Ночной переход. ч. 2
Тревожные мысли о группе Леденёва буквально выматывали душу, мешая сосредоточиться на главном. «Хватит себя изводить! Сколько можно? Не они, так другие. Других, получается, не жалко? В конце концов, ты не можешь одновременно быть везде и всюду. Лучше подумай, что будешь делать, если арьергарду на самом деле потребуется помощь. Иманявичуса посылать нельзя. Сержант он грамотный, исполнительный, но не боец. Стержня в нём нет. Похоже, поторопился я с Джурой. Остаются Васильев или Оганесян. Кого-то из них придётся менять в дозоре. Блин! Как же я забыл про Якута? Бубякин - то, что надо. С напарником попозже определюсь. Хотя лучше, если Володя сам выберет. Тут дело такое … нельзя в приказном порядке. Надо будет обязательно с ним переговорить», - приняв решение, я успокоился, прибавил шагу и вскоре занял своё место впереди носилок.
Луна тускнела, звёзды постепенно смещались к западу, а где-то у самого горизонта набирал силу рассвет, на глазах превращаясь из тонкой ниточки в ярко-оранжевую полосу. Я вслушивался в пустыню, но улавливал только хриплое дыхание своих солдат. С одной стороны, это хорошо. Тишина означала, что душманы ещё не догнали арьергард, и Леденёв с товарищами продолжает двигаться за отрядом. Но с другой, преследователи вполне могли обойти группу с флангов и захватить без стрельбы. «Перестань. – Успокаивал я себя. – Даже при таком раскладе кто-нибудь из ребят успел бы открыть огонь. А уж Джураев наверняка бы почувствовал опасность. Забыл, что сам его джигитом назвал? Басмач джигита голыми руками взять не может. Вспомни Саида …»
Ночь сдалась окончательно: видимо солнцу надоело быть на вторых ролях, и оно решительно рвануло к зениту. Правда, прохлада ещё исходила от остывшего песка, но было понятно, что это ненадолго.
«Пожалуй, надо сделать короткий привал на водопой. Заодно скажу пару слов бойцам. А то совсем приуныли. Ещё чуть-чуть и начнут с ног валиться. Придется малость приврать, но куда без этого? Ложь во спасение в наших условиях - небольшой грех. Я должен хорошенько встряхнуть тех, кому уже всё равно», - ускорившись, я обогнал колонну, дал отмашку дозору на возвращение и присел на песок, чтобы восстановить дыхание и дождаться, когда подтянуться остальные. Бойцы, заметив мой «манёвр», прибавили шагу.
Я вглядывался в их лица и думал о том, что не знаю с чего начать: «Товарищи сержанты и солдаты? Слишком официально и поэтому глупо. Мужики? Какие ж они мужики? Пацаны? Чересчур фамильярно. Еще подумают, что я заискиваю, а значит, не верю в них. Жалко их? Конечно, жалко. Только показывать нельзя. Жалость — это слабость. А слабость — это приговор».
- Короче, так! – Громко произнёс я, понимаясь на ноги. - Остался один рывок. Скоро выйдем к кишлаку, осмотримся, передохнём и двинем к точке связи. Пейте, но с умом. Наполнить фляжки. Через час, от силы полтора, начнётся пекло, поэтому во время марша нужно пить каждые пятнадцать – двадцать минут по глотку. Всё понятно? Трогаемся через пятнадцать минут в прежнем порядке. Командуй, сержант Иманявичус.
Бойцы окружили водоносов, а я, пользуясь передышкой, подошёл к ближним носилкам.
- Ты как? – Сверху вниз взглянул я на фельдшера. - Выглядишь молодцом.
- Я-то нормально. Как все, так и я. Что со мной сделается? – Ответил Константин, даже не попытавшись подняться. - А вот Раджабова мы живым точно не донесём. Пульс очень слабый. Еле-еле нащупал. Честно сказать, отходит пацан. Жалко, конечно, но сделать ничего нельзя. Сами понимаете: нашатырь да зелёнка — вот и весь мой арсенал.
- Понимаю. А Брусникин?
- Взводный? – Зачем-то уточнил Костя. – Взводный у нас красава. Даже пацанов обматерил. Представляете? На ходу попытался с носилок слезть. Насилу отговорил. Слаб ещё очень. Да вы сами с ним пообщайтесь. Товарищ старший лейтенант сразу вас позвал, как только очнулся. Видимо, о чём-то рассказать хотел. Вы поговорите, товарищ капитан. Вдруг что-то важное вспомнил? Мне он нашептал, что уже бывал в этих местах. Хотя, мало ли что в бреду привидится? Батыр, третий раненный, вообще с матушкой разговаривает. Бормочет под нос: «ана» да «ана». Мама по-ихнему.
