Этот сборник – идеальный путеводитель по мирам великого визионера, где сновидения, абсурд и философия сплетаются в причудливый клубок образов и идей.
Вряд ли у меня получится найти слова лучше и точнее, чем это уже сделано издательством «Азбука» на задней стороне обложки этой великолепной книги. Поэтому давайте просто посмотрим, что тут внутри!
Первая книга «Избранного» Мёбиуса включает в себя свыше тридцати графических историй, повестей и рассказов, созданных с 1971 по 1980 годы (33 перевёл Максим Трудов, одно произведение – «Долгое завтра» – Михаил Хачатуров). Некоторые из них ещё подписаны настоящим именем художника – Жан Жиро; в целом же подборка призвана показать, как мастер комикса, прославившийся в жанре вестерна, перешёл на сторону научной фантастики, окончательно его обессмертившей.
Первое, на что обращаешь внимание, – сюжеты с неожиданным развитием и остроумной концовкой. Капитан космического корабля жалуется, что управляющий кораблём электромозг принимает его за капитана пиратского судна («Рыжая борода и мозг пирата», 1972). Отбившегося от своих астронавта окружает толпа аборигенов, их главарь откусывает ему ухо, жуёт… и выплёвывает: невкусный! («Какой человек?», 1974). Семейная пара находит на вроде бы необитаемой планете потерпевшего там крушение землянина, только вот мужики узнают друг друга – и с криками «Сволочь! Так я и знал, что мы когда-нибудь встретимся снова!» сплетаются в смертоносной драке («Как же мала наша вселенная», 1976).
Или вот ещё.
Обнаружив гигантскую планету «в два раза больше Земли», космические путешественники собираются попасть внутрь огромного замка («Кому могло прийти в голову вырыть туннель длиной десять метров с тупиком в конце?») – как вдруг всё вокруг рушится, и мы видим, как прочь уводят малыша, растоптавшего… песчаный замок, построенный для него на пляже папой («Артефакт», 1971).
Жена космического торгаша попадает в щупальца «возбуждённого павашо» (похожего на гигантского осьминога), но тот вовсе не съедает её, а… влюбляется! «Мне кажется, между павашо и госпожой вспыхнули чувства!.. – комментирует случившееся местный житель. – Видите, как его желудочки налились красным цветом? Это верный признак влюблённости, и тут уж ничего не попишешь!..» «Это как же?.. – недоумевает оставшийся в одиночестве супруг. – Моя Жанин связалась с павашо… Разве такое возможно?.. Хм… И как мне это объяснить властям?.. И её матери?..» Впрочем, мать Жанин, возможно, и сама сюда скоро заявится: «…Моя мама ведь может приехать к нам на две недели, верно?» – спрашивает женщина у своего нового ухажёра («Жил-был прекрасный принц на Фениксоне», 1973).
Пилот ремонтирует робота, надевает на механический скелет женскую кожу: «С этой андроидкой мне будет не так холодно в моей спальной антигравитационной капсуле!..» Но включив режим «Сама нежность»… он получает ногой промеж ног, причём удар сопровождается весьма обидными по отношению к его мужественности ругательствами! Запершись от греха подальше в кабине, он выводит горестное заключение: «Ну что же, ублажение пилота – дело рук самого пилота…» («Сплит, космопроходимец», 1975).
На этом межгалактическом фоне выделяются вполне себе реалистичные рассказы «Средств нема» (1972) и «Белый кошмар» (1974). Герой первого из них – сценарист, как он признаёт, «дешёвых телесериалов», страдающий от того, что «нехватка средств» на корню зарубает все его «гениальные идеи» (одна из них посвящена приключениям «робота из будущего»!). Нынче он намерен предложить продюсеру проект поскромнее и заранее уверен, что тот «будет в восторге от моей новой истории, потому что этот человек, как вы поняли, сторонник скромных расходов… и тратиться он не любит!». Последние слова бедолага произносит, оказавшись возле роскошного замка со статуями и башенками; прошло полвека, а ситуация выглядит знакомой!
Вторая новелла столь же реалистична, но гораздо страшнее: в ней благонравные французы преследуют мигранта с битами в руках: «Грязный араб!.. Ща мы тебя манерам научим, с-с-сволочь. Вали в свою нищую ды-ды-дыру, ясно? Ясно?» Неприятности, в которые они при этом попадают, оказываются «дурным сном»; наяву у них всё, к прискорбию, получается. Само присутствие в данном сборнике этой определённо выбивающейся из общего ряда новеллы объясняется просто: «В мире Мёбиуса космические путешествия и иные реальности кажутся более правдоподобными, чем надежда на то, что люди смогут победить расизм» (к «Комментариям» я ещё вернусь чуть позднее).
