Слушайте, такое со мной произошло — и я до сих пор не знаю, смеяться ли или плакать, но расскажу по порядку, чтобы вы всё поняли. Утром звонит телефон, отвечает какой-то мужчина: «Вас беспокоит банк, ваш муж третий месяц не оплачивает кредит, набежали проценты», и я сначала подумала, что это ошибка, потому что у нас с Мишей никогда не было кредитов, а он вообще у нас человек аккуратный и ответственный; но голос в трубке твердил: «Михаил Иванович Разумовский — ваш муж, вы обязаны погасить задолженность в течение двух дней», и в тот же момент на телефон приходит смс с суммой долга — два миллиона.
Я села на кухне и медленно начала понимать, что что-то не так, потому что эти цифры не могли появиться ниоткуда, и мой мозг одновременно играл тревогу и выдумывал оправдания: «может, мошенники», «может, ошибка банка», «может, Миша оформил что-то на фирму», — а внутри всё горело другим вопросом: «зачем он врал? зачем молчал?»
Я перезвонила Мише, а он не брал трубку, и долгое ожидание звонков и длинные гудки сделали мою тревогу осязаемой, поэтому я поехала прямо в его офис, потому что в такой ситуации нельзя сидеть сложа руки, а ещё потому что вечером у нас был ужин в ресторане и я собиралась сообщить ему самую радостную новость — что я беременна; представить себе, что вместо радости я вдруг узнаю о долгах и обмане, я не могла и оттого ехала всё быстрее, сжимая руль и пытаясь не думать о худшем.
Припарковалась у офиса, увидела его машину, подхожу в холл — коллеги смотрят так, будто знают что-то лишнее, и уже на ресепшене мне говорят, что Миши нет, что он вышел, но тут я подхожу к двери его кабинета, слышу звонок внутри, поворачиваю ручку — и вижу, как он лихорадочно натягивает на себя брюки, а рядом девушка пытается привести себя в порядок; на секунду у меня исчезло дыхание, потому что в моём представлении он был совсем другим человеком, и именно та бесстыдная сцена, где он пытается объяснить: «Это случайно, мне нужна была разрядка», — заставила меня почувствовать, что мир подо мной рушится.
Я стояла, потому что руки не слушались, слёзы в глазах, а в голове одна бессмысленная мысль: «Я хотела ему сказать, что у нас будет ребёнок», и вместо этого услышала: «Если не может оплатить он, тогда вы должны погасить задолженность», — от банка, и «это случайно» — от мужа; и когда он попытался взять меня за плечи, я отскочила и только сказала тише, чем хотела: «Не трогай меня», потому что в тот момент любой физический контакт был для меня как предательство всех обещаний, которые я когда-то давала себе и ему.
Я выбежала из кабинета, потому что оставаться было невозможно: коллеги смотрели с неловкостью, Левая Петро́в, который пытался уговорить остаться и выпить кофе, исчез, секретарь опустила глаза, и я понимала, что то, что происходило в этом офисе, не секрет для окружающих, но было личным ударом именно для меня, и это ощущение стыда и одиночества стало тяжелее любой обиды. Я села в машину, заведя мотор, и поехала прочь, потому что думать о том, что делать дома, невозможно, — каждый уголок квартиры напоминал Мишу, а мне нужно было куда-то уехать, чтобы привести мысли в порядок.
Еду по городу, слёзы мешают видеть, звонки от Миши я игнорирую намеренно: пусть теперь он ждёт, пусть почувствует то, что я чувствую; где-то в голове прокручивается мысль о ребенке, о том, что я не хочу, чтобы он рос с человеком, который способен на такое оправдание, как «разрядка», но одновременно страх и нежность — смешанные чувства за будущее — делают меня слабой и злой одновременно. Я просто ехала, не зная, куда, и в какой-то момент, пытаясь переключиться, невольно врезалась в чужую машину, потому что внимание рассеялось — всё это было слишком много за один день.
Мало того, что я въехала, так ещё и из той машины вышли люди, которые совсем не подходили к типичным свидетелям дорожной аварии: один громко ругается, другой, высокий, широкоплечий мужчина в тотал-беже выходит и сдержанно просит не раздувать шум; я в полуобморочном состоянии вымолвила «оплачу», но толщина удара не уменьшилась: в любой нормальной истории я бы фыркнула и уехала, но в тот момент я просто потеряла силы и, глядя на этого мужчину, почувствовала, как сознание, перегруженное, отступает, и в конце концов я теряю сознание прямо у их машин.
Если пересказывать коротко, то: звонок из банка с суммой в два миллиона, муж, который не отвечает; я приезжаю в офис — и нахожу его в постели с другой, слышу от него «это случайно» и «мне нужна была разрядка», не выдерживаю, уезжаю, теряю голову, врезаюсь, падаю в обморок — и только потом приходят те мелочи, которые делают эту историю ещё болезненнее: в смс от банка нет ни слова о мошенничестве, в офисе меня знают, а Миша не пытается меня остановить, когда я ухожу, и на парковке его машина стоит целой, но он не отвечает на звонки, как будто ему важнее скрыть свои действия, чем объяснить их мне.
Сразу после того, как я очнулась, меня отвезли в больницу на обследование — ничего серьёзного с телом, но с душой — разрыв, и уже там, в белом коридоре, я впервые позволила себе спросить прямо: зачем, Миша, зачем так поступать с нами, когда у нас на руках новая жизнь? И ответ в голове был один: если человек говорит «разрядка», он не понимает, что делает разрядку не в одиночестве, а в чужих сердцах, а мне теперь придётся самой решать, что делать с этим всем: держать ребёнка и растить его в одиночку, скрывать бывшего мужа, как предательство под ковер, или устроить скандал, разрушить то, что ещё можно, и потребовать правды, и этот выбор мне предстоит сделать в ближайшие дни.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Ты уничтожил любовь", Марта Левина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение