— Бедный Мурзик, теперь и ты в концлагере.
Виктория прошептала это, с болью глядя, как её пушистый, вольнолюбивый кот, олицетворение независимости, с тоской смотрит на подоконник. Это место, его личный наблюдательный пункт за миром, стало для него запретной зоной. Татьяна Степановна, свекровь Виктории, три месяца назад «временно» переехавшая к ним, твёрдо решила «исправить его избалованный характер». Третий месяц её пребывания превратил их уютную двухкомнатную квартиру в филиал исправительного учреждения с одним очень энергичным, неутомимым надзирателем.
Повседневный, тихий хаос стал нормой. Татьяна Степановна, женщина с энергией атомного реактора и железобетонной уверенностью в собственной правоте, вела себя не как гостья, а как генеральный инспектор, прибывший наводить порядок в запущенном хозяйстве. Её утро начиналось с ревизии. Посуда на кухне была извлечена из привычных мест и переставлена «как правильно», то есть так, как было заведено в её собственном доме тридцать лет назад. Теперь, чтобы найти свою любимую кружку, Виктории приходилось проходить настоящий квест.
Из холодильника безжалостно и регулярно исчезали «вредные продукты». Кусок хорошего сыра с плесенью, купленный для пятничного вечера, был заклеймён «отравой». Баночка оливок — «пустыми калориями». Бутылка вина, припасённая для ужина с мужем, — «первым шагом к алкоголизму». Всё это заменялось полезной, но унылой гречкой, обезжиренным кефиром и контейнерами с натёртой морковью.
— Вика, ну кто так мясо жарит? Это же канцерогены в чистом виде! Ты мужа отравить хочешь? — раздавался её бодрый, не терпящий возражений голос, когда Виктория пыталась приготовить ужин. Она учила её «нормально готовить», делать «правильную» зажарку для супа (без масла!) и варить «настоящий» компот (без сахара!). Даже её муж, Игорь, собственный сын Татьяны Степановны, ежедневно получал порцию ценных указаний о том, как неправильно он сидит за компьютером, как вредно пьёт кофе и почему ему давно пора начать делать зарядку.
Виктория жила в состоянии перманентного, зудящего, подкожного раздражения. Она любила мужа и ради него старалась держаться: улыбаться, кивать и делать вид, что эти советы невероятно ценны. Но с каждым днём это требовало всё больше актёрского мастерства. Она чувствовала себя чужой в собственном доме, неловкой гостьей, которая всё делает не так и за которой постоянно наблюдает строгий экзаменатор.
Предел наступил в четверг. Вернувшись с работы раньше обычного, уставшая и мечтающая лишь о чашке чая в тишине, Виктория застала свекровь в их с Игорем спальне. Татьяна Степановна, с видом полководца, руководящего передислокацией войск, в одиночку пыталась сдвинуть их двуспальную кровать.
— Вот! — радостно сообщила она, вытирая пот со лба. — Я решила вам мебель переставить, пока вы на работе. По фэншую! Так энергия ци будет лучше циркулировать. А то у вас изголовье неправильно стояло, прямо на север, всю удачу и здоровье перекрывало!
Виктория смотрела на сдвинутую кровать, на уродливую царапину, оставленную ножкой на паркете, и поняла, что игра в «хорошую и терпеливую невестку» окончена. Окончательно и бесповоротно. Спальня. Их спальня. Последний оплот их личного пространства, их интимная территория, пала под натиском фэншуя. Все мягкие уговоры, все намёки, все попытки вежливо установить границы — всё это было бесполезно. И в этот момент, в голове у неё родилась совершенно безумная, но до гениальности простая, мысль. Если свекровь ведёт себя как директор исправительной колонии, может, ей стоит просто показать место, где её таланты по организации режима и перевоспитанию будут по-настоящему оценены по достоинству?
Вечером, когда муж выслушал очередную порцию жалоб и, виновато вздохнув, сказал своё коронное «Ну, потерпи, она же мама», Виктория поняла, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Она села за ноутбук. План созрел. Он был дерзким, немного театральным, но, как ей казалось, единственно верным. Она не стала искать информацию о семейных психологах. Она вбила в поисковик: «частный дом престарелых люкс класса Москва». Через полчаса она уже с ехидной улыбкой изучала сайт уютного пансионата под названием «Тихая гавань», который выглядел скорее как дорогой загородный отель. Ухоженная территория, чистые, светлые комнаты, улыбающиеся старички, играющие в лото на веранде. Идеально.
Дрожащими от азарта и предвкушения пальцами она набрала номер.
— Здравствуйте, — начала она максимально невинным и милым голосом. — У меня немного нестандартная просьба. Понимаете, у меня есть свекровь, Татьяна Степановна. Очень активная, деятельная женщина. Я бы хотела привезти её к вам… ну, как бы на ознакомительную экскурсию. Можете ли вы немного подыграть? Просто встретить её, назвать по имени-отчеству и сделать вид, что вы её очень ждёте, будто мы договаривались?
На том конце провода повисла изумлённая пауза, а затем раздался сдержанный женский смешок.