Постепенно выветривается из произведений Мёбиуса и юмор – не пропадает совсем, но его становится заметно меньше. Уже в «Отклонении» (1973, «комикс в жанре документальной художественной прозы», как заявлено на его обложке) автор рисует постапокалиптическую Францию, главные автомагистрали которой «стали слишком опасными». «…Мне не дают покоя слухи о компьютеризированных оборотнях, сборищах свихнувшихся от наркоты мучителей и лукавых полоумных! Слухи о засадах мелких разбойников, охотников на бедняков! Преградителях пути! Отвратителях надежды!..» – переживает выехавший из Парижа в сторону Ла-Рошель путник. Решив вместе с семьёй позавтракать, он останавливает машину «под сенью массивной кучи бетонный цистерн»; за столиком они сидят в защитных комбинезонах, вздыхая: «Эх, если бы не эти атомные отходы!..» Каким-то образом оказавшийся неподалёку офицер собирается выписать им штраф «за разбрасывание сальных бумажек», но увы – он забыл про защиту и тут же «скончался от чрезмерного облучения»!..
Пятью годами позже, в 1978-м, Мёбиус сочинит «Вариацию № 4070 на ту самую тему», начинающуюся с изображения ядерного гриба над мирным городом. Последовавшая затем серия безжизненных пейзажей прерывается появлением (через полтора месяца после взрыва) группы людей в защитных скафандрах; прошествовав к какому-то столбу, они привязывают одного из своих к столбу и расстреливают. Ниже – приговор:
Старший сержант Обье, находившийся на военной службе в центре «Анжер» во время ядерной атаки 15 октября, отказался выполнять приказ штаба «Элизе», предписывающий ему открыть все доступные ракетные шахты с целью нанесения ответного удара. Невыполнение приказа привело к нейтрализации всего ядерного арсенала Франции и лишило её возможности справедливого возмездия. Осуждённый военным трибуналом 20 октября, старший сержант Обье будет казнен 1 декабря поздним вечером.
Нельзя не отметить, что сегодня на такого вот сержанта Обье вся наша надежда…
Спустя года и десятилетия свою актуальность сохраняет и «Рок-сити» (1979): игнорируя следящие за людской толпой видеокамеры, некий горожанин, опечаленный, видимо, бесконечными военными сводками, набрасывается на блюстителя, так скажем, правопорядка, убивает его, а затем бежит к громадной телевизионной антенне с очевидным намерением её разрушить… Увы, этот бой против полицейского государства бунтарём проигран…
Ещё страшнее участь героев поэтической «Баллады» (1977), молодой фавнессы и спасённого ею юноши, отправившегося навстречу приключениям, держа в руках томик Артюра Рембо. Их убивает надвигающаяся орда солдат, методично зачищающих очередную колонизируемую людьми территорию.
Погиб и Ктулу, трёхтысячелетний лавкрафтовский монстр из одноимённой новеллы 1978 года (на Ктулху не похож, так что тут точно не опечатка). Его, с согласия самого Г. Ф. Лавкрафта, восседающего на огромном каменном троне «в пещере исполинских размеров», застрелили власть имущие охотники. «Вот так, презрев всякое равенство перед законом, президенты убивают наших священных животных! О боги! Как долго подобные преступления будут оставаться безнаказанными?..» – так завершает Мёбиус свой художественный протест против незаконного отстрела животных.
Особняком по понятным причинам стоит «Интервьюва» (1974). Это графическое интервью Жана Жиро, в котором он рассказывает о своём детстве («А что, до 12 лет ты не читал?» – «Читал, но только комиксы. Про Дональда, Таргу, Гэрри, Алена Молофью, Джима Торо, Джима Бума, Супербоя… И это лишь часть списка»), о первых шагах в профессии («Да, я мгновенно стал так называемой надеждой комиксов. Мне пришлось долго бороться с собственным тщеславием, пока я не сдался окончательно…»), о дальнейших творческих планах («Мне хочется открыть бильярдный клуб с тремя порнокинотеатрами в подвале!..»). Верить всему сказанному или нет – дело читателя, но нельзя не признать, что беседа вышла огненная, под стать всему сборнику!
– Слушай, Жир, а расскажи-ка нам о кино!
