— Алло, Лен? Это я.
Голос в трубке звучал неуверенно, с той наигранной бодростью, которой прикрываются люди перед прыжком в пропасть. Елена узнала его сразу — эти интонации были до боли знакомы.
— Здравствуй, Андрей, — ответила она ровно, продолжая помешивать суп на плите. — Что-то случилось?
— Нет... То есть да. Можно мне к тебе заехать? Поговорить надо.
Было время, когда она бы задохнулась от радости, услышав эту фразу. Теперь же Елена лишь вздохнула и посмотрела на часы.
— Заезжай после семи. Буду дома.
Она положила трубку и вернулась к готовке. Странно, но внутри не было ни волнения, ни той панической надежды, что терзала её первое время после его ухода. Только спокойное любопытство — что же он скажет?
Три года назад их квартира в центре города казалась идеальным гнёздышком. Андрей получил повышение в банке, она преподавала в университете английский. Никаких детей — "сначала на ноги встанем покрепче", как говорил муж. А потом вдруг появилась она — Кристина, двадцатипятилетняя сотрудница из соседнего отдела. Красивая, яркая, смеялась над всеми его шутками.
— Лена, нам нужно поговорить, — сказал он тогда, в марте, когда за окном ещё лежал потемневший снег. Она сразу поняла — по напряжённым плечам, по отведённому взгляду.
— Ты встретил другую.
Это был не вопрос, а констатация факта. Он кивнул, не поднимая глаз.
— Прости. Я не хотел... Это просто случилось.
"Случилось", — подумала тогда Елена. Как будто его затянуло торнадо, а он был беспомощной жертвой обстоятельств, а не взрослым мужчиной со свободой выбора.
— И что теперь?
— Я съеду. Квартира твоя, я не претендую. Просто... отпусти меня, пожалуйста.
Она отпустила. Потому что держать того, кто сам рвётся прочь — это всё равно что собирать воду ладонями. Чем крепче сжимаешь кулак, тем быстрее утекает.
Первые месяцы были адом. Елена звонила ему по вечерам, просто от невыносимой тоски. Писала сообщения — сначала длинные, потом всё короче и отчаянней.
"Почему ты так со мной?"
"Мы же могли всё исправить."
"Я скучаю. Вернись."
Он отвечал редко, обрывочно, словно выполнял неприятную обязанность. А потом и вовсе перестал. Елена помнила тот вечер в сентябре, когда набрала его номер в очередной раз и вдруг подумала: "А зачем?"
Зачем унижаться перед человеком, который выбрал не её? Зачем клянчить внимание, как нищенка у храма?
Она положила телефон и больше не звонила. Удалила его контакт. Отписалась в социальных сетях. Выбросила совместные фотографии. Купила новое постельное бельё — прежнее слишком отдавало их общим прошлым.
Свекровь звонила пару раз, причитала: "Леночка, милая, он дурак, образумится, вернётся". Елена слушала молча и не верила ни единому слову. Родители предлагали приехать, но она отказалась — не хотела выслушивать "мы же предупреждали" от отца и "все мужики такие" от матери.
Зато соседка по лестничной площадке, Валентина Петровна, оказалась неожиданной опорой.
— Девонька, ты главное на огороде поработай, землицы потрогай, — сказала она как-то, встретив Елену в подъезде с заплаканными глазами. — Небось дача у тебя есть?
— Есть. Родительская.
— Вот и езжай. Земля лечит. Проверено.
Елена послушалась скорее от безысходности. Дача стояла заброшенной с тех пор, как родители переехали в Сочи. Участок зарос, веранда покосилась, огород превратился в поле боя сорняков.
Первую неделю она просто плакала, сидя на ступеньках крыльца. Потом взяла тяпку и начала полоть грядки — медленно, неумело, раз за разом останавливаясь, чтобы вытереть слёзы. Но с каждым взмахом что-то внутри разжималось.
К концу лета у неё был образцовый огород, новая веранда и загар, который делал её моложе. А главное — появилось что-то другое. Спокойствие, что ли. Понимание, что жизнь идёт дальше, даже когда кажется, что всё кончено.
В универе заметили её преображение.
— Елена Викторовна, вы похорошели, — сказала однажды коллега. — Что, влюбились?
Елена рассмеялась.
— Да. В себя.
Это была правда. Впервые за много лет она занималась тем, что нравилось именно ей, а не подстраивала свои желания под чужие ожидания. Записалась на курсы по ландшафтному дизайну, начала вести блог о садоводстве, который неожиданно стал популярным. Завела собаку — дворнягу по кличке Фокс, которого подобрала возле дачи.
И перестала думать об Андрее. Совсем. Словно его и не было в её жизни.
Звонок в дверь прозвучал ровно в семь. Фокс залаял радостно — он всех гостей встречал как лучших друзей. Елена открыла дверь и не сдержала усмешки. Андрей постарел. Морщины вокруг глаз, какая-то обречённая усталость во всём облике.
— Заходи, — она отступила в сторону.
