— Жена должна быть моложе мужа минимум на десять лет. Так природой задумано — чтобы рядом была молодая самка!
Ольга едва сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Конечно, муж в прошлом году защитил диссертацию и — наконец-то! — стал кандидатом наук. Но это же не повод приплетать его любимую науку ко всему подряд. Тем более он паучков всяких изучал. А многие паучьи дамы, как известно, не против полакомиться возлюбленными…
Она хихикнула, вспомнив об этом, но вслух ответила:
— А когда на мне женился — ты не знал, что у нас всего год разницы?
— В том-то и дело! У нас вообще все неправильно — ты меня старше!
— На один год.
— Какая разница? Сам факт!
— К чему вообще весь этот разговор? — Ольга начинала злиться.
В последнее время Петр только и делал, что высказывался на ее счет. В основном негативно, иногда кутая это в подобие комплимента — получалось то, что в соцсетях называли оскорблиментами. То она располнела, то волосы совсем редкие стали, то одевается немодно… Иногда доходило до очень обидных комментариев.
— Я тебе про природу говорю, — ответил Петр. — Как обеспечивается максимальное благополучие любого вида. А ты все переиначиваешь в банальные ссоры. Хоть бы книги почитала…
И вот опять! Ольга чуть ли не зарычала, действительно как зверь. Он всегда намекал, что она не дотягивает до него по образованию. Только раньше это казалось почти что шуткой, ненавязчивой и необидной. Но после того, как Петр защитил диссертацию, его как будто подменили.
* * *
Когда они поженились, Петр был аспирантом без гроша в кармане. Жил в общежитии, подрабатывал, как мог, и все грезил великой наукой. Ему тогда едва исполнилось двадцать пять. Они часто встречались в парке, где Ольга гуляла с собакой. Петр всегда говорил, что это судьба: что они жили буквально на соседних улицах и случайно встречались раз в неделю — как раз когда Петр шел на работу в институт, а Ольга — на прогулку. Она показалась Петру такой красавицей, что он даже поборол застенчивость, страх и необщительность и подошел познакомиться. Тихая и скромная Ольга сначала смутилась, но потом не могла поверить своему счастью — что на ее обратил внимание такой обаятельный молодой человек.
С семьей у нее были, мягко говоря, напряженные отношения. Мать любила бутылку больше родной дочери, да и отец не отставал. По сути, Ольгу воспитывала бабушка. Она была уже в почтенном возрасте, ей часто нездоровилось. Оля еще со школы бабушке во всем помогала. Потому и не получила высшего образования — были дела поважнее. Повезло, что хотя бы закончила техникум на швею. Какое-то время, когда бабушка чувствовала себя чуть лучше, Оля даже работала на швейной фабрике, да производство закрыли.
Потом она ухаживала за бабушкой, когда та стала совсем плоха. Жили на бабулину пенсию. Чтобы хоть как-то получать побольше денег, сдавали комнату в квартире — повезло, что у бабушки была двушка. Сама Оля ютилась на лоджии.
Поэтому, когда Петр предложил ей встречаться, а вскоре сделал предложение, Оле казалось, что все это прекрасный сон.
— Я невеста незавидная, — всегда говорила она сама про себя. — Бесприданница. Да и далеко не красотка…
— Не говори так, ты самая прекрасная девушка, которую я знаю, — отвечал Петр. — Не переживай. Я найду вторую работу. Сможем и угол снимать, и бабушке помогать…
Он и правда таксовал ночами после работы в институте, чтобы у них были деньги. Но долго ютиться по съемным малосемейкам не пришлось… к сожалению. Бабушка умерла и завещала двушку любимой внучке. И стала молодая семья жить там. Теперь, когда не пришлось тратиться на съемное жилье, денег прибавилось. Петя продолжал работать в институте, Оля изредка брала заказы и шила на дому. Сначала простые юбочки и платья, потом и что-то посложнее.