– Кино – это… Кино – это вормерланд вал бар!.. Рожур дак астровен дак!.. Пьерче ваху, бубалу нуок!
Составленные Максимом Трудовым комментарии помогают рассмотреть путь мастера в его творческом развитии. Благодаря им мы узнаём, что «Артефакт» приоткрыл «поклонникам художника дверь в научно-фантастические миры, раскинувшиеся в его голове», а комикс «Отклонение» «обозначил переломный момент в творчестве Жана Жиро», став его манифестом перед погружением «в мир подсознательного, фантастического и иррационального». Это подчёркнуто и в переводе названия:
Напрашивался тривиальный вариант «объезд», но он бы противоречил идее произведения, которое говорит не просто о поиске обходного пути, а о возможности найти собственное творческое направление. Именно это и сделал Мёбиус: свернул с магистрали и пошёл своей дорогой.
Через эти молчаливые, странные путешествия Мёбиус создал особый мир – мир вне времени, вне логики, но не вне чувственного опыта. Это была не просто фантастика, а визуальный способ проговорить то, что словами передать трудно.
Создаваемый на протяжении ряда лет цикл «Арзак» (1975–1976, 1987) «до сих пор остаётся одним из самых сильных и узнаваемых высказываний в истории комиксов», а «Долгое завтра» (1976), текст которого Мёбиус «сравнивал с лучшими детективными романами Рэймонда Чандлера», «можно смело назвать одним из самых значимых комиксов в истории»: «Эстетика этой работы оказала существенное влияние на стилистические решения фильма “Бегущий по лезвию” Ридли Скотта, а также на другие работы в жанре киберпанк».
Если ридлискоттовский шедевр упоминают, говоря о Мёбиусе, едва ли не через раз, то вот тот факт, что по мотивам «Белого кошмара» в 1991 году снял короткометражку Матьё Кассовиц (она в итоге «стала своего рода прологом к его знаменитому фильму “Ненависть”»), известен, уверен, далеко не каждому. Обсуждал мэтр и возможность экранизации «Рок-сити» – «настолько многослойным и многозначным оказался комикс», в котором автор «сознательно избегает использования текста {…}, полагая, что без слов читателю легче прочувствовать мир, в котором происходит действие, и вложить в него собственный смысл».
Мёбиус считал, что нарратив не обязан подчиняться привычным схемам – он может принимать любые очертания, следовать за ассоциациями, настроение или ритмом образов.
По словам автора, история писалась сама собой, а рисунки рождались на границе между сном и подсознанием, как это было и в «Арзаке». История не подчиняется законам логики, вместо них – поток символических образов, «посланий изнутри», прорвавшихся сквозь барьеры рационального мышления.
Комментатор обращает наше внимание, как на двух страницах «Чёрного четверга» (1977) художник «обращается к цвету как к самостоятельному языку: не реалистичному, а эмоциональному, спонтанному, почти музыкальному» («Здесь цвет работает как поток сознания и чувств – он передаёт атмосферу, психофизическое состояние, метафизическую неопределённость происходящего»). Рассказывая же про «Остановку на Фарагонеше» (1980), подчёркивает: «В символистском ключе Мёбиус исследует метафизические темы, используя фантастический сюжет как площадку для свободного и интуитивного самовыражения. {…} Это история, структура которой сама по себе становится шуткой, а свобода рисунка вытекает из свободы воображения», – слова, которые можно отнести едва ли не ко всем представленным в сборнике работам.
Сам комикс был создан без сценария или черновика – это чистая импровизация, то самое автоматическое рисование, когда образы рождаются из глубин подсознания. Такое погружение в себя – центральная тема многих комиксов Мёбиуса…
Да, я же так ничего и не сказал собственно про рисунки!..
Но тут и говорить нечего: это попросту НАДО ВИДЕТЬ!
Подключайтесь к «Бумажным комиксам» в телеграме!
СМ. ТАКЖЕ:
«Мёбиус. Избранное 1» за две минуты!
55-й анонс «Бумажных комиксов»: волейбол! баскетбол!! и избранный Мёбиус!!!
«Инкал» Алехандро Ходоровски и Мёбиуса (ВИДЕО)
«Глаза кошки» Мёбиуса и Алехандро Ходоровски
«Бумажные комиксы»/Впечатления 23: дуэт Ходоровски и Мёбиуса, рыцари Кёнигсберга, чудищам – бой!
Продолжение следует! Ставьте лайк, комментируйте и подписывайтесь!