Воздух вырвался из легких Игната с тихим, жалобным свистом. Его тело напряглось в последнем, судорожном вздохе, а затем обмякло в ремнях. Голова безвольно упала на грудь. В палатке воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гудением какого-то прибора.
Лео стоял, не в силах оторвать взгляд от бездыханного тела. Он все еще чувствовал в руке холодную пластмассу шприца, отдающий в пальцы щелчок поршня. В горле стоял ком. Он сделал это. Он переступил черту, которую сам же и провел.
Командор медленно похлопал в ладоши. Три раза. Звук был сухим и безэмоциональным.
— Принято. Ты сделал первый, самый трудный шаг. Отныне твоя воля подчинена воле Ордена. Ты больше не раб своих сомнений.
Он сделал знак офицеру, и тот вывел Лео из палатки. Его отвели в барак для новобранцев — длинное помещение с двумя рядами коек. Все здесь было серым, металлическим, безликим. Ему указали на свободную койку, выдали комплект формы и бросили короткую фразу: «Распределение на работы в 06:00».
Лео сидел на краю койки, сжимая в руках грубую ткань униформы. Он чувствовал себя грязным. Отмыться бы. Но никакая вода не могла смыть то, что он только что сделал. Он играл роль, но последствия этой игры были самыми что ни на есть реальными.
Он думал об Игнате. Фанатике, да. Но человеке. Он думал о Кай, о Профессоре, о всех тех, кто верил в него. Что они подумают? Увидели бы они в его поступке высшую жертву или низшее падение?
В 06:00 прозвучал резкий звонок. Все обитатели барака, человек двадцать, мгновенно поднялись и построились в ряд. Лео, после толчка в спину, последовал их примеру. Сержант с каменным лицом зачитал список работ. Лео определили в группу по разгрузке снабжения.
Весь день он, как автомат, переносил ящики с провизией и оборудованием. Никто не разговаривал. Работа была ритуалом, подчинение — молитвой. Он наблюдал. Он видел безупречную организацию, железную дисциплину, тотальный контроль. Но за этим не стояло ничего, кроме страха и пустоты. Не было радости от общего труда, как на их фермах. Не было тепла в глазах. Была лишь функциональность.
Вечером, во время скудного ужина в столовой, к его столу подсел молодой парень, тот самый Денис, который первым перебежал к Солариуму.
— Ну что, Лео? — тихо спросил он, в его глазах читалось странное возбуждение. — Понял теперь, что такое настоящая сила? Никаких споров. Никакого хаоса. Каждый знает свое место.
Лео смотрел на него и видел не человека, нашедшего себя, а раба, радующегося своим цепям.
— А если твое место — быть разменной пешкой? — так же тихо спросил он.
Денис помрачнел.
— Здесь нет пешек. Есть детали одного механизма. И я горжусь тем, что я — его часть.
Лео не стал спорить. Он видел, что разум Дениса уже переформатирован. Орден не просто контролировал поступки. Он контролировал мысли, подменяя свободу гордостью за рабство.
Ночью, лежа на койке, Лео прислушивался к сигналу своего маячка. Он был слабым, но стабильным. Кай знала, что он жив. А значит, у него еще был шанс.
Он закрыл глаза, и перед ним снова встало лицо Игната в последний миг. Он сделал ужасный выбор. Но он сделал его, чтобы понять врага. И то, что он увидел, было страшнее любой армии. Это была система, вытравливающая человечность с методичностью конвейера.
Он не мог позволить этому расползтись. Даже если цена остановки будет еще одной жизнью. Даже если этой жизнью будет его собственная.
Продолжение здесь 👇