Через пару лет у них родился сын Лешенька. И Ольга полностью посвятила себя малышу. Работала лишь иногда из дома — шила что-нибудь простое. А так делала все, чтобы сын рос умным мальчиком. Тем более зарплату Петру стали платить более-менее нормальную, так что на хлеб с маслом хватало. Правда, он все время трудился в лаборатории, и сил на диссертацию уже не оставалась. Куда думать о большой науке, когда нужно кормить семью?
Так и бежали годы, один за другим. Лешенька закончил школу с золотой медалью, поступил в хороший ВУЗ и уехал учиться в столицу. Учеба давалась ему легко. Он мечтал пойти по стопам отца — стать ученым, правда, выбрал совсем другое направление. Петр в любом случае сыном страшно гордился и рассказывал всем об его успехах.
— Вон какого красавца вырастил, скоро академиком станет, — говорили коллеги и беззлобно ухмылялись. — Ты бы и сам о диссертации подумал. Надо все-таки ее сделать.
— Да куда уж мне, поздно… — отмахивался Петр.
— Лучше поздно, чем никогда! Тем более столько материала собрано. Нельзя, чтобы такие данные пропадали!
И Петр подумал: а почему бы и нет? И потихоньку стал писать черновик кандидатской. Все это время Ольга ходила за мужем по пятам, как наседка. Пылинки с него сдувала, только чтобы он писал. Петр и так почти ничего не делал по дому, но с тех пор, как сел за кандидатскую, даже не выносил мусор по утрам и не разогревал обед — жена не разрешала ему даже поставить в микроволновку тарелку с готовым супом, чтобы не отвлекался от своих гениальных мыслей.
Поначалу такая забота вдохновляла. Петр и правда усердно сидел за компьютером до ночи. Но он все работал и работал, а результатов не было видно. То расчеты придется переделывать, то таблички переоформлять. И Петр злился, постоянно ходил раздраженный и начал срываться на Ольгу.
— Почему ты всегда готовишь одно и то же?! — возмутился он, когда жена поставила на стол тарелку с гороховым супом. — Нельзя же есть каждый день одинаковый суп!
— Почему одно и то же? — обиделась Ольга. — Я только вчера приготовила этот суп. До этого борщик был.
— Нет, вчера точно был гороховый, — настаивал Петр.
— Ну, хорошо… Значит позавчера. В любом случае, я стараюсь готовить разное, ты же сам знаешь.
— Старайся лучше!
Ольга поджала губы и ушла в другую комнату.
С каждым днем Петр все больше становился капризничал, как маленький ребенок. То ему не нравилась еда, то Ольга плохо прогладила рубашку
— Почему чай такой холодный? — почти прошипел Петр однажды. Он сидел за компьютером, не отрываясь, а Оля решила сделать приятное — принесла попить. О чем через минуту пожалела. — Я не собираюсь пить остывший чай! На вкус как помои!
— Значит, разогрей в микроволновке, — Ольга пожала плечами.
Чем наглее становился Петр, тем меньше Ольге хотелось делать для него что-то приятное. Но больше всего ее обидел один случай. Она взяла большой заказ: целых два класса заказали у нее фартучки на выпускные. Вроде бы заказ простой, но хотелось сделать все по высшему разряду — все-таки для детей это будет важный день. Только представляя девочек в белых фартуках и ленточках, Ольга улыбалась, невольно вспоминая собственное детство. Поэтому к заказу отнеслась ответственно.
И вот в один из дней она затеяла стирку, приготовила три блюда, прибралась в доме и села за шитье. А потом вечером, когда выдался свободный часик, включила телевизор — свою любимую кулинарную телепередачу.
— Ты можешь сделать потише? — выкрикнул муж через пять минут. — Я не могу сосредоточиться! Телевизор мешает!
Ольга убавила громкость. Как именно муж мог услышать телевизор через закрытую дверь — оставалось загадкой.
Не прошло и пяти минут, как он опять возмутился:
— Я сказал — сделай потише!
— Уже сделала, Петь.
А через минуту муж оказался рядом, выхватил у нее пульт и демонстративно убавил звук почти до нуля.