- Держись, доктор. – Прикоснулся я к плечу сержанта. - Мы без тебя пропадём.
- Хорошо, товарищ капитан. – Вздохнул Константин. - Только кажется, что я здесь не при делах. Вы сами держитесь, товарищ капитан. – Мне показалось, что в его глазах мелькнула насмешка. - Думаете, я не заметил, что вы ни разу не сказали пацанам, сколько кэмэ осталось до грёбанного кишлака? Похоже, нам ещё топать и топать, а солнце уже малость припекает. Скоро в зенит, тогда вообще кранты. Перегрев - штука серьёзная. Долбанёт по башке - мало не покажется.
- Надо же, какой внимательный! – Изобразил я усмешку. - Поделился с кем или ума хватило промолчать?
- Хватило. – Отмахнулся фельдшер. - Не дурак. Всё понимаю. Не каждый должен правду знать. Вы идите, товарищ капитан. Кажется, взводный очнулся. Вас зовёт.
- Спасибо за понимание. – Кивнул я и направился к носилкам Брусникина.
- Ты как, Борис? – Задал я всё тот же извечный вопрос, присев на корточки. – Держишься? Молодца! Потерпи, осталось совсем немного до точки. А там подскочат вертушки, и через полчаса-час мы будем уже дома.
- Командир? Ты здесь? – Старший лейтенант повернул голову ко мне, и попытался сфокусировать взгляд. – Как обстановка?
- Не переживай. Всё под контролем. – Я осторожно положил руку на ладонь Бориса. Она была сухой и горячей. – Духи попытались преследовать, но, кажется, застряли. Я на всякий случай Леденёва с братьями-чеченцами в хвост отправил.
— Это хорошо. Нормальные пацаны. Надёжные. Я не слышал стрельбы. Значит, духи реально застряли? Или я спал и просто не слышал? – Борис попытался приподняться, но я удержал. - Ты только мне не ври, командир. Говори, как есть.
- Не переживай. – Повторил я. - Всё действительно в полном порядке. Правда, бойцы в охранении слышали моторы, но потом всё стихло. Сто процентов увязли. Думаю, пацаны скоро объявятся. Я привал перед последним … вернее, крайним броском объявил. Минут десять уже сидим. Так что нагонят. Ты только с носилок больше не сигай. Ладно? Парням и без того трудно. Кстати, доктор сказал, что ты что-то вспомнил. Поделишься?
- Я? – Удивился Борис. – Ну да, вспомнил. Мне кажется… нет, я почти уверен, что уже бывал в этих местах. С твоим заменщиком Михалычем. Если я прав, то скоро мы должны выйти к заброшенному кишлаку. Там даже колодцы есть. Только воду из них пить нельзя. Очень солёная.
- Солёная, говоришь? Ну что ж? Солёная нам тоже не помешает. Хотя бы обмоемся перед последним решительным. От кишлака ещё километров пять до точки. Жалко, что на карту надежды мало. Одни горизонтали без подробностей. А на глаз все барханы одинаковы. Нам здорово повезёт, если ты ничего не напутал.
- Командир, - неожиданно напрягся Брусникин, - как Раджабов? Его ранило. Я только что вспомнил.
- Нормально. – Отвёл я взгляд. - Про тебя спрашивал. Спит сейчас. Костя промедолом накачал.
- А сержант-литовец? Фамилия из головы выскочила. Длинная такая. Он ещё рядом со мной стоял. Живой?
- Успокойся. Живой. Ты отдыхай, а я к народу пошёл.
- Спасибо …
***
Заметив меня, Иманявичус взглянул на часы, однако я остановил его вопросом:
- Как голова? Оклемался?
- Оклемался, товарищ капитан. – Поблагодарил меня улыбкой сержант. – Голова иногда кружится, но в целом нормально. У нас ещё три минуты или уже пора? Люди в принципе готовы. Порядок следования я напомнил, пары по носилкам заново распределил. Всё, как вы приказывали, товарищ капитан.
- Готовы, значит, поднимай. Постой! Воду все набрали? Лично каждого проверил?
- Все. – Неуверенно ответил тот. – Я лично не проверял. Спросил, ответили, что фляжки полные.
- Ладно. Сам проверю. Поднимай народ …
Продолжение следует.
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aQnJLt7fun6GT2r9
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/