— Знаете, за двадцать лет работы в этой сфере я слышала многое, но такое — впервые. Что ж, идея оригинальная. Привозите вашу Татьяну Степановну. Мы её встретим как родную.
Через день, за завтраком, Виктория, изобразив на лице максимальную заботу, объявила:
— Татьяна Степановна, я тут подумала, вы так устали с нами, всё хлопочете, о нас заботитесь. Я организовала для вас небольшой сюрприз. Очень уютную поездку в одно прекрасное место, чтобы вы отдохнули и развеялись.
Глаза свекрови подозрительно сверкнули, но любопытство и лесть взяли верх.
— Ой, Викочка! Неужели санаторий? Я всегда говорила, что мне нужно водички минеральной попить, суставы подлечить! Какая ты у меня заботливая!
Машина плавно свернула с шоссе и подъехала к аккуратному зданию за кованым забором. Ухоженный сад, цветочные клумбы, удобные скамейки, на которых сидели опрятные пожилые люди. Выглядело всё очень респектабельно. На входе их уже ждала миловидная женщина в идеально белом халате с бейджиком «Администратор».
— Татьяна Степановна? Здравствуйте! А мы вас уже с нетерпением ждём! Проходите, пожалуйста, — лучезарно улыбнулась она, будто видела свекровь Виктории каждый день.
Татьяна Степановна на секунду опешила, но, видимо, предположила, что это такой высокий уровень сервиса. Виктория же, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех, сделала самое невинное и заботливое лицо, какое только смогла.
«Экскурсия» началась. Им показывали просторные, залитые солнцем комнаты на одного и двух постояльцев. Чистые, блестящие коридоры с удобными поручнями. Игровые зоны, где кто-то сосредоточенно собирал огромный пазл, а двое мужчин играли в шахматы. Библиотеку с большими окнами, выходящими в яблоневый сад.
— А это наша столовая, — щебетала администратор. — У нас пятиразовое диетическое питание, всё строго по назначению врача. Никакого жирного, жареного и солёного. Здоровье — прежде всего!
По пути им встретился седовласый мужчина в очках и с планшетом в руках, похожий на врача.
— О, Татьяна Степановна, — обратился он к свекрови, как к старой знакомой, заглянув в свои записи. — Вы как раз вовремя. Через полчаса у нас по расписанию лечебная гимнастика для суставов. Присоединитесь к группе?
Вот тут-то до Татьяны Степановны, кажется, начало доходить. Она заметно побледнела. Сумочку, которую она до этого держала в руках расслабленно, она прижала к себе так, будто в ней лежали все сокровища мира. Шаг её стал медленнее, неувереннее. Она начала подозрительно оглядывать всё вокруг, оценивая не удобства, а потенциальную угрозу. Виктория же продолжала играть свою роль, с наигранным участием спрашивая:
— Мама, вам нравится? Посмотрите, как тут всё по режиму, вы же любите порядок!
По мере продвижения по коридорам «Тихой гавани» лицо свекрови становилось всё более задумчивым. До неё наконец дошёл прозрачный, как горный хрусталь, намёк. Это была не просто экскурсия. Это была вежливая, но наглядная демонстрация её возможного будущего. Мягкая, интеллигентная, но от этого не менее страшная угроза «высылки». Она замолчала. В какой-то момент, проходя мимо комнаты, где пожилая женщина в уютном кресле-качалке у окна молча вязала носок, Татьяна Степановна на секунду замерла. Она будто мысленно пыталась примерить эту тихую, безвластную сцену на себя — и ей стало явно не по себе.
Всю дорогу домой свекровь не проронила ни слова. Она сидела, глядя в окно, и о чём-то напряжённо думала. Виктория тоже молчала, давая «уроку» как следует усвоиться.
А дома начались настоящие чудеса. Зайдя на кухню, чтобы выпить воды, Татьяна Степановна поставила свою кружку не на «правильное», по её мнению, место, а аккуратно вернула её в ту ячейку шкафчика, где она стояла до её приезда. За ужином она не раскритиковала слегка пересоленный рис, а тихо сказала: «Спасибо, Вика, вкусно». Когда Мурзик, осмелев и не веря своему счастью, запрыгнул к ней на колени, она не согнала его с привычным шипением, а задумчиво, почти нежно, погладила по спине. Кот, ошарашенный таким поворотом событий, замурчал так громко, как не мурчал уже три месяца. Под вечер произошла настоящая революция в их маленьком государстве.
— Вика, можно я возьму себе чаю? — тихо спросила она.
Спросила разрешения. Она. Спросила. Разрешения. В её собственном, как она считала, доме.
Виктория, наливая ей кипяток и сдерживая торжествующую улыбку, тихо радовалась своему гениальному плану. «Экскурсия» сработала лучше любых скандалов, уговоров и слёз. Она не унизила свекровь, не оскорбила её. Она просто наглядно показала ей альтернативу. Альтернативу, в которой нет любящей семьи, нет кота, которого можно перевоспитывать, нет возможности учить всех жить, а есть только режим, диетическое питание и лечебная гимнастика по расписанию.