— Мозги кипят от твоих идиотских программ! Такое только клуши смотрят!
— Это мое любимое шоу! — зашипела Ольга и попыталась забрать обратно пульт. — Что ты вообще делаешь? Зачем звук выключил?
— Его можно и без звука смотреть, — отмахнулся муж. — Просто картинки меняются — и все!
— Хочу со звуком!
— Телевизор так орет! Думать невозможно! И вообще! Лучше бы что-нибудь умное посмотрела! И так ума — с горошину!
— Я устала за целый день и хочу просто расслабиться! Отстань от меня!
— От чего ты устала? На работу не ходишь. Суп сварила — вот и все! Вместо телевизора, лучше бы книгу почитала. Хоть умнее бы стала!
Ольга обиженно поджала губы. И опять это вечное «ты слишком глупая»!
А когда Петр все-таки защитил кандидатскую — стало совсем плохо. Он постоянно говорил, что Ольга не соответствует ему по уровню интеллекта, и это стало их камнем преткновения.
* * *
Однажды Ольге не повезло — она испортила пирог, когда муж был не в духе.
— Что это за угольки? — возмутился Петр и швырнул на тарелку ломтик пирога. Внизу и правда образовалась черная корочка.
— Передержала, замоталась, вот и подгорел, — вздохнула Ольга. Она так сильно хотела вишневого пирога, что съела даже немного подгоревший, стоило только достать из духовки.
— Почему забыла? Что, ворон считала?
— Замоталась. У меня толстовку заказали. Вот сижу, шью.
— Вместо своего шитья, лучше бы готовила нормально, а не сжигала пироги! Зачем тебе вообще эти заказы? Денег не приносят, только отвлекают. А еще лучше — книжку почитала бы, кругозор расширила.
— Я полжизни шью, — обиженно сказала Ольга, — и это приносит деньги. Пусть небольшие — но все равно приятно. Если бы я искала побольше заказов, вообще прилично получала бы.
— Да кому эти тряпки нужны? Магазинов, что ли, нет?
— Я хорошо шью, — надулась Ольга. — Из нормальных тканей. В магазине такие вещи столько же стоят, но качество, конечно, так себе…
— И кому эти кофты спортивные нужны, — муж презрительно скривил губы, — ходить побираться, что ли?!
— Молодежь сейчас такое носит. У подруги дочка вообще предлагала мне свое дело открыть. Спортивные костюмы из таких тканей, из каких шью я, сейчас дорого в магазинах стоит. Мне бы раскрутиться, и…
— Ничего больше не придумала?! — Петр чуть ли не прыснул со смеху. — Тоже мне, предпринимательница нашлась!
— А вот подруга говорит…
— Подруги твои клуши, а ты им уподобляешься. Повторюсь, лучше бы книги читала.
— Знаешь что?! — не выдержала Ольга. — Сама как-нибудь разберусь, что мне делать! Уже не девочка! А если захочу — правда свое ателье открою. Думаешь, не смогу?
— Я уверен, что не сможешь. С вероятностью в девяносто пять процентов.
— Вот как?! — фыркнула Олга. — Ну что же, спасибо за доверие!
А потом демонстративно посмотрела сначала на пирог, потом на мужа.
— Если не нравится, — сказала она, — то не ешь. Только посуду вымой сам. Я же клуша. Ума с горошину. Даже с таким не справлюсь, куда уж мне. Я лучше книгу почитаю.
И после этого разговора Ольга загорелась целью: доказать, что у нее получится. Прежде всего себе, а только потом — Петру. Да и, в конце концов, что ей мешает? Сын уже вырос. Как раз время жить в свое удовольствие и делать то, что в молодости не успела.
Пару месяцев она откладывала все заработанное на рекламу. Дочка подруги пообещала помочь и выложить объявление в интернете. Поначалу ничего не получалось.
— Что, бизнес не пошел? — иронизировал Петр. Ольга отмалчивалась.