Он вошёл, огляделся. Квартира изменилась до неузнаваемости. Стены перекрасили в светлые тона, старую мебель заменили на новую, минималистичную. На подоконниках стояли горшки с цветами, а на стене висела фотография — Елена в саду, улыбающаяся, с лопатой в руках.
— Ты... изменилась, — сказал он, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Люди меняются. Садись, хочешь чаю?
— Спасибо, не откажусь.
Они сидели на кухне, где когда-то по утрам пили кофе и строили планы. Только теперь это была совсем другая кухня, другой чай и совсем другие два человека.
— Лена, я вернулся, — выпалил он наконец. — Я ошибся тогда. Понял, что натворил, и хочу всё вернуть.
Она отпила чай, глядя на него поверх чашки.
— Что случилось с Кристиной?
Вопрос застал его врасплох.
— Мы... расстались. Три месяца назад.
— Почему?
— Она оказалась не той, за кого себя выдавала.
Елена рассмеялась — коротко, зло.
— О, как неожиданно! Значит, яркая красотка оказалась пустышкой? Кто бы мог подумать!
— Лена, не надо сарказма...
— А что надо, Андрей? — она поставила чашку на стол резче, чем хотела. — Что ты хочешь услышать? Что я ждала? Что молилась на твоё возвращение?
— Я надеялся...
— Вот только на это не надейся, — перебила она. — Знаешь, было время, когда я действительно ждала. Когда звонила тебе по ночам. Когда каждый телефонный сигнал был надеждой — вдруг это ты, вдруг опомнился. Я даже прощение приготовила заранее. Репетировала, как обниму тебя и скажу: "Ничего, бывает, главное, что вернулся".
Андрей смотрел в стол, не в силах выдержать её взгляд.
— Но потом, — продолжала Елена, — пришло осознание. Я поняла, что ты ушёл не потому, что встретил Кристину. Ты ушёл, потому что я тебе наскучила. Стала привычной, удобной. Я подстраивалась под тебя — мы смотрели те фильмы, которые любил ты, ездили туда, куда хотел ты, даже детей не заводили, потому что тебе было "рано". А что хотела я, никто не спрашивал.
— Это несправедливо...
— Справедливо! — вспыхнула она. — Я растворилась в тебе. Забыла, что такое быть собой. И, знаешь, что самое смешное? Когда ты ушёл, я наконец-то вспомнила. Оказалось, я люблю возиться в огороде, читать по вечерам на веранде, вставать рано утром и встречать рассвет с чашкой кофе. А ещё я не люблю тех дурацких боевиков, которые мы смотрели каждую пятницу, и терпеть не могу твою привычку оставлять везде носки.
Андрей попытался улыбнуться.
— Я исправлюсь...
— Не в этом дело! — Елена встала и подошла к окну. — Ты вернулся не потому, что понял мою ценность. Ты вернулся, потому что тебе стало плохо. Потому что та, другая, не оправдала ожиданий. А что, если бы оправдала? Ты бы сейчас с ней жил, и я была бы для тебя просто неприятным воспоминанием.
— Но я же здесь! Разве это ничего не значит?
— Значит. Это значит, что ты такой же, как и раньше. Эгоист, который думает только о себе.
Она обернулась, и в её глазах не было ни злости, ни боли. Только спокойная уверенность.
— Знаешь, Андрей, я благодарна тебе. Серьёзно. Твой уход оказался лучшим, что случалось со мной за последние годы. Я снова стала собой. Нашла себя. Полюбила себя. И вот эту женщину, — она показала на своё отражение в стекле, — я не собираюсь терять ради того, кто когда-то предпочёл мне кого-то другого.
Андрей сидел молча, переваривая сказанное.
— Значит, всё? — наконец спросил он хрипло.
— Всё было закончено тогда, в марте. Просто я долго не могла это принять.
Он поднялся, неловко взял куртку.
— Я думал... надеялся...
— Я знаю. Но иногда поезд уходит окончательно. И это нормально.
Они стояли в прихожей, когда-то такой родной им обоим, а теперь чужой ему и своей для неё.
— Будь счастлив, Андрей, — сказала Елена уже у двери. — Правда. Найди кого-то, кто подходит тебе. Только в следующий раз не беги от того, что имеешь. Цени, пока есть.
Он кивнул, не говоря ни слова, и вышел.
Елена закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной. Фокс подошёл, ткнулся мокрым носом в её ладонь. Она погладила его по голове и улыбнулась.
Нет, она не чувствовала облегчения. Скорее — завершённость. Словно закрыла последнюю главу книги, которую давно пора было дочитать и убрать на полку. А впереди были новые истории, новые страницы, на которых она наконец-то была главной героиней, а не второстепенным персонажем в чужой жизни.
На телефоне пришло сообщение от Валентины Петровны: "Девонька, завтра на дачу поеду, давай со мной, поможешь? Внуки обещали, но, как всегда, забыли".
Елена улыбнулась и быстро набрала ответ: "Конечно, поеду, обещала же".
Она посмотрела на отражение в зеркале. Да, она изменилась. И пусть он вернулся — но нашёл уже совсем другую женщину. Ту, которая больше не ждёт и не просит. Ту, которая живёт.
Подпишитесь! Будет интересно!