и не сомневалась. Возможно, он поспит, и вернется к своему привычному состоянию.
Первый час я развлекала себя тем, что переставляла зелья на прилавке снова и снова. Пусть первыми бросаются в глаза розовые и голубые – они яркие и могут пробудить у посетителей желание спросить, что же это такое. Или лучше болотно-зеленые зелья для роста овощей? Просто, профессионально и без претензии.
Когда прошел второй час, я достала книгу "Практическое травничество в условиях магической нестабильности", и погрузилась в чтение. Когда солнце начало клониться к зениту, я осторожно поднялась на второй этаж и принялась готовить обед.
Это был обычный будний день. Конечно же, крестьяне не побегут ко мне сразу: они должны закончить свои ежедневные дела, и только тогда пойти к ведьме. Я убеждала себя в этом, пока ела, мыла за собой посуду и спускалась обратно в лавку.
В четыре часа дня я наконец позволила себе мысль, что пора закрываться.В этот самый миг зазвенел колокольчик, и в дом шагнул незнакомец.
Продолжение следует...