Сегодняшнюю публикацию я хочу адресовать школам, а точнее, сотрудникам, которые работают в школьной администрации: директорам и завучам.
Я 6 лет работаю со школами по теме травли, которая обязательно предполагает взаимодействие школы с родителями. Заметила важную деталь, которая в данный момент является одной из причин, по которой семья и школа находятся по разные стороны баррикад, не только в теме травли, во многом. Это закрытость и полное отсутствие навыка вести качественный диалог.
Безусловно, нормально коммуницировать часто не умеют и родители. Часто школа жалуется, что ровно те родители, которые нужны и с которыми есть о чём пообщаться (о неуспехах и косяках ребёнка в основном), их никогда не дозвонишься, и они носа не показывают на пороге школы. Да, такое тоже есть.
Но я сегодня хочу сосредоточиться на коммуникации именно со стороны школы. Родители могут быть какими угодно. А вот администрация школы просто обязана уметь коммуницировать, давать обратную связь, разговаривать с родителями. Коммуникация всегда в первую очередь зависит от более умеющего. От кого из двух сторон: родителя или школы, ожидается бОльшее умение? Конечно, от школы. Вся педагогика построена на умении коммуницировать. Если ещё и родитель это умеет – это джекпот. Но вот школа действительно уметь должна. Понимаю, что сейчас польётся негатив к слову «должна», в последние годы это красная тряпка. Всё чаще заявляется, что школа не должна ничего, что надо сказать спасибо и за то, что есть. И тем не менее, уж простите, навык коммуникации – первоочередной педагогический навык.
А теперь к тому, с чем я сталкиваюсь в реальности. Что происходит чаще всего, когда, фиксируется случай травли? Во-первых, кем фиксируется? К сожалению, в наших реалиях до сих пор чаще всего жертвой и её семьёй. Именно семья обычно начинает ходить в школу, сообщает, что ребёнка травят, просит это прекратить и обеспечить ребёнку нормальные условия обучения.
Почему я говорю «к сожалению»? Потому что в норме происходит не так. В здоровой школе именно сотрудники школы первыми замечают поползновения к травле или, может быть, видят, что проглядели уже начавшуюся травлю, и тут же начинают реагировать. Именно они сообщают семье, что зафиксирован случай травли, отчитываются перед семьей о том, что уже сделано в этот же день, что планируется делать, дают рекомендации (если это уместно). Говорят, что будут держать в курсе, и действительно делают это – держат в курсе.
Здесь на канале я рассказывала такие истории из реальной жизни школы. Вот история о том, как одна из школ моего сына моментально закрыла едва начавшуюся травлю. А вот история обычной московской государственной школы, в которой школа быстро, красиво и эффективно закрыла конфликт, который мог перерасти в травлю и при этом отлично отработала все коммуникации с мамой. Мальчик, кстати, учится там до сих пор и всё у него прекрасно.
Так в норме. В здоровой школе. Такую норму мы наблюдаем редко. Поэтому повторю слово «к сожалению». К сожалению, в основном травля фиксируется именно жертвой и её семьёй. Родители начинают ходить в школу, требовать какой-то реакции и каких-то действий от школы.
Дальше есть разные варианты развития событий. Самый частый, опять же, к сожалению, это когда школа вообще ничего не делает. Либо отрицает, либо занимает позицию «мы в домике, а что мы можем сделать?».
Но бывает и так, что школа всё-таки реагирует, особенно если родитель подкрепил свои просьбы заявлением. Реагирует как? Довольно-таки топорно и неумело, говорить о качественной коммуникации не приходится. В лучшем случае родителю направляют официальное письмо в определённые сроки. Кстати, школа может отвечать в течение целого месяца. Что всё это время происходит с жертвой и его семьёй, не очень понятно, но таков закон. Итак, родителю направляют письмо. В большинстве случаев это отписка. Бывает и так, что в письме видно, что школа озабочена. Только судьбой ли жертвы?
Вот прямо сейчас у меня такой случай, я второй месяц помогаю маме пройти путь защиты своего ребёнка. Этот случай, он совершенно неисключительный, он очень похож на тысячи других. По письму видно, что школа озабочена своей репутацией, своим реноме и теми последствиями, которые возможны для школы. Потому что если есть заявление, значит, в какой-то степени маховик запустился, надо как-то отвечать, иначе прилетит от вышестоящих, проверки будут и т.д. Письмо составлено формальным, казённым языком из серии «проработали, провели беседы».
Ты читаешь это письмо и понимаешь, что с точки зрения закона школа всё сделала. Вроде бы перед тобой отчиталась. Но при этом ты читаешь это письмо и понимаешь, что у тебя нет чёткого ответа на вопрос, безопасно ли ребёнка отпускать. Ведь нормальный родитель обычно с момента, когда он обратился в школу с фактами травли, уже не отпускает туда ребёнка. В ситуации, которую я сейчас веду, там совсем чудовищные вещи. Ребёнка через школьный чат доводили до су**ида. Ему буквально писали «су**иднись», рисовали половые органы и свастику в тетрадях, писали и говорили мерзости, снимали на телефон. Конечно, родитель ребёнка не отпускает в школу до момента, пока его не успокоят, что дальше всё будет хорошо и что взрослые в школе для этого сделают все. Успокаивает ли формальное письмо «проработали, провели беседы»? Угадайте с трёх раз.