Но потихоньку стало получаться. Сначала были одиночные заказы. Мамочки в декрете и просто те, кто любит удобную одежду, заказывали штаны или кофты. Потом дочка подруги предложила потратить время и сделать красивые фотографии. Ольга даже побыла моделью сама, пригласила подруг и показала, как выглядят костюмы на женщинах разного возраста и комплекции. А дочка подруги взяла на себя все остальное. Списывалась с клиентами, вела соцсети и всячески продвигала крошечное ателье Ольги. Само собой, за часть дохода, но Ольге было не жалко.
Потихоньку бизнес шел в гору. Ольга получала все больше заказов.
— Что ты, опять за машинкой сидишь? — иронизировал Петр, когда вернулся с работы. А Ольга и вправду сидела за машинкой — одна девушка заказала одинаковые костюмы в подарок большой семье, так что дел было невпроворот.
— Еда в холодильнике, — сказала Ольга. — Сам разогреешь, или помощь нужна?
Петр что-то обиженно фыркнул.
* * *
Ольге понравилось работать на себя. Конечно, месяц на месяц не приходился, но она стала постоянно получать заказы. Это стало приносить ощутимые деньги.
— Так скоро будешь получать больше мужа, — шутили подруги.
А Ольга и не отнекивалась.
Однажды Петр пришел с работы — а в холодильнике стояла только тарелка с котлетами.
— Ужина нет? — обиженно проговорил он, заходя в бывшую детскую, где Ольга оборудовала свою мастерскую.
— Я успела только котлеток нажарить. Гарнира нет. Если хочешь, сходи хлеба купи. Или сделай яичницу быстренько.
Даже головы от машинки не повернула. Петр стоял и глаз не отводил от жены. А потом подошел поближе и стал придирчиво рассматривать рукав, который она шила. Ольга остановилась и вопросительно посмотрела на него.
— Ты теперь все время тратишь на всякие глупости вместо того, чтобы мужа кормить.
— Я котлет нажарила. Если бы ты и сам иногда готовил, ничего бы не случилось. У меня сейчас работы больше, чем у тебя, — сказала Ольга. Она и правда набрала много заказов.
— А зачем мне такая жена? Треники шьешь, а разговоров — как будто модельер.
— Знаешь, мне твои снисходительные комментарии уже надоели, честное слово. Не отвлекай, пожалуйста. Я занята. Я же тебе не мешала диссертацию писать — вот и ты не мешай.
— Тоже мне! Сравнивать диссертацию с какими-то тряпками…
— Каждому свое, — Ольга пожала плечами.
Может, Петр и не признавал бы ее успехов, если бы не один случай. Их лаборатория, как всегда, с размахом отмечала новый год. И на корпоратив Ольга пришла в таком платье собственного пошива, что стала звездой вечера. Мужчины отпускали комплименты, некоторые женщины — тоже, другие, конечно, завидовали. А когда спрашивали, откуда такое платье, Ольга без лишней скромности рассказывала про свое крошечное ателье и даже показывала название своего магазина на телефоне. Ровесницы оставались равнодушны, а вот молодые девчонки из лаборатории смотрели на цены и просили ссылку.
— У тебя жена — настоящая бизнес-леди, — пошутил один коллега, когда Петр стоял в уголке с понурым видом. — Ну, ничего! Как раз будет вас на старости лет содержать.
— Тоже мне, бизнес-леди нашлась… — а сам одним глазом поглядывал, с каким восторгом жена рассказывала о шитье.
В общем, на новогоднем корпоративе Ольга произвела фурор. Некоторые коллеги потом даже интересовались у Петра, как идут дела с ателье. Сначала Петра это раздражало, а потом появилась какая-то странная гордость — а его жена и правда деловая…
С тех пор он стал терпимее к «подработке» Ольги. А потом, когда она взяла себе в помощницы молодую швею, не мог не признать, что теперь у его жены — полноценный бизнес.
— А ты во мне сомневался, — только беззлобно ухмылялась Ольга.
Ее успех впечатлял Петра, хоть он и не признавался. Он больше никогда не дразнил ее необразованной и тем более клушей. Даже не ругался и садился чистить картошку на ужин, если видел, что в холодильнике стояли одни котлеты, без гарнира… И диссертация за плечами ему больше не мешала.
Автор: Виктор Ляшко
---
---
Байки из палаты номер семь
В седьмой палате кардиологического отделения, как и в тысяче других палат, было светло и безлико. Белые стены, белые кровати, белые лица больных. Все это давило, угнетало и мучило Светлану Григорьевну. Если не считать десяти дней в роддоме после кесарева сечения, в больнице она не лежала никогда. Не то, чтобы, здоровье у Светланы Григорьевны отличалось силой и крепостью – времени на себя не хватало. А еще Светлана, женщина сорока шести лет от роду, искренне считала: ограничение личности человека душной атмосферой белых палат не может влиять на его гармоничное развитие в положительном ключе. Еще быстрее раскиснешь.
Но если Светлана Григорьевна предполагала, то Господь располагал. После перенесенного вирусного заболевания она так ослабла, что даже ходить не могла. Даже до туалета с трудом добиралась. Проклятая болезнь дала осложнение на сердце, да такое, что Светлана очутилась здесь. Иначе… Что было бы иначе – ей и думать не хотелось.
Она послушно проходила процедуры, пила лекарства, не стонала и не стенала. Гладкие стены палаты Светлана воспринимала, как индивидуальную тюрьму. Не нравится – иди домой. Сдохнешь на воле, если так хочется. Светлана терпела, как и многие другие свободолюбивые люди терпят длительное заточение.
В палате находилось еще шесть коек. На них сидели, лежали, спали, читали, болтали шесть женщин. Две совсем молоденькие девочки, двое – совсем пожилых бабулек и две – ровесницы Светланы. С большинством из них общение не ладилось – не тот тип характера, с которым Светлане комфортно сосуществовать. Она понимала – не в доме отдыха находится, выбирать соседок, совпадающих взглядами на мир с ней – роскошь. И просто старалась не обращать на них внимания, терпеть и лечиться.
Типичный интроверт, она страдала от бесконечной сорочьей трескотни на одни и те же темы: диагноз, лечение, выписка, симптоматика и лекарства. Женщины не обладали каким-то особенным мышлением и глубокой сутью – простые люди, и темы, волновавшие их, были простыми, насущными, как соль – ЖИЗНЬ! Чувствуя в Светлане чужую, постоялицы палаты отделились от нее невидимой стеной, сторонились ее, не набиваясь в подружки. Людям не нравятся гордецы. Светлана казалась всем высокомерной и холодной.
Она это понимала. Спрятавшись в своей скорлупе, оставила небольшую бойницу, своеобразный наблюдательный пункт. Не обязательно ведь общаться, можно просто смотреть на то, чем живет людская масса. Это ведь – как книгу читать. Тоже опыт. А любой опыт рано или поздно пригодится.
Например, Ольга, дама средних лет. Оказалась здесь не случайно. Сердце ее барахлило давно, и доктор был хорошо знаком с этой пациенткой. Нервная, взвинченная какая-то, Ольга то и дело хватала звонивший мобильник и выскакивала из палаты. Возвращалась зареванная. Врач при очередном обходе очень серьезно ей сказал:
- Я отберу от вас телефон, Ерофеева! Сколько можно? Как вас лечить, если вы никак не можете избавиться от основного раздражителя! Я серьезно! Прекратите общаться со своим мужем, забудьте о его существовании!
Ольга кивала, плакала. А потом вновь отвечала на звонки, выбегала из палаты. И снова - плакала.
Ветреный супруг один только раз посетил Олю, и то скверная встреча получилась. Несчастная вернулась в палату убитая горем. Залилась слезами.
- Да за что? Да сколько можно надо мной издеваться! Стоит, говорит, что жизни без меня не представляет, а от самого за версту духами ТОЙ разит! . . .
. . . дочитать >>