Письмо не передаёт, что там реально происходит в детском коллективе. У любого нормального родителя возникает куча вопросов. А как поговорили, а в каком контексте преподнесли? А как отреагировали участники, в частности, травильщики, а их родители, а остальные дети? Они все в какой позиции? Они раскаялись, поняли, что они натворили? По итогу этой беды как будет меняться класс, как его будут лечить? Всех этих деталей не видно из письма. И ЭТО НОРМАЛЬНО. На то это и официальный ответ.
Понятно, что официальное письмо и не будет содержать все эти детали. А что же сделать для того, чтобы родитель перестал тревожиться и принял решение всё-таки ребёнка отпускать или переводить? Ну конечно же, с ним нужно поговорить, его нужно пригласить и пообщаться с ним. Ещё раз отправляю вас почитать две статьи, которые я привела в ссылках выше. Там это сделала администрация школы.
И вот этого почти никогда не происходит. Или происходит крайне редко. В той ситуации, где мальчика доводили до су**ида, даже маме изначально было обещано директором: «Мы сейчас возьмём под контроль и выйдем на вас, обязательно с вами пообщаемся». Проходит неделя, вторая, уже и пришло официальное письмо (в письме, кстати, тоже прямо буквами написано, что пригласят на встречу), но ни встреч, ни звонков так и нет. Ученик продолжает сидеть дома на "больничном", ведь нет никакого понимания, безопасно ли выходить.
Родитель сам рвётся на эту встречу, он негордый. Пытается звонить, но доступа к первому лицу нет. Он дёргает завучей. В ответ холодное и недружелюбное:
Что вы ещё хотите? Вам все написали! По закону вам больше ничего не должны.
Произнеслось с раздражением, как будто мешают, понимаешь ли, нормальным людям работать. Ну, пригласите вы этого родителя, поговорите с ним по-человечески, посмотрите ему в глаза, расскажите, как и что происходит, чего можно ждать, как маме и ребёнку себя вести, каков контекст. Это сейчас не картинки из жизни сферического коня в вакууме. Это то, что в моей практике делают школы, в которых человек небезразличен. В таких школах по-человечески будут относиться к учителю, к ученику, к родителю. В тех, в которых на человека плевать, в школах, заражённых формализмом, будут просто писать формальные отписки.
Дорогие школы, вы думаете, что, отправив формальное письмо, вы как-то сняли тревогу с родителя? Нет, не сняли. А тревожиться есть о чём. Шутка ли, твоему любимому ребёнку пишут: «су**иднись!»
Что делает родитель? В ситуации, которую я сейчас веду, у родителя есть личный выход на людей в городском управлении образованием. Родитель ждал-ждал общения с администрацией, рвался-рвался. Тщетно. Родитель идёт в управление. Можем ли мы его осуждать за это? Нет. Потому что у родителя гора вопросов, и нет ответов, только формальное письмо и холодное: «А чего вы ещё хотите? По закону вам больше ничего не должны!»
Что характерно, после похода в управление образованием, директор школы всё же находит время в расписании, правда, только через 2 недели и родителю передают слова про то, что «ну вот ваша мохнатая рука поспособствовала». Как будто забывают, что сами же обещали встречу как устно, так и в письме. Слышу в этих словах осуждение действий родителя и как будто бы снова раздражение. А вы?
Хочется спросить: дорогая школа, а почему вы ехидничаете, почему вы бросаете вот это раздражённое про мохнатую руку? Вы что-то сделали, чтобы родитель начал школе доверять? Вы совершенно точно с ним по-человечески поступили?
И вот знаете, наблюдается здесь некое лицемерие. Не секрет, что массовая школа сейчас не выполняет очень и очень многие пункты ФЗ об образовании. Каждый раз, когда от родительского сообщества звучат вопросы об этом, со стороны школьного сообщества мы слышим: «Система прогнила и трещит по швам. Учителей не хватает. Все сбегают. Скажите спасибо, что хоть так. Ничего не требуйте!» И это так и есть. Виноваты в этом не учителя и даже не школьные администрации. То есть нас призывают забыть про формализм, понять, простить и принять, отнестись по-человечески. Ну да, раз всё так плохо в системе, то родитель должен просто по-человечески отнестись и ничего от школы не ждать. При этом когда возникает зеркальная ситуация, школа вдруг вспоминает про закон и про то, что и кто кому должен по закону. По закону родителю, кроме официального ответа, больше ничего не должны! А почему бы школе тоже не понять и принять родителя? Отнестись к нему по-человечески? Ну не успокаивают ваши формальные ответы. Ну, поговорите вы с человеком. Если мы сейчас начнём считать, кто кому и что должен по закону, то счёт точно будет не на стороне сегоднящней системы образования и массовой школы. Вы точно хотите в это идти?
PS Да, если вы думаете, что нормального личного общения нет из-за дефицита времени, потому что все перегружены, то боюсь, это не так. Сколько раз во время работы со школами я задавала этот вопрос: «Ну, почему вы стараетесь отделаться только письмом? Что вам мешает поговорить?» Вы знаете, ни разу я не услышала варианта: «Ой, точно, ведь, ну конечно, надо разговаривать … наш косяк ... но мы просто завалены всякой ерундой, на реально важное нас просто не хватает». Нет. Самыми популярными ответами всегда были:
- А зачем? Даже не задумывался, что это важно.
- Это лишнее. Письмо же есть.
- А вдруг мы не сможем провести беседу нормально? Как бы хуже не стало.
Ребят, хуже уже есть. У вас уже есть тревожащийся родитель, который вам не доверяет. Куда хуже-то? Разговаривать – это взрослая позиция. Бояться разговаривать – не взрослая совсем